Глава 38
Кровь брызнула густой струей, окрашивая стену и пол, едва Маша встала на все четыре лапы. Обернувшись к бабуле, она увидела дымок, шедший из дула её старого ружья.
- Прыгай в окно и уводи следы в лес, - тут же затараторила старушка. – Я приберу твои вещи!
Медведица стремглав вылетела в окошко и кубарем прокатилась по земле, петляя к деревьям. Обернувшись к дому, она заметила, как стал зажигаться свет в соседских окнах. Выстрелы разбудили всю округу, и скоро их двор будет полон людей.
Обогнув село, Маша прокралась на участок Бориса и нашла там припрятанную на всякий случай одежду. Они стали хранить запас, возвращаясь с прогулок. Женщину трясло, словно в лихорадке, а перед глазами стояло лицо Артема. Она впервые убила осознанно и убила человека. Слезы лились по щекам, не останавливаясь и грозя истерикой.
Дрожа от волнения и ужаса, она, пригибаясь, проскользнула обратно во двор, уже слыша глухие удары из бани. Значит, хоть кому-то Маша сохранила жизнь сегодня. Трясущейся рукой прикоснувшись к своему животу, медведица взмолилась:
- Господи, если Ты слышишь меня, не бросай в беде. Сохрани невинную душу.
Не успела женщина добраться до мужчин, как те уже выбили дверь и вырвались наружу. Дима вынес Кира, пока Яр, тряся головой, рухнул на четвереньки. Боря в ярости принюхивался к воздуху. Оборотни тяжело дышали и кашляли. Кинув брата на землю, старший волк стал делать ему непрямой массаж сердца и вдыхать кислород в рот.
- Маша! – ошеломленно проревел медведь, кидаясь к ней и заключая в объятья. – Что случилось?
Женщина не могла произнести ни слова, захлебнувшись в рыданиях. Закашлявшийся Кирилл привел её в чувство.
- Тот охотник – Артем, - сглотнув ком в горле, быстро произнесла Маша. – Это он запер вас в бане и хотел убить.
- Где он? – злобно прохрипел Дима. – Я загрызу его!
- Мертв, - поморщившись от отчаянья, ответила медведица. – Там в гостиной.
Страшная картина крови и мертвого тела мучила её.
- Как ты? – изумленно прошептал Борис, начав ощупывать женщину на предмет повреждений.
- Я у... убила его, - призналась Маша, закрыв глаза.
Собаки лаяли почти во всех дворах, когда к ним стали стягиваться односельчане. Бабуля присела на крыльце и никого не впустила в дом. Жители деревни отметили и полуголых, едва дышащих москвичей, зареванную почтальоншу и мрачную бабулю. На все вопросы о том, что же произошло, старушка задумчиво отвечала только одно:
- Беда.
Через полчаса прибыл Филимон с нарядом полиции. С ним пенсионерка уже поговорила.
- Я отправила Машку в новый дом по делу, а эти вон в бане пьянствовали и мылись, - начала рассказ Электростанция Петровна. – Потом слышу: шумит кто-то в сенях. Глядь! Мать честная – медведь! Прям в доме. Ну, я и рванула за ружьем. Пока дошаркала, да зарядила, а он уж дальше пошел. Выглядываю из-за угла, чтобы пульнуть в него, а там мужик какой-то. Тоже в медведЯ карабином тычет. Вот и пальнули мы оба, да только зверь-то быстрее нас. Мужика того лапой как даст и в окно сиганул, проклятый. Меня выстрелом назад ухнуло. Пока встала, да на улицу вышла – тут все и сбежались. Машка вернулась и перепугалась как мышь. Вон, до сих пор трясется. Мужики из бани в чем мать родила высыпали. Только вас ждали.
Филимон зашел в дом и осмотрел гостиную, сфотографировал труп, следы от пуль в стенах, кровавые отпечатки от медвежьих лап и разбитое стекло с клочками шерсти. Свидетелей было выше крыши, каждый стремился заглянуть в окно, чтобы увидеть хоть часть развернувшейся драмы. Скорая увезла останки охотника. Пока шли все эти действия, Маша стояла в объятьях Бориса и не могла успокоиться.
- Всё хорошо, - шептал он.
- Я …
- Всё закончилось, - прервал её медведь, целуя в висок.
- Я обернулась, - все-таки произнесла Маша. – А вдруг ребенок пострадал от этого.
- С ним все будет отлично, - спокойно уверил Борис.
- Электростанция Петровна, - со вздохом произнес вышедший из дома участковый. – У вас лицензия на оружие есть?
- Филимон, ты че, вчера родился? – недовольно проворчала старушка. – Нет, конечно.
- Тогда я вынужден его изъять, - строго отозвался служитель закона.
- Ему уж тыща лет! – возмутилась пенсионерка.
- И сегодня вы стреляли из него, - напомнил Филимон. – Огнестрельное оружие просто так хранить нельзя, не говоря уж о большем.
- А ты предлагаешь мне медведЯ чаем потчевать?
- Все равно, - возразил участковый. – Карабин я забираю. Оформите бумаги – отдам.
- Чтоб у тебя чиряк на жопе вылез, - высказалась бабулька.
- И вам не хворать, - отмахнулся Филимон. – Мы закончили. Всё, граждане, расходимся!
Взбудораженные сельчане не спешили по домам, но двор все-таки покинули. Маша изможденно уселась на стул, вынесенный Борисом из кухни. Сил и нервов не осталось, а страх все ещё не отпускал. Хоть она и была по природе хищником, человеческая часть души кричала от ужаса и сомнений. Может она поступила неверно? Может, стоило убеждать сильнее? Вдруг Артем бы согласился и ушел сам!
- У тебя не было другого выбора, - тихо произнесла бабуля, присев рядом. – Он пришел отнять жизнь.
- Если бы я протянула время дольше, Борис бы выбрался и …
- И убил бы он, - покачала головой старушка. – Или умер у тебя на глазах.
Эти слова потрясли Машу. Потерять любимого медведица не смогла бы. Не после того, как обрела счастье. Кир сидел рядом с ними, пока остальные мужчины прибирали в гостиной. Борис велел им не заходить в дом, чтобы не видеть потоки крови. К тому времени, как утро расцвело над деревней, оборотни всё вымыли и вычистили, даже законопатили выбитое окно.
На работу почтальонша не пошла, отпросившись у начальницы. Елизавета Антоновна уже слышала о происшествии и быстро согласилась. Слухи разлетались со скоростью пожара по сухой траве, и днем к ним заглянуло куча народу. Все выражали сочувствие, все-таки как-никак в их доме умер человек, защитивший их от медведя.
Узнав о судьбе Артема, явились и его друзья охотники. Выслушав версию бабы Эли, мужчины лишь опустили головы.
- Он был одержим этим медведем, - со вздохом произнес один из них. – Мы уже бросили это дело, но не Темыч. В последнее время он один ходил. Все-таки прав был – коварный зверь попался. Не надо было оставлять его, может, уберегли бы.
- Поздно сокрушаться, - философски отозвалась бабуля.
Выпив за упокой мятежной души по рюмочке наливки, охотники покинули двор. Маша весь день отрешенно провела в кровати и в объятьях Бориса, который взволнованно хлопотал вокруг неё. На закате к ним в дом постучалась Оля. Осторожно зайдя в спальню, подруга тихо спросила:
- Ты как?
- Не знаю, - честно ответила медведица, пожав плечами. – Никак в себя не приду.
- Поспала хоть? – участливо поинтересовалась Оля, коснувшись её руки.
- Нет, - вздохнула Маша.
- Стресс тебе вреден, - напомнила подруга, желая поддержать беременную женщину. – Не кори себя. Не думаю, что ты в чем-то виновата.
Эти слова можно было понять по-разному. С одной стороны их смысл подходил к бабулиной версии, а с другой – в глазах Ольги она видела намного больше. Едва успев нахмуриться, она услышала дальше:
- Он пришел в твой дом с оружием и, полагаю, недобрыми намерениями.
- Что? – удивленно переспросила медведица, попытавшись встать с кровати.
- Маш, - вкрадчиво произнесла Оля. – Я знаю обо всем.
- О чем? – еще более изумленно уточнила женщина, чувствуя волну паники и страха.
- Еще со времен школы я знаю, кто ты, - спокойно сообщила подруга. – Видела как-то. У нас медведи с корзинками в зубах по лесам не бродят.
- Ничего не понимаю, - хмуро пробормотала Маша, когда сердце в груди тревожно застучало.
- Не стоит переживать, я никому не скажу, - уверила Оля. – Столько лет молчала и собираюсь делать это и дальше. Просто хочу сказать, что раз всё обернулось таким боком, то этот мужик сам виноват.
Наступившая тишина давила на Машу невероятным признанием подруги. Она знала? Со школы? И никому не сказала?
- Я умею хранить чужие тайны, - мягко успокоила подруга. – И зная тебя, думаю, что этот мудак загнал ситуацию в тупик. Он пришел убить Борьку?
Вместо ответа медведица лишь неуклюже кивнула, поджав губы, как тут же получила комментарий от Оли:
- Вот подлюка.
Тревожно разглядывая давнюю подругу, Маша осторожно спросила:
- Почему ты раньше не…?
- Ты молчала, и я не вмешивалась, - пожала плечами Олька. – Чего молоть языком, раз ты не хочешь это обсуждать.
- Кто-нибудь еще знает? – настороженно уточнила медведица.
- Сама понимаешь, вслух такое не скажут, - иронично выгнув бровь, произнесла подруга. – Но мне кажется, полдеревни так точно в курсе.
- Что?! – ошарашенно воскликнула Маша.
- А что? – легко парировала Оля, раскинув руки в стороны. Уже свободнее вздохнув, продавщица спокойно продолжила рассуждать. – Думаешь, просто так твоей бабке всё сходит с рук? Все просто боятся с тобой связываться. И давай признаем, что другую такую бандитку уже давно бы приструнили, но только не бабу Элю. И потом вся деревня выпрашивает навигатор у твоей старушки, потому что там самые грибные и ягодные места обозначены. Никто, кроме тебя, так далеко не заходит. И потом, ты хоть раз из лесу с пустым кузовком вышла? А деревенским не всегда везет. Это уже может натолкнуть на мысль, что что-то тут не то. Ну, раз, ну два. Но годы наблюдений показывают, что ты без добычи не приходишь.
- Может, я ведьма? – насупившись, предложила Маша.
- Тоже вариант, но вряд ли, - весело опровергла эту версию Оля. – Ведьмой всю дорогу твою бабку называли. Наколдовала себе племянницу с внучкой ниоткуда и зажила припеваючи. Её ведь вся деревня знает, отродясь родни у бабы Эли не было, как и у её мужа покойного.
- И все молчали? – удивленно переспросила медведица.
- Так мама твоя жизни спасала, - напомнила подруга. – Старики говорят, что звери стали нас обходить третьей стороной. А раньше в голодный год волки могли коз да овец задрать, а то и корову. Так что все успокоились давно.
- А теперь вдруг убийство? – прошептала Маша, чувствуя горечь во рту, когда на мгновение вчерашний вечер мелькнул перед глазами. – Они меня возненавидят и будут бояться.
- Знаешь, о чем на селе толкуют? – вкрадчиво уточнила Оля, наклонившись чуть ближе. – Всех интересует, зачем охотник явился сюда с ружьем. Ваш дом – последнее место, куда бы залез медведь. Осуждения я не заметила, скорее недоумение.
- Он видел нас с Борей в лесу, - едва дыша, призналась Маша. – Запер мужиков в бане и надеялся, что они угорят.
- Сука, - выдохнула подруга, покачав головой. – И ты еще жалеешь о его смерти?
- Каким он был – неважно, - тихо ответила медведица. – Главное, что я поступила ужасно. И оказалась ничем не лучше его.
- Ты убила, чтобы спастись, - веско произнесла Оля. – Думаешь, он пощадил бы тебя?
- Теперь мы этого не узнаем, - печально вздохнула Маша.
Когда подруга ушла домой, женщина все еще лежала в кровати, размышляя о содеянном. Был ли иной вариант? Вспомнив взгляд Артема в тот момент, когда он узнал о ребенке, она честно ответила, что «нет». И все же тяжкий грех давил на душу, буквально физически не давая свободно дышать. Помимо горькой вины, в голове Маши роились и другие вопросы. Что теперь будет? Как дальше жить? А главное, что делать с новостями от Оли? Неужели половина деревни знала о её тайне и спокойно к этому относилась? После вчерашнего это, скорее всего, изменится. Ничего так не меняет мысли и суждения человека как страх. Животный страх перед превосходящим противником. Сначала её будут сторониться, а позже и явятся убить. Как когда-то за мамой. Маша вспоминала то время и часто спрашивала Марину, за что люди их возненавидели.
- Они боятся всего, что не могут объяснить или принять, - ответила медведица маленькой дочери. – Человек не научился жить в мире даже с собственным видом, не говоря уж о других, более сильных противниках. Люди истребляют животных, чтобы показать, что просто могут это. Возомнили себя венцом творения этой планеты.
- А если они узнают о нас? – тоненьким голоском спросила Маша, раскрыв глазки-пуговки и прижимая к груди единственную оставшуюся игрушку.
- Убьют, - решительно ответила мама. – Но для начала запрут в подвале и будут мучить, чтобы раскрыть секрет силы. На это понадобятся года, но потом все равно убьют. Такова уж их природа. Мы - угроза, а значит, они найдут себе оправдание и станут охотиться на нас и истреблять. Перевертыши убивают, чтобы выжить, а люди из страха и непонимания, но они все равно выиграют эту войну. Их больше и они не имеют жалости и сострадания.
Давний разговор всплыл в голове Маши, пока день потихоньку катился за окном. Мысли буквально взрывали ей мозг. Предположения и сотни вариантов того, как бы всё обернулось, прояви она больше сочувствия к Артему. Может, стоило просто обезвредить его? Но, перед тем, как взмахнуть лапой, медведица зажмурилась, убивая впервые. Слезы текли по щекам, обжигая кошмарными воспоминаниями.
Судя по звукам в доме, мужчины заносили в гостиную новую мебель. Борис сказал, что волки выкинули всё, что хоть как-то испачкалось в крови. Под жесткие репрессии попало и полюбившееся бабулино кресло, которое она полдня отстаивала, но все же сдалась, когда заметила багровые следы.
Борис заставил Машу поужинать вместе со всеми, не позволяя свалиться в затяжную депрессию. Если днем медведь еще сам кормил её с ложечки, то вечером был неумолим. Кир, казалось, еще не пришел в себя, прижимая к груди Бублика, хотя более взволнованным был Яр, с тревогой поглядывающий на близнеца. Мрачный Дима хранил молчание, пока бабуля недовольно бухтела.
- Филимон, собака такая. Отобрал-таки ружье, падла.
- Почему оно вообще выстрелило? – отрешенно спросила Маша, вспоминая два выстрела.
- Хм…, - прокашлялся Борис. – Я его почистил и смазал, на всякий случай.
- И правильно сделал, - твердо поддакнула старушка. – А Филимон, зараза, отобрал!
- Ба, - устало перебила медведица. – По закону – он прав.
- Что, я его не знаю? Как был балбесом, так им и остался, харя только выросла, да наглости на троих! – ворчала бывшая учительница на своего ученика.
- Борян, думаю, вам с Машей стоит на время уехать отсюда, - откашлявшись, произнес вдруг Дима. – Мы присмотрим за ремонтом, а вам надо сменить обстановку и отвлечься. К тому же кому-то стоит появиться в столице и заняться делами. Нас слишком долго там нет.
- Да, - поддержала его бабуля, закивав. – Свадьбу отложим на потом, а то невеста будто в трауре. Внуча выглядит, как обухом прибитая.
- Мне когда-нибудь полегчает? – риторически высказалась Маша, не обращаясь к кому-то конкретно.
- Конечно, - уверенно отозвалась старушка. – Все забудется, едва ты возьмешь на руки своего ребеночка. Солнце выйдет, и жизнь заиграет новыми красками.
- Правда? – с надеждой спросила медведица, взглянув на неё.
- Новая жизнь принесет новые заботы и хлопоты, - мягко ответила бабуля. – Ты всё забудешь, как страшный сон. Память она такая: стирает ужасы из нашей головы. Не сразу, но со временем детали рассеются.
Ночью, лежа в объятьях любимого, Маша вдруг поняла, что Борис практически ничего не сказал ей за целый день. Он ухаживал, кормил, обнимал, утешал, но не говорил.
- Ты меня осуждаешь? – печально спросила женщина, почти теряя уверенность в будущем.
- Что? – удивленно дернулся медведь.
- Молчишь и смотришь странно, - вздохнув, призналась она.
- Маш, я корю себя, что ты подверглась такой опасности! – возмущенно зашептал мужчина, чуть отпрянув назад. – Мне хочется отпинать себя за беспечность. Блядь, да все могло пойти через жопу, а я даже не понял, что мы заперты в бане.
- Борь…
- Ты вообще не должна была встретиться с ним, - громче продолжил он. – Я должен был все учесть и позаботиться о тебе и малыше!
- Борь…
- Я, блядь, так зол, что, боюсь, меня просто разорвет на куски, - прошипел медведь. – Будь моя воля, этот урод воскрес бы, чтобы я его лично искромсал!
- Никто не был готов к такому, - печально вздохнув, произнесла Маша, мягко коснувшись его груди, где сильно стучало взволнованное сердце.
- Я должен был все учесть! – упрямо возразил мужчина, поморщившись. – Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь.
- Борь, тебе не надо просить о таком, - понимающе ответила медведица. – Беда никогда не предупреждает о своем приходе. Даже говорят, что она не приходит одна.
- О чем ты? – нахмурившись спросил он.
- Оля мне намекнула, что в селе догадываются о правде про нас, - сглотнув ком в горле, отозвалась Маша. – Возможно, нам стоит сменить место жительства.
- Что? – удивился Борис. – Ты уверена?
- Она видела меня в лесу, – глубоко дыша, сообщила женщина. – Много лет назад. Еще девчонкой.
- И молчала все это время? – с сомнением уточнил медведь. – Может это, наоборот, показатель надежности?
- Я не знаю, - вздохнула Маша. – Не понимаю, чего теперь ожидать? Вдруг они решат устроить охоту?
- Ты не одна, - мрачно произнес Борис. – Отныне я буду на чеку и не дам вас с малышом в обиду. К тому же батя тоже поселится рядом.
- Больше медведей? А вдруг это лишь спровоцирует людей на агрессию? – с сожалением предположила она.
- Тогда мы уедем, - уверенно сказал он. – Просто исчезнем с малышом, бабулей и батей. Одно твое слово, и нас уже не будет тут.
- А как же дом? – скуксившись спросила Маша.
- Построим новый, - легко ответил Борис. – Хоть на краю земли. Говорят, за полярным кругом весьма красивые места и с людьми негусто.
Нелепый смешок вырвался из медведицы, и печальная улыбка осветила лицо. Мир рядом с любимым казался дружелюбнее и безопаснее. Хотя маму от печальной судьбы это не уберегло.
- Вот так лучше, - нежно прошептал мужчина, погладив её по лицу. – Мне больше нравится, когда ты улыбаешься.
- Хорошо, - хмыкнула Маша.
- «Хорошо» - мы уезжаем или остаемся? – прищурившись, уточнил медведь.
- Остаемся, но держим ухо востро, - пояснила женщина.
- Как ты смотришь на идею посетить столицу? – уже спокойнее спросил Борис. – Мне надо будет решить несколько вопросов на фирме, да и продать кое-что ненужное.
- Надолго? – тихо поинтересовалась Маша.
- Месяц, может чуть больше, - пожал плечами мужчина. – Как у тебя с работой?
- Отпуск оформлю, больничный попрошу в крайнем случае, - вздохнула она, чувствуя, как страх и ужас стали немного отступать прочь.
- Я тебя люблю, родная, - со значением произнес Борис. – Когда понял, что случилось, почти с ума сошел. Не увидь тебя сразу, как выбрался из бани, точно сорвался бы с катушек. Обещаю, больше такого не повторится.
- Самое страшное во вчерашнем дне это не нападение, - ответила Маша. – Больше всего я боялась не успеть к тебе. Что было бы, если бы вы не вырвались? Кир чуть Богу душу не отдал!
- Всё закончилось, - уверенно ответил медведь. – Я снесу любую преграду, которая попробует нас разделить.
Крепко обняв его за шею, она впитывала силу и мощь этого большого оборотня, молясь, чтобы зло обходило их стороной.