Глава 5

Лира

Наверное, на прогулку я выбралась слишком рано, потому что на следующее утро все мое тело ломило от усталости. Для меня не было странным, что тело ломит в то время, когда я лежу, а то, что надо мной так трясется Максим в попытках привести меня в порядок.

- Да все нормально. Мне просто нужно время, - проговорила я заплетающимся языком. – Не умру же я сегодня.

Рядом раздался раздражённый выдох.

- Температуры быть не должно. Почему она до сих пор поднимается? – Максим нервно что-то проверял на мониторе. Я же тихонечко свернулась калачиком на кровати и закрыла глаза, проваливаясь в дрёму.

- Почему сразу не позвал? Температуры быть не должно, - я проснулась от голоса Алисы.

- Я же говорил, что физические нагрузки ей еще противопоказаны, - парень тоже стоял рядом.

- Это не из-за нагрузок. Это что-то психологическое, - девушка рассматривала что-то на листе бумаги. – У нее все показания в норме.

- Тогда почему она до сих пор болеет?!? – Рыкнул Максим так неожиданно, что я полностью распахнула глаза.

- Я же говорил, что ей нужны положительные эмоции, - фыркнул откуда-то от двери Аким.

Я сделала глубокий вдох.

- Со мной все нормально, - язык до сих пор заплетался, а сознание никак не могло собраться с мыслями.

- Хорошее настроение вылечит кого угодно, - вновь сказал Аким, а я почувствовала укол.

- Сейчас я возьму немного крови и тщательно ее исследую, - Алиса быстренько выкачала из меня пробирку крови.

- Я же проверил все, что мог, - насупился Максим, нависший надо мной.

- Макс, при всем моем уважении, ты ни черта не понимаешь в современных препаратах, хотя, как химик, ты гениален, а как биоинженер просто незаменим. Но ты все-таки не врач, - с этими словами девушка вышла из палаты.

- Я правда чувствую себя гораздо лучше, чем весь последний год, - попыталась я объяснить все Максиму, но он продолжил хмуриться.

- Мне кажется, что животное ее лучше развлечет, - Аким снова сделал попытку вмешаться.

- Так, блохастый, ты у меня сейчас договоришь, - внезапно разозлился Максим и зло посмотрел на паренька. – Сходи лучше за её отцом. Вдруг это как-то поможет.

- Ну и ладно, - Градов громко хлопнул дверью.

- Аким обиделся, - прикрыв глаза, констатировала я.

- Переживет, - пожал плечами Максим и вернулся ко мне. – Думаю, что тебе станет легче, когда ты увидишь отца.

- Скорее, это ему станет легче. Он привык…, что я вечно где-то рядом ошиваюсь, - поморщилась я. – Он меня вообще надолго никуда не отпускал.

Юноша напрягся.

- В каком смысле? – Он вновь навис надо мной.

Мне пришлось открыть глаза.

- Ну, он всегда старался увидеться со мной хотя бы каждые три дня. И всегда был на связи, просил, чтобы я звонила ему каждый день, - призналась нехотя. Папа всегда слишком сильно опекал меня, всегда боялся, что я могу куда-нибудь вляпаться, а потом всю жизнь жалеть об этом. В итоге, мне пришлось жалеть о том, что не вляпалась. – Думаю, что так ведут себя все родители, - попыталась оправдать его.

Максим покачал головой.

- Не все. Далеко не все, - он бросил быстрый взгляд на закрытую дверь. – Марта Мироновна говорит, что нормальные родители должны позволять детям ошибаться. И я склонен ей верить в этом вопросе.

- Наверное, у меня в наличии синдром отличницы, - грустно улыбнулась я. – Ошибаться мне жутко не нравится, потому я, наверное, и пошла в юристы. Да и папе моя профессия очень даже понравилась.

- Это-то как раз неудивительно, - Максим был явно не в духе и все время смотрел на дверь. Что он там увидеть хочет? – Идут, - вдруг сказал он и встал так, чтобы закрыть меня от глаз посетителей.

Я и сама уже услышала папин голос.

- Куда ты меня тащишь? Я и сам могу идти. Да отпусти ты! – Возмущался он, но, кажется, впервые в жизни его никто не слушался. Дверь открылась, и Аким буквально впихнул отца в мою палату. – Куда ты меня притащил?

- Вы же хотели видеть свою дочь, - Градов закрыл дверь и отпустил папу. – Вот я вас к ней и привел.

Максим сделал шаг в сторону, чтобы папа увидел меня. Я выдавила из себя вымученную улыбку.

- Это не моя дочь, - заявил отец, рассмотрев меня, и повернулся, чтобы уйти.

- Приплыли, - Аким сложил руки на груди.

- Лира, ты только не нервничай, - Максим снова закрыл меня собой.

- Папа? – Позвала я, пытаясь осознать тот факт, что родитель меня просто не узнал. – Пап, это же я, твоя Пчелка.

Отец, услышав мое прозвище, резко повернулся и снова стал рассматривать меня, так как Максим все же отошел к окну.

- Лира? – Недоверчиво переспросил он.

- Не узнал меня, - теперь вместо улыбки вышла усмешка. Не могла же я за неделю начать выглядеть еще более страшно. Хотя, всякое может быть. Мне бы зеркало найти.

- Да как же тебя узнать-то? – Он сделал робкий шаг вперед. – Но это просто невозможно! – Он остановился и посмотрел на Максима.

- Мы восстанавливаем все функции организма, поэтому у вашей дочери сейчас такой вид, - невозмутимо сказал тот.

- Все функции? – Отец почему-то пошатнулся и побледнел.

- Все, - Максим покосился на меня, но быстро вернул взгляд на папу.

- Макс, сворачиваем лечение, - в палату буквально вбежала Алиса с папкой листов в руках. Она резко остановилась при виде посетителя и обернулась, посмотрев на Акима. – Не выпускай пока никого из палаты. Я кое-что нашла.

- Что случилось? – Парни сразу собрались и стали выглядеть серьезными.

Но Алиса их уже не слушала. Она повернулась к моему отцу и перелистнула страницу, бросив на меня задумчивый взгляд.

- Какой конкретно препарат вы давали своей дочери на протяжении около двадцати лет? Возможно, срок несколько больше, - растерянно добавила она.

- Что-о? – Максим отошел от меня на пару шагов. – Препарат?

- Да, - кивнула Алиса. – Я нашла в её крови одно вещество, которое содержится в некоторых препаратах, которые совершенно бесполезны при излечении рака. Но ей явно что-то давали или в больших дозах или….

- На протяжении долгого времени, что возымело накопительный эффект и вызвало саму болезнь, - прикрыв глаза ладонью закончил парень.

- Твою баб Раду, - выругался Аким и тоже шагнул к моему отцу.

До меня же пока медленно доходила вся суть ситуации, а когда дошла, то я не поверила в собственные выводы, если честно.

- Папа? – Требовательно вопросила я.

Отец стоял посреди палаты опустив голову. На меня он не смотрел. Лишь бормотал:

- Это не моя дочь. Не моя. Что вы с ней сделали? Не моя дочь. Куда вы дели мою дочь? – Мне стало совсем не по себе.

- Так какой препарат вы ей давали? – Алиса, казалось, не обратила на его странное поведение никакого внимания.

- Говори! – С угрозой надавил на него Аким.

Я устало откинулась на подушку, не желая слышать свой собственный приговор. Отец же просто не мог так со мной поступить. Не мог же?

- Ясно, - Алиса что-то записывала на бумаге. Видимо, отец все же сказал название препарата. – И сколько лет вы его давали Лире?

- Двадцать шесть лет, - отец все так же смотрел в пол.

Девушка кивнула и посмотрела на Градова.

- Аким, уведи его в палату и вызови Веру Родионовну. Нам надо решить, что с ним делать дальше, - велела она парню. Тот тут же взял отца под локоть и вывел из палаты.

- А теперь объясни мне, что это за препарат и зачем он так долго давал его Лире, зная, что это опасно, - потребовал Максим от девушки.

Что ж, мне тоже было интересно это послушать.

- Это - противозачаточное средство, весьма устаревшее. Его больше одного года без перерыва категорически не рекомендуется принимать, - Алиса все еще что-то расписывала на бумаге.

- Быть этого не может, - я собрала все свои силы и приподнялась на локтях. К моему удивлению, мне удалось это довольно легко сделать. – Зачем папе давать мне такой препарат, если я все равно не могу иметь детей?

Девушка перестала писать, бросила папку на стол и подошла ко мне. Поправив на мне шапочку, она грустно усмехнулась.

- Скорее всего, ты не можешь иметь детей из-за постоянного приема этого препарата. Твоему отцу зачем-то нужно было, чтобы ты не могла забеременеть, - пояснила она.

У меня в голове данный факт никак не укладывался. Даже озноб прошел и сознание на место встало.

- Зачем ему это? – Я не очень-то понимала мотивацию отца. – Я и так не очень красивая всегда была. Шанс забеременеть у меня всегда был минимальным.

Алиса села на край моей кровати.

- Максим, принеси сюда зеркало, пожалуйста, - велела она. Когда парень после некоторого колебания вышел из палаты, девушка нашла мою покалеченную руку и ободряюще погладила меня по ней. – Препарат, который давал тебе отец, являлся гормональным. Весь твой внешний вид с подросткового возраста строился с этим учетом. А если учесть, что некоторые компоненты отравляли тебя несколько десятилетий, то ты… еще неплохо сохранилась. – Я чуть не заплакала из-за навалившейся на меня реальности. Ведь такого просто не бывает. Не может быть! – Иногда самые близкие люди приносят нам больше всего боли, - Алиса вздохнула. – Просто надо смириться с этим и все. А мы с Максом будем тебя лечить и восстанавливать твое здоровье. Для начала нам нужно будет вывести из тебя всю эту накопившуюся гадость, так что полежишь пока под капельницами.

- Уж что-что, а лежать я привыкла, - фыркнула в ответ и отвлеклась на открывшуюся дверь.

Максим принес большое зеркало и поставил его на край кровати так, чтобы я смогла рассмотреть себя во всей красе. Но как бы я не всматривалась в отражение, узнать себя могла с трудом. Даже после химиотерапии и моего экстренного похудения мои маленькие от природы глаза никогда не казались такими огромными и глубокими. И привычный нос картошкой вдруг оказался аккуратным и задорно вздернутым. Излишне пухлых щек у меня давно не было, но теперь массивный подбородок казался более острым и менее тяжелым. Из-под шапочки на голове стали пробиваться мелкие светлые волоски.

- Это не я, - констатировала, глядя в зеркало.

Алиса с Максимом переглянулись.

- Это ты. Просто отеки сошли и организм стал приспосабливаться к жизни… без того яда, который в него поступал, - пояснила девушка.

Я вздохнула и снова посмотрела на отражение.

- Нет, это не я, - решила окончательно. – Эта женщина в зеркале выглядит лет на десять моложе меня. Что вы со мной сделали?

Максим убрал зеркало к стене, а Алиса только головой покачала.

- Лира, весь твой внешний вид ранее обуславливался неправильной работой гормонов, а потом еще и болезнь наложилась. Сейчас все становится на круги своя и ты начинаешь выглядеть так, как в тебя заложено природой, - попыталась она убедить меня в реальности происходящего. – Твоего отца мы допросим и узнаем, что он еще тебе давал и ради чего это делал. Ах, да! Документы о неразглашении он уже подписал, - она снова потрепала меня по руке, встала с моей кровати и вышла из палаты.

Я же молча смотрела на то, как Максим задумчиво подбирает папку со стола и читает написанное там, мрачнея с каждой минутой.

- Все плохо? – Спросила с опаской. Мало ли что там понаписано страшного.

- Придется ставить капельницы. Очень много капельниц. Никуда не уходи, - бросил он и вышел из палаты, оставив меня наедине со своими мыслями.

Так как ходить я еще не могла, то уставилась в потолок, размышляя над тем, что только что произошло. Зачем же отцу нужно было такое вытворять? Как я буду с ним дальше общаться после этого? Кстати, выглядел он весьма неплохо. Видимо, здоровье ему здесь все же подлатали.

Макс вернулся через десять минут с какой-то корзинкой в руках. Открыл шкаф, одно отделение которого оказалось холодильником и принялся туда выкладывать принесенное. Молча. Я вообще заметила, что он не сильно разговорчивый и постоянно сосредоточенный на том, что делает.

- А почему в других больницах у меня не нашли остатки этого препарата? – Назрел у меня вопрос.

Максим закрыл холодильник и с пакетом в руке подошел к кровати, где принялся устанавливать его на стойку.

- Скорее всего, у врачей не было такой задачи. Они лечили болезнь, а не искали ее источник, - пожал он плечами. – Или они все знали, но молчали по какой-то причине.

А я вдруг вспомнила одну вещь.

- Отец никогда надолго не оставлял меня в одной больнице. Как только мне становилось лучше, он перевозил меня в другую клинику, - проговорила я задумчиво.

Максим замер на секунду, потом все же продолжил установку капельницы.

- Что ж, наверное, действительно без Веры Родионовны нам сейчас не обойтись, - задумчиво ответил он. – Что еще тебе кажется сейчас странным в его поведении? Может быть, он вел себя как-то ненормально?

Я задумалась. А что я вообще знаю о нормальности? Что теперь считать нормой, если все, что я раньше считала своей жизнью оказалось просто иллюзией и обманом?

- Ну, он всегда проверял тех, кто проявлял ко мне внимание. Даже, когда я уехала от него в свою квартиру, он каким-то образом узнавал о том, что в моей жизни появился мужчина и…, - я замялась, подбирая слова.

- Он быстро избавлялся от него? – Подсказал парень, покрутив колесико на трубке, чтобы в мою вену хлынул очищающий раствор.

- Ну, да, - я смутилась от того, что все это было так очевидно. – Просто он всегда знал, как надавить на человека, что бы тот… начал меня ненавидеть.

- Тебя невозможно ненавидеть, - Максим покачал головой. – Это не твоя вина….

- Тогда почему он так поступил? – Спросила я того, кто вообще-то просто не мог знать ответ на этот вопрос.

- Это мы скоро узнаем, - пожал он плечами и нацепил мне на палец прищепку, которая считывала мои показатели.

Что-то еще он сказать мне просто не успел, потому что дверь открылась и в палату вошла рослая девушка. Не сказать, чтобы красавица и прочее. Нет. Скорее очень волевая, уверенная и спокойная. Казалось, что исходящая от нее аура власти и порядка заставляет все в этой жизни идти так, как надо. За ее спиной был мужчина, каких я в жизни ни разу не видела. Несмотря на то, что он был альбиносом, в палате как будто стало намного темнее от его прихода.

- Здравствуйте, - пропела женщина. – Меня зовут Вера Родионовна. Это Николай Николаевич - мой муж и глава Мая, - указала она на мужчину. – Алиса мне рассказала, что у вас тут происходит. И прежде, чем начать разговор, я прошу вас подписать эти документы, - она подошла к кровати и положила бумаги мне на одеяло.

Я кивнула и здоровой рукой взяла бумаги. Быстренько пробежала глазами основные пункты и посмотрела на посетительницу.

- Я не могу это подписать. С юридической точки зрения этот документ не имеет силы, потому что устарела сама концепция оформления данной бумаги, - пояснила.

То ли от начавшей работать капельницы, то ли от всего произошедшего сегодня утром, я чувствовала себя сейчас намного лучше.

- Пока нас устроит подпись в этом документе, а потом мы поговорим о нюансах, - отмахнулась эта девица. Ее муж шагнул поближе к нам и принялся беззастенчиво меня разглядывать. Мне даже не по себе стало. Я подмахнула бумаги и отдала их девушке. – Вот и отлично. А теперь мы с Коленькой зададим тебе несколько вопросов, - она посмотрела на мужа.

Я же отметила то, что Максим откровенно боится этого «Коленьку». Но от моей кровати он не отошел ни на шаг. Просто как-то весь сжался.

- Она меня не боится, - констатировал муж Веры Родионовны.

- Хм, - девушка посмотрела на меня с еще большим интересом. – Лира, вы не боитесь Николая?

- А должна? – Нахмурилась я, не понимая в чем дело.

- Занятно, - протянул мужчина. – Наверное, стоит изучить этот вопрос детальнее?

- Придется, - Вера Родионовна кивнула и нахмурилась. – Макс, отойди. Не сделаем мы ей ничего плохого. Просто поговорим.

Максим поджал губы и отошел от кровати на несколько шагов, чтобы заняться какими-то своими делами.