Глава 8

И только тут я прихожу в себя.

— Что вы себе позволяете?! — вырываюсь и отскакиваю от него на несколько шагов.

Тяжело дышу, сама не знаю от чего — от испуга или от того, с какой силой меня внезапно тянет к нему. Будто и не было всего этого времени, а я вернулась в тело той восемнадцатилетней девчонки, сходящей с ума по своему мужчине.

— Простите, — он выглядит так, будто ему по голове пыльным мешком прилетело. — Надежда, я… не понимаю, что…

— Да идите вы… с вашими извинениями! — выпаливаю раздражённо. — Они опоздали… — прикусываю язык и договариваю в голове: «…на семь лет».

— Что… в каком смысле?

— Ни в каком! — вдыхаю и выдыхаю, чтобы успокоиться. — Вроде бы при устройстве на работу разговор был о том, чтобы я не вздумала смотреть в вашу сторону, нет? Или запрет только для меня действует, а вам можно смотреть, куда левая нога захочет?!

— При чём здесь… — Володя хмурится, запускает руку в волосы, потом, вздохнув, поднимает обе ладони кверху. — Простите! Правда, я не знаю…

— Вы не знаете, что на вас нашло, да, этот довод я уже слышала, — язвлю, стараясь скрыть дрожь в голосе. — К врачу не пробовали сходить? По-моему, у вас не просто головные боли, а в целом с головой проблемы!

Мужчина бросает на меня мрачный взгляд и отворачивается, а мне тут же становится неловко.

— Извините, я перегнула палку, — говорю негромко.

— Вы правы, — слышу глухое. — Мне надо к врачу.

Мы оба замолкаем, и я вздрагиваю, только когда в руке у меня вибрирует мобильный. А, это такси подъехало.

— Надежда, я надеюсь, вы не откажетесь от работы из-за… того, что сейчас произошло, — говорит Володя совсем другим, сухим тоном. — Обещаю, этого не повторится. Меня на днях отправляют в командировку, мне будет спокойнее, если я буду знать, что за матерью есть присмотр… Что за ней присматриваете именно вы.

Вздыхаю. Взбаламутил он меня…

— Ладно, — вздыхаю ещё раз, ругая себя, на чём свет стоит.

— Спасибо, — он кивает, поворачивается к входной двери, открывает её.

Прохожу вперёд и слышу в спину:

— Я буду в отъезде пять дней.

Чувство дежавю накрывает меня с такой силой, что я не удерживаюсь.

— «Ждите меня с первым лучом солнца, я приду на пятый день, с востока…» — произношу негромко и, печально усмехнувшись, качаю головой.

Повисает секундная тишина. Я успеваю сделать пару шагов вниз по ступеням.

— Что?! — неверящий хриплый голос за моей спиной.

Растерянно разворачиваюсь и еле успеваю подскочить к покачнувшемуся мужчине. Подхватываю его под руку, второй он с такой силой вцепляется в косяк, что пальцы белеют. Удерживается на ногах, опускает на меня взгляд. Зрачки расширены до предела, на побледневшем лице шок и непонимание.

— Ты… Вы… Что ты сейчас сказала? — выговаривает с трудом.

Я не успеваю ответить. Володя сжимает голову руками, зажмуривается, на закушенной губе проступают капли крови. О, господи…

Затаскиваю с трудом передвигающего ногами мужчину внутрь, хорошо, что до скамьи, стоящей в коридоре, всего несколько шагов. Он не садится, а практически падает.

— На меня! — командую резко, быстро. — Глаза на меня, ну же!

Поднимает мутный, явно плохо соображающий взгляд.

— Улыбнитесь!

— Что? — выговаривает невнятно.

— Улыбнись! Володя, давай! — перехожу на ты, ничего не замечая вокруг.

Только бы не инсульт, только бы не инсульт…

Лицо не искривляется, как я опасалась. Оба уголка губ приподнимаются в намёке на улыбку, но мужчина тут же откидывается на стену, прикрывает глаза.

— Подними руки вверх! Обе руки! Давай, прямо сейчас!

Похоже, ему проще подчиняться, чем спрашивать, зачем я это делаю. Поднимает. Держит несколько секунд, затем медленно опускает.

— Что происходит? — раздаётся за моей спиной капризный голос Виолетты, но я не обращаю на неё внимания.

— Назови своё полное имя! — последнее, хотя уже начинаю немного успокаиваться.

— Владимир Святославич Солнцев, — он говорит достаточно чётко, но глаз не открывает.

Выдыхаю и, оглядевшись, поднимаю мобильный, который уронила, когда подхватывала мужчину. Чёрт, через весь экран теперь трещина. Ай, ладно, всё равно он старый.

— Что здесь случилось? — опять Виолетта, ну вот спрашивается, чего так орать.

Кидаю быстрый взгляд на Володю и вижу, что он морщится, опять сжимает голову, прикрывая ладонями уши. Реакция на громкие звуки. Что нет инсульта — это, конечно, хорошо, но у него явно проблемы.

— Виолетта Валерьевна, — подхватываю женщину под локоть, оттесняю вглубь дома, говорю внятно, но как можно более тихо, — вашему сыну срочно нужно в больницу.

Виолетта резко бледнеет. Я довожу её до кресла, но вернуться к Володе она мне не даёт, сухие пальцы вцепляются в моё предплечье.

— Что… что с ним? — выдыхает хрипло.

— Сильный приступ головной боли, — отвечаю так же негромко. — Слишком сильный для того, чтобы просто выпить таблетку и отдыхать, надеясь, что всё пройдёт само.

Тут в руке у меня вибрирует мобильный.

— Девушка, вас ждать или как? — таксист, я про него совсем забыла.

— Да, мы сейчас будем, — отвечаю, моментально приняв решение. — Ожидание оплачу. Так, Виолетта Валерьевна, — опять обращаюсь к сгорбившейся в кресле женщине, — скорую вызывать смысла нет, на такси мы доберёмся быстрее. Я позвоню вам, как только у меня будет информация.

‍— Хорошо, — она кивает, мигом растеряв всё своё высокомерие, и мне становится её жаль. Он ведь её единственный сын.

— Всё будет в порядке, — говорю мягко, отцепляя от себя её руку.

Быстро иду обратно в коридор, Володя продолжает сидеть на том же месте, даже не попытавшись встать.

— Владимир, — зову его тихонько, и мужчина чуть-чуть приоткрывает глаза, правда, тут же морщится. — Идёмте. Давайте я вам помогу.

— Куда?

— В такси, — обхватываю его за спину, помогая удержаться на ногах. Хорошо, хоть на то, чтобы подняться, у него сил хватило.

— Зачем?

Мы медленно двигаемся в сторону выхода, спускаемся с крыльца. Тут из домика охраны выбегает Игорь, молча подскакивает с другой стороны и начинает мне помогать. Наверное, увидел нас в камерах наблюдения.

— В больницу вас отвезу, — отвечаю на последний вопрос, когда мы уже подходим к выходу со двора.

— Я не хочу… Мне не надо в больницу.

Детский сад! Он ещё и сопротивляться будет?

— Конечно, не надо, — говорю успокаивающе. — Вас там только посмотрят и сразу отпустят домой!

Переглядываемся с Игорем, он кивает и помогает Володе сесть на заднее сиденье. Спохватившись, иду обратно в дом. Надо взять хотя бы паспорт, а лучше бы ещё страховое свидетельство. Где только его искать? Заношусь в коридор и замечаю большой рюкзак, небрежно кинутый у стены. Вроде бы его не было, когда я приходила, значит, Володя с ним пришёл сегодня. Хватаю его и бегу обратно к машине.

— Пьяного не повезу! — оказывается, таксист в это время препирается с Игорем.

— Пьяных здесь и нет, — огрызаюсь резко, — у него приступ. Скорую вызывать долго, а вы уже тут. Поехали!

Называю адрес своей больницы. Есть, конечно, и поближе, но у себя я всех знаю. Хорошо, что ехать нам против потока — в город пробок почти нет, и мы быстро добираемся до нужного места. Володя всё это время сидит с закрытыми глазами, откинувшись на сиденье, даже не пытается ничего говорить или спрашивать, и меня это немного пугает. Подсказываю водителю, как и куда лучше проехать, и он высаживает нас почти у самого корпуса, где находится отделение неврологии.

— Подождите пару минут, — киваю опять что-то ворчащему таксисту. — Я же уже сказала, что заплачу. Просто подождите!

Вылетаю из машины и бегу в приёмный. Мне нечеловечески везёт! Почти сразу наталкиваюсь на знакомого невролога, курящего в тупике за крылечком вместе с медбратом Сашей.

— Олег Алексеевич, помогите, пожалуйста! — подлетаю к ним. — Саш, и ты тоже!

— Чего случилось, Надь? — Саша реагирует первым.

— Мужчина, тридцать два года, цефалгия, сильный приступ, не инсульт, во всяком случае первая проверка признаков не дала, — тараторю, и коллеги, не раздумывая, бегут к машине.

Пока Володе помогают выйти, я расплачиваюсь с таксистом, забираю рюкзак и свою сумку.

— Документы у вас при себе? — спрашивает молоденькая медсестра приёмного, пока Олег Алексеевич уже начинает осмотр.

— Нет, — хрипло отвечает мужчина.

— Владимир, — зову его тихонько, он приоткрывает глаза, но тут же закрывает, — может быть, они здесь? — приподнимаю его рюкзак.

— Посмотри во внутреннем кармане, — отзывается с трудом.

Лезть в чужую сумку немного неловко, но раз он сам попросил… Рюкзак забит, сначала приходится вытянуть прозрачный пакет с, похоже, форменным кителем. Там же вижу лежащие отдельно погоны и шевроны. Наверное, новую форму получил. Достаю паспорт, протягиваю его медсестре, которая тут же начинает заполнять бумаги.

А вот невролог хмурится, глядя на военную форму.

— Так, Владимир… Святославич, — глядит краем глаза в документы, — придётся вам задержаться у нас немного.

— Боль уже почти прошла, — Володя, наконец, открывает глаза, но, по-моему, всем очевидно, что он нагло врёт.

— Рад за вас, — сухо кивает Олег Алексеевич. — Но в любом случае нужно немного подождать.

Оставляет поморщившегося мужчину и отходит ко мне.

— Надь, — обращается вполголоса, — с ним совершенно точно будут проблемы.

— Знаю, — сообщаю устало. — Извините.

— Да ладно, чего уж. Сейчас немного подержим его, а там видно будет, — невролог смотрит внимательно. — Тебе надо куда-нибудь? Сейчас нет смысла тут торчать.

— У меня суточное завтра, — вспоминаю про работу.

— Ну и езжай домой, отоспись, — кивает Олег Алексеевич. — Завтра с утра заглянешь. Саш, — обращается к медбрату, — проводи пока пациента в смотровую, пусть там посидит, я сейчас подойду. Надо ещё будет…

Тут в приёмное заходит бригада скорой, врачи отвлекаются. Я не успеваю сориентироваться, как Саша уже помогает Володе подняться, и они оба уходят.

Вздохнув, приглаживаю растрепавшиеся волосы. Надо и правда поехать домой, иначе завтра я буду никакая. Оглядываюсь и замечаю, что пакет с формой так и остался лежать на кушетке. Никто не обратил внимания в суете. Подхватываю вещи. Всё равно через два дня поеду к Виолетте, завезу.

Надо, кстати, позвонить ей.

— Надя! — женщина отвечает почти сразу же. — Как он?

— Не переживайте, Виолетта Валерьевна, Владимира пока оставляют под наблюдением, — говорю терпеливо. — Может быть, ему придётся побыть в больнице несколько дней.

Если он, конечно, не сбежит, договариваю про себя. Такие строптивые пациенты — головная боль всех врачей.

— Наденька, — зовёт меня Виолетта, и я впадаю в ступор от дрожи в её голосе, — пожалуйста, может быть, ты приедешь завтра? Мне не по себе…

— Завтра, к сожалению, никак не смогу, Виолетта Валерьевна, — стараюсь отвечать мягко. — У меня суточное дежурство, я освобожусь со смены только послезавтра утром…

— Может тогда после суточного?

— Я ведь буду без сил, и… — отвечаю нервничающей женщине.

— Ничего, отдохнёшь здесь, в гостевой комнате, — у Виолетты, видимо, получается немного прийти в себя, голос уже поувереннее. — Пожалуйста, Надя?

— Хорошо, — проглатываю вздох. — Ладно, я приеду.

Домой добираюсь быстро и, наскоро ответив на мамины вопросы и отказавшись ужинать, падаю спать.

А на следующий день меня ждёт «сюрприз».