Глава 13. Змеиный танец

Соня знала, что выглядит потрясающе!

– Вот, посмотрим, как он теперь среагирует! – решила она, довольно оглядывая себя в зеркале.

Мэйк, укладка, одежда, сам образ – всё, ну абсолютно всё было продумано до мелочей.

По докладам детективов она уяснила, что после съёмок Соколовский обычно ужинает в одном из ресторанов, а потом едет домой.

– И сидит там как сыч, если нет никаких встреч и ночных съёмок! – презрительно прошипела она. – Так что достать вечером его можно только в этом ресторане.

Филипп только-только расположился за привычным столиком, подальше от чужих глаз, только-только приступил к ужину, как на его смартфон пришло сообщение: «Калязинова приехала к ресторану».

Ему даже на пару секунд пришлось призадуматься, над вопросом, кто такая эта Калязинова… Осознание пошло быстрее, когда он понял, что сообщение ему прислано сотрудником Хантерова с забавным прозвищем «Котик».

– Аааа, эта та змеюка! – осенило Соколовского. – Велика честь ещё фамилию её помнить! – фыркнул он. – Интересно, с чем ползём? Небось, навела красу ненаглядную и несёт её мне как… как какую-нибудь базуку.

Образ змеи с базукой оказался столь удачным, что ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не рассмеяться, когда в зал вошла потрясающе красивая девушка.

– И как я всё это люблю и уважаю… Можно подумать, я не знаю, как из дурнушки можно сделать красотку, и сколько стоит вся эта мишура, которая на девахе понаверчена, – рассуждал Соколовский, вдумчиво потребляя салат с морепродуктами.

На приближающуюся эпиччччскую красотищщщу Соколовский не то, что не смотрел, а даже и не думал – он всё своё внимание уделял креветкам, которые были в салате.

Креветка – она и Африке креветка, и в салатике, короче, она – значительно более интересная особа, чем всякие разные девицы, которые вышагивают вокруг.

Подцепив на вилку одну из представительниц этого известного, вкусного и полезного семейства, Соколовский нежно осматривал объект и… нет, не ел, он вкушал, наслаждаясь каждым кусочком, пребывая в мире и гармонии с собой и окружающим его миром.

Причём, делалось это так талантливо, что все, кто его видел, машинально начали заказывать подобные салаты – хотя бы для того, чтобы не захлебнуться от слюнотечения.

– Он опять! – простонал шеф-повар, получив разом восемнадцать заказов. – Он опять включил своё проклятое обаяние! И так каждый раз! Надо будет как-нибудь сделать огромную кастрюлю борща, вручить порцию Соколовскому и отдыхать – всё равно весь ресторан будет в конвульсиях требовать себе то же самое, хотя они тут те ещё гурманы! Нет, недаром его постоянно в рекламе снимают.

Обычно, исключительно красивая девушка, да при полном параде, да с осознанием всего этого арсенала, вызывает несколько иную реакцию, чем восторженное рассматривание скрюченной розовой морской тварюшки, насаженной на вилку.

– Он что? До сих пор креветками любуется? – потрясенно осознала Сонечка в трёх шагах от столика Соколовского. – И на меня не смотрит?

Острое желание нахлобучить на кудрявую голову знаменитой звезды салатничек, перевернуть на него стол и попрыгать острыми каблуками по организму пакостного актёришки, захлестнуло милую Сонечку с головой.

Спасло то, что официант закрутился под ногами, отвлёк, усадив за соседний столик, залебезил восторженно-профессиональной улыбкой, подавая кожаную папку с меню.

Он не знал, насколько был близок к побиванию папкой по профессиональной гордости…

– Сссспокойно! Ссссоня держи сссебя в руках. Паразит просто жрать хотел, вот и вкопался по уши в свой сссалат! – едва-едва успокоила себя Калязинова. – Сейчас поест и посмотрит по сторонам, а тут его уже я поджидаю.

Она едва ли замечала, насколько хорошо приготовлены блюда, которые заказала – трудно, знаете ли, держать лицо, а особенно улыбку на этом самом лице, когда хочется просто рвать и метать!

– Ну и ну… она умеет сдерживаться? Даже не пришибла официанта? Ой, прямо-таки образец воспитания, даже жаль, что насквозь фальшивый, как и её улыбочка, – оценил Соколовский старания девы за соседним столиком – ему преотлично было её видно в зеркальном отражении колонны.

Нет, изводить и игнорировать её он мог сколько угодно, но слишком увлекаться этим не следовало по той простой причине, что Соня могла для разрядки снова приняться за Миронова.

– Не то, чтоб ему была сильно нужна чужая помощь, на мой взгляд у него имеется достаточно жесткий характер, но раз уж я обязан его милейшей матушке, есть смысл чуть заинтересовать деву, – рассудил Филипп, оторвавшись от еды.

Он расслабленно осмотрел зал, не выделяя никого, чем сходу снова сильно оскорбил Соню, а потом почти незаметно отсалютовал ей бокалом.

– Ах ты ж… – восхищался Котиков, наблюдая эту пантомиму через окно, – Хоть уроки у него бери – как показать, что обратил внимание, оценил, увидел, что красива, но относишься к этому с насмешкой. Ёлки-палки, да она сейчас из платья выйдет от ярости и по колонне вверх взлезет, как какое-нибудь чудище из ужастика.

Соколовский и сам видел реакцию Сони, сверкающей глазами и с яростью сжавшей вилку.

– Добрый вечер! – поздоровался он. – Мы с вами раньше не встречались? Мне кажется, что я вас где-то видел.

Хотелось метнуть в него эту самую вилку, выплеснуть вино, пошвырять последовательно все принесенные блюда, а потом – по первоначальному сценарию опрокинуть стол и от души пройтись каблуками по всем чувствительным элементам тела, но…

– Но я должна его побольнее достать! – решила «добрая» Соня.

– Возможно, вы меня где-то и видели… – мило улыбнулась она.

– Странно… такую девушку и позабыть… – покаялся Соколовский, – Не узнаю себя, видимо, был погружен в обдумывание сценария.

– Сценария? Погодите… вы… нет, не может быть! – Соня сама играла как актриса, жаль только, что с профи все эти приёмы не действовали. – Вы, кажется, Филипп Соколовский?

– Да, именно так, – Филипп разулыбался, словно ему были приятны её заинтересованные взгляды. – Вот вредоносная бабища… и ведь что странно – никаких родовых особенностей у неё нет и в помине, а ядовитая от и до. Это примерно так же естественно, как если бы бабочка отрастила себе ядовитые зубы.

– Ну, всё, он попался! – решила Соня.

– Какая, однако, самоуверенная змеюшка, – размышлял Соколовский.

Вечер проходил в тёплой, дружеской атмосфере, напоминающей о смеси серпентария, театральных кулис и исконно-женского коллектива…

***

Николай ехал домой и предвкушал ужин, отдых и прочие заслуженные да честно заработанные приятности.

Правда, открыв дверь и перешагнув через порог, он заподозрил, что тут что-то не так… А уж когда включил свет…

– Я чего, домом ошибся? – слабая мысль, пискнула из глубин мозга и спряталась назад, в такой ситуации ясно было одно – сейчас даже мыслям лучше не отсвечивать!

– Тааааак, и что тут у нас было? – грозно вопросил Николай, осознав, что, во-первых, это точно-преточно ЕГО дом, а во-вторых, всё вот это придётся кому-то убирать, И, судя по всему, именно ему! – И какая именно скотинка это натворила?

Ни одной скотинки и близко видно не было! Словно в его доме вообще обретаются исключительно двое – сам Николай и окружающий его БАРДАК.

– Да вы бы мне хоть объяснили, КАК это всё можно было сделать? – новая попытка получить хоть какие-то объяснения была ничуть не успешнее предыдущей.

– Коль, ты чего вопишь? – Николая молча отступил от порога, давая любопытному Фёдору Семёновичу осмотреть окрестности.

– Эть, ить… круууть! – оценил происходящее сосед. – Ладно, ты не парься! Я со спиной маюсь, но за мной чешет Валентина, которая несёт тебе ужин, вот она-то…

– Чего? Чего опять она-то? Ой, мамочки-какая-катаклизма-тут-пролетала? – одним махом выдохнула Валентина Ивановна, машинально вручая корзину с ужином Николаю и сдвигая его вместе с корзиной и попавшимся под ноги Фёдором в сторону.

– Ой, а дальше-то… – радостный голос соседки заставил Николая торопливо шагнуть вперёд.

– Коль, ты ж не переживай, это бывает… – утешала его Валя. – Дети дома – это всегда такие сюрпризы!

– Дети? – сквозь зубы уточнил Миронов.

– Ну, а кто же? Щень у тебя ещё молоденький, кошуля и того меньше, вот они и поиграли малёк…

–Малёк? – c каким-то суеверным ужасом оглянулся на соседа Николай, оглядывая сорванные занавески, рассыпанную по кухне посуду, раскатанный по полу наполнитель от диванной подушки, тщательно перемешанный с полутора пачками мелкой вермишели, сахаром, солью и перцем.

Всё это было залито водой, и прикрыто хозяйским пледиком в надежде, что так незаметно будет…

В прихожей под ногами шуршали какие-то обрывки бумаги, кокетливо выглядывающие из-под слоя земли, выкопанного из горшка с сосенкой. Причём, сама сосенка уныло играла роль местной хвойной Пизанской башни, зачем-то удобренной горкой собачьего корма.

Этот же корм хрустел под ногами по всему дому, разве что местами, там, где на него попала вода из мисок для Виня и Тохтамышки, он тоскливо чавкал, напоминая о болоте.

– Чего-то мне так на работу захотелось! – абсолютно серьёзно выдал Николай.

– Не-не, Коль, ты не бойся! Это бывает! – заторопилась Валя.

– Серьёзно? – уточнил Миронов.

– Честно-честно! Они просто это… играли так.

– Аааа, а я уж испугался, что хотели дом разобрать!

– Нееее, когда дом разбирают, оно по-другому выглядит! – тоном крупного специалиста уверил соседа Фёдор. – А что ты так смотришь? Мы с женой как-то сына с его приятелями оставили на три часа… Вот тогда и поняли, что больше нам уже ничё не страшно! Так что у тебя это так, ерунда!

–Утешили… короче, если у меня будет сын, я его с друзьями в доме не оставляю! – решительно заявил Николай. – Ладно, где вы там, разрушители!

Разрушители стеснительно пошуршали где-то в пространстве, но на всеобщее обозрение выбрались только когда основной вред был убран.

– А куда это ты, Фёдор Семёнович, намылился, а? – язвительно осведомилась Валентина у соседа.

– Так Валёк, спина…

– Спина – это серьёзно! Вот и давай, отколупывай присохший корм от кастрюль – твоей спине это не повредит! А то пришел, принёс себя… нечего просто так по соседям ходить!

Валентина косилась на Николая – не вздумает ли ругаться, избавляться от зверей?

– Да, понятно оно, что погладить, полюбоваться, посмеяться с ними – это прекрасно! Но кроме всего этого и всякие разные другие моменты бывают. И как он перенесёт-то такой кандибобёр? – думала она. – Вот тяжело с такими – чего молчит-то, о чём думает?

– А как сделать, чтобы они дом не переворачивали? – наконец, выдал Николай, обнаружив в абсолютно тайном месте – в книжном шкафу, тонкий и явно отчаянно трусивший чёрный котёночий хвост. – Вот же… Тохтамышь! И как меня угораздило тебя так назвать? А всё Андрей! – думал он.

– Чтоб не переворачивали дом, им надо дать попереворачивать что-то другое! – развела руками Валентина. – Игрушки нужны, понимаешь? Ну вот Винь у тебя постоянно бегал к Лизе и её Мамаю, там играл – энергию расплёскивал, а потом ты его то с собой брал, то гулял помногу, а теперь-то так не получается. А он – заводной, ему активничать надо. Да тут ещё есть с кем – мелочь котёночная тоже по потолку побегать не против. Короче, или ты им оставляешь что-то на развал, или они это ищут сами.

– А! Точно! Счас я тебя, Коль, спасать буду! – важно заявил Фёдор, радостно оставляя недоотколупанные от корма кастрюли. – Я тебе принесу коробки.

– Коробки?

– Ну да. Картонные коробки – для котёнка самое то. Правда, малость поободрать могут, но проще горсточку картона подмести, чем вот это вот всё убирать! – присоединилась Валентина.

Через час, убранный дом, в котором потрясающе вкусно пахло Валиным фирменным рагу с грибами, наполнился дробным топотком.

Вид чрезвычайно виноватого Виня, выбравшегося из-под дальнего кухонного шкафа, как только он решил, что гроза прошла и уже безопасно, и Тохтамышки, извлёченной из книг, Николая рассмешил, так что он и ругать-то долго их не смог – отпустил играть.

Вот они теперь и были заняты – штурмовали здоровенную коробищу, в которой креативный Фёдор Семенович вырезал несколько дверок.

– Ну, Коль, удивил, – уходя сказала ему Валентина, – Ты уже и до семьи дорос…

– Можно подумать, что раньше я был для этого маловат, – хмыкнул Николай.

– По возрасту и росту – нет, а вот морально мужик готов к семье, когда может сдержать себя и простить тех, кто мал да слаб, – серьёзно и как-то даже торжественно произнесла Валентина.

Правда, потом всё равно не сдержалась:

– Точно Лизонька наша не нравится? Ты ж подумай ещё, а то уведёт её тот прощелыга-Владик окончательно!

– Валентина Ивановна! – Николаю и смеяться хотелось, и заорать во весь голос на упёртую тётку. – Угомонитесь уже, а? Мы с вами это уже обсуждали!

– Ой, ну, прямо уже и спросить нельзя, трепетные все какие… – забухтела Валя. – Вот останешься старым холостяком, попомнишь мои слова! А ведь какая семья бы была.

Николай запер дверь, оставив Валентину Ивановну с её мечтами, и только-только собрался было поужинать, как позвонил его средний брат.

– Слушай, Коль, у нас тут праздничек намечается – у меня музыки на альбом насобиралось, короче… отметить решили! Приедешь?

– Неа… я теперь невыездной.

– А чего так?

– У меня домашние разрушители! – Николай только плечами пожал, глядя, как его крохотная котейка, поборов все законы физики, переворачивает здоровенную коробку, а такс носится вокруг, прокапывая в ней норы.

– Так и вези своих разрушителей к нашим. Напугал, право слово… – рассмеялся Андрей. – Короче, ты мне задолжал нормальное братское общение, у меня дефицит.

– Балабол… – беззлобно хмыкнул Николай, которому вдруг очень захотелось оказаться в Карелии, – Ладно, я подумаю.

– Приедет! Точно приедет! – оповестил жену Андрей. – Ну, что, у тебя всё готово? Фукс, у нас есть план?

– Так точно, Христофор Бонифатьевич! – рассмеялась Милана, припомнив старый мультфильм, который цитировал её супруг.