Глава 20

— Дети, вы уже оделись?

— Я да!

— Лаз!? Ты как там?

— Почти справился.

— Тебе точно не нужна помощь?

— Мама, ты же знаешь, что вы не сможете помочь.

— Знаю… давай, мы тебя ждем.

Единственный праздник в стране, более масштабный, чем новый год — день рождения страны и ее короля. Вступая на престол, правитель отрекается от своей настоящей даты рождения, как представитель Кристории, он таким образом окончательно объединяет свою судьбу с судьбой государства.

Третью неделю лета страна гуляет. Работают лишь те люди, без которых внутренняя жизнь королевства просто остановилась бы. Города стоят в цветах, разноцветные гирлянды свешиваются со всех балконов, а по вечерам в небо взлетают сотни бумажных фонарей. В последний день недели устраивается грандиозный фестиваль, на который ежегодно тратятся просто баснословные суммы. А в королевском дворце проходит настоящий бал, куда приглашаются все сливки общества: аристократы, маги, известные военные, богатые торговцы, популярные музыканты, художники, поэты…

Для Лаза это был первый такой прием. Дети до шести лет на подобные мероприятия не допускались, а в прошлом году, сидя в инвалидной коляске, он наотрез отказался куда-либо идти. Однако на этот раз ситуация была кардинально иной. Доработанная за полгода “Куриная лапка”, которую он снабдил поддержкой для спины, шеи и рук, позволяла имитировать большинство возможностей нормального человеческого тела. А модная сейчас в Кристории немного мешковатая одежда давала возможность почти полностью скрыть аппарат от чужих взглядов. Только немного угловатые контуры, проглядывающие под тканью, и темно-серая пластина, обхватывающая низ головы, давали понять, что что-то не так.

Процесс надевания лапок был достаточно долгим и трудным, а Дамия, которая обычно ему помогала, взяла небольшой отпуск на время праздников. И никто иной в доме не мог быть нормальным помощником, потому как все крепежи должны были затягиваться до строго определенного момента, иначе был риск пережать нерв или сосуд. Так что только на то, чтобы застегнуть подмышками и на груди все ремешки, у него ушло почти пять минут. Весь же магический экзоскелет пришлось на себя натягивать почти полчаса, благо специально ради этого Лаз начал собираться заранее.

— Как я? — парадный костюм ему уже помогала надеть сестра Таракис, что было явно очень большой помощью.

— Каждый раз удивляюсь… — Лани подошла к брату и с интересом ткнула пальцем ему в руку.

— Я тоже, — Фелиция с улыбкой наблюдала за своими детьми. Дочка росла красавицей, умницей и отличным магом, а сын был гением, самостоятельно создавшим для себя невиданное устройство, чтобы избавиться от слабости тела. Чего еще желать матери?

— Ну вы как, готовы? — Санктус, заглянувший в дверь прихожей, нарушил все очарование момента.

— Готовы, отец. — Лаз так и не научился называть этого человека “папой”. — Можем идти.

— Отлично, твой дедушка тоже как раз разбирается с последними делами, — Кратидас Морфей был тем самым человеком, без которого жизнь в Кристории могла пойти совсем не по плану. Так что ему приходилось работать даже в праздники. — Выходите, мы вас догоним.

Королевский дворец был, без сомнения, самым роскошным зданием в Апраде и, скорее всего, во всей Кристории. Одновременно величественный и воздушный, он вырастал из городских кварталов многоуровневой громадой, каждой из своих многочисленных башенок стремясь проткнуть небо. И сегодня, в самый важный день года, дворец, словно полыхающий от красно-белых кристорских флагов, утопающий в свете и блеске, смотрелся поистине по-королевски.

Лаз с открытым от удивления ртом подъезжал к нему на карете, входил под его своды и проходил по коридорам. Красота и изящество этого места поражали воображение: отсутствие в украшениях позолоты делало помещения легче, множество окон — шире, а высокие потолки, немного теряющиеся в полутьме, заставляли почти забыть, что находишься в закрытом помещении.

Гул голосов вдалеке все нарастал, Морфеи, вместе с потоком других гостей, все ближе и ближе подходили к главной зале. И вот, наконец, последний поворот был преодолен. Самое большое помещение дворца ослепило их блеском белого мрамора и всполохами красного бархата. Здесь не горело ни одной свечи, но было светло как днем: в воздухе висели десятки и сотни маленьких огоньков всех оттенков от красного, оранжевого и желтого. Здесь присутствовали тысячи гостей, но воздух был свеж, чист и легок из-за непрекращающегося тихого ветерка, снующего между платьями и костюмами. Здесь у каждого был бокал, полный вина, но не было заметно ни одного официанта: тонкие ручейки бардовой жидкости сами падали гостям в фужеры. Здесь всем заправляла магия.

— Ничего себе… — Лаз впервые видел нечто подобное, нельзя было не признать: стихийная магия была на порядок зрелищнее псионической.

— Полностью согласен. Это никогда не надоест. В такие моменты я сильнее всего жалею, что не родился магом, — Санктус с детской непосредственностью взирал на окружающее их великолепие.

— Не стойте в проходе! — Фелиция же, как всегда, была куда более прагматичной. — Прежде всего мы должны засвидетельствовать почтение королю, а потом уже все остальное.

— Король! — Лаз до сих пор не мог окончательно уяснить для себя, что в этом мире такая вещь, как монархия, была в порядке вещей. Земные короли и королевы являлись больше символами власти, чем реальными правителями, здесь же в руках монарха были по-настоящему сосредоточена вся мощь и все ресурсы страны. — Здорово!

Глаза сами нашли нужное направление.

На возвышении стоял причудливый трон кроваво-красного цвета, больше похожий на растение, чем на мертвый камень. Веточки, листики, почки… все было исполнено с такой тонкостью и изяществом, что, казалось, это живой организм, выросший прямо из пола. Символ Кристории — красное дерево на белом фоне и никто уже не помнил, был ли этот трон вырезан по образу этого символа или же наоборот, стал причиной его появления.

Трон сейчас был пуст: король находился где-то в толпе, обмениваясь любезностями и получая поздравления. Однако кроме него, над толпой стояли также одиннадцать кресел, выполненных в похожем стиле. Заняты были четыре. Нетрудно было догадаться, кем были эти люди. Высочайшие маги, обладающие максимально возможной в этом мире силой души.

— Смотри, внук, — пока Морфеи в полном составе протискивались через толпу туда, где слышались самые громкие возгласы, к уху Лаза наклонился Кратидас Морфей. — Все чудеса, что ты здесь видишь, сотворены этой четверкой. Сколько я прихожу во дворец и сколько не встречаюсь с высшими магами, меня каждый раз бьет дрожь, как подумаю, что будет, если они выйдут на поле боя и по-настоящему возьмутся за дело…

Второе слева кресло занимал высокий старик, с интересом бродящий взглядом по толпе. Коротко стриженные седые волосы, гладко выбритое лицо, очень худое и вытянутое, похожее на лисью морду, чуть кривой, явно сломанный, нос. Когда Морфеи вошли в зал, его губы изогнулись в секундной улыбке, а потом снова продолжил свой молчаливый осмотр. Савойн Листер, второй по старшинству высший маг и ректор лучшей в стране академии для одаренных чародеев. Именно о нем с таким восхищением отзывался Пауль Шинил и именно этот человек сегодня работал живым кондиционером, гоняя по помещению воздух.

В пятом кресле сидела женщина. Она не была стара и хотя в тугом пучке волос легко можно было заметить седину, на лице только-только начинали появляться морщины. Правда, маги жили дольше обычных людей, так что ей с легкостью могло быть и шестьдесят, и семьдесят лет. Строгое и суховатое лицо было неподвижно словно маска. Ни один мускул не шевелился, магесса явно была предельно сосредоточена. Леттиция Кутом, единственный в истории страны наследственный высший маг: ее отцу, Фестису Кутому, принадлежало первое кресло, слева от Листера. Она отвечала за безопасность короля.

Седьмое кресло… нет, оно было занято, вот только Мадэс Зува, его хозяин, стоял, облокотившись о высокую спинку. Его работой было освещение зала, так что можно было с легкостью понять, каким родством этот мужчина был наделен. С другой стороны, это можно было понять и без всякой магии. Этот человек словно воплощал в себе само понятие пламени: рослый, мускулистый, с огненно-рыжими волосами и бородой, с не покидающей лицо улыбкой во все тридцать два зуба, в ярко-красном костюме… казалось, что весь мир вокруг Мадэса начинает двигаться быстрее, нагретый жаром, исходящим от его тела и души. Редчайший случай, когда у высшего мага родство лишь к одному элементу, демонстрировал себя во всей красе.

Последний почетный гость сегодняшнего банкета занимал самое последнее, одиннадцатое кресло. Лассу Нелю, самому молодому высшему магу страны еще не исполнилось двадцати. Казалось, что он спал, положив подбородок на руку и прикрыв глаза, полностью расслабленный, словно не было вокруг него тысяч гостей. Однако продолжающее появляться из воздуха вино показывало, что молодой человек не только не спит, но и поддерживает сложнейшую магию.

— Дедушка, а где остальные? — Лаз дернул Кратидаса за рукав.

— Остальные? — отвлекшийся от внука старик не сразу понял, о ком идет речь. — А, маги? Они остаются на вверенных им постах: без сдерживающего фактора в лице высшего чародея границы Кристории могут быть атакованы. Эти четверо могут быть здесь лишь потому, что именно здесь их место. Савойн — ректор и управляющий королевской академии, Леттиция — бессменный телохранитель короля, Матэс отвечает за охрану территорий вокруг столицы, а Ласс пока не закончил обучение и не получил назначение.

— Понятно. А…

— Потом. — Причин, по которой Кратидас Морфей мог так резко одернуть внука, было совсем немного.

— Ваше величество!

— Ваше величество, предлагаем Вам свои поздравления с днем рождения!

— С днем рождения, ваше величество!

Короля Кристории звали Гатис Кристорский. Личной фамилии у него не было, как и дня рождения, возраста, детей, жен, родителей… Король представлял из себя живое воплощение страны и человеческие атрибуты приходилось отбрасывать.

Король не был особенно высок, мускулист или статен, широкие щеки делали его лицо каким-то наивным, а плешь, видимая даже под короной, скрадывала всю внушительность. Однако было в этом человеке нечто особенное, такое, от чего и правда хотелось ему поклониться и с полной искренностью сказать: “ваше величество”. Гатис не был великим королем, такой не останется в летописях ярким персонажем, под его именем будет список того, что изменилось в стране при его правлении а не того, что он изменил. Однако он совершенно точно был очень хорошим королем, почти полностью соответствуя образу живого аватара нации, ее воли и мыслей.

— Кратидас! — Полноватое лицо короля расплылось в улыбке.

— Ваше величество, — старик склонился в официальном поклоне. — От своего имени и от имени своей семьи поздравляю Вас с праздником.

— Спасибо большое! — Никто уже не мог сказать, в который раз Гатис произносил сегодня эти слова, но они все еще звучали искренне. А этого требует большого умения. — Можете наслаждаться вечером. Сегодня мы все точно сопьемся, молодой Ласс явно не знает меры! — Довольный своей шуткой, король кивнул Кратидасу и повернул голову к следующему человеку.

— Ваше величество! — Торус, в отличие от Фелиции, не принадлежал к семье Морфей, пусть и жил в их доме уже больше десяти лет. А значит и поздравлять правителя Кристории ему нужно было отдельно. — От всего сердца поздравляю Вас с днем рождения! — Старый офицер явно сильно нервничал, в отличие от второго деда Лаза, он не видел короля каждый день.

— А я Вас помню, вы отец невестки Кратидаса, — Гатис протянул Торусу руку, которую тот с почтением пожал. — Спасибо за поздравления, можете чувствовать себя, как дома, хе-хе…

— Благодарю!

Они уже собирались уходить, когда взгляд короля приземлился на белую голову, скрывающуюся за спинами взрослых.

— А это ваш внук, Кратидас? Впервые его вижу, хотя слышал, что он показал высокий потенциал. Поздравляю с таким выдающимся потомком! И вас тоже, — кивок в сторону Торуса. — Привет, парень! Как твое имя?

Лаз волей-неволей оказался в центре всеобщего внимания.

— Лазарис Морфей, ваше величество. Я тоже поздравляю Вас с днем рождения, — уважительный поклон, как учила мама.

— Ха, а ты умный ребенок! Жду от тебя многого!

На этом краткая церемония была-таки закончена. На Лаза бросали заинтересованные и завистливые взгляды, но большинство присутствующих поняло это сцену просто как королевскую прихоть, может быть дань некоторого уважения Кратидасу — выдающемуся человеку при дворе.

Лишь единицы понимали, что слова: “Жду от тебя многого” — на самом деле не вежливое преувеличение, а тактическое преуменьшение. Гатис был одним из немногих, кто знал об истинном потенциале Лаза и по-настоящему ждал, когда мальчик вырастет и окрепнет.

Вечер проходил великолепно. Музыка, смех, веселье, Лаз давно не чувствовал себя таким живым. “Лапка” не позволяла ему такие сложные движения, какие нужны в танце, так что он просто сидел в уголке на небольшом возвышении, в специально для этих целей поставленном кресле, глубоком и мягком, и наблюдал за людьми, потягивая из бокала сильно разбавленное вино. Экзоскелет можно было отключить, так что не только его тело, но и разум мог расслабиться. Ему положительно нравилось такое времяпровождение.

Семья разбрелась по залу, болтая со знакомыми, встречая старых друзей, в общем наслаждались праздником. Вон Санктус в компании таких же, как он, художников, воодушевленно размахивает руками, пытаясь разъяснить какие-то профессиональные тонкости. Вон Фелиция наткнулась на девочек из своего класса и теперь полусерьезно отчитывает их за слишком фривольное поведение. Вон Торус с жаром рассказывает высокой даме какой-то армейский случай. Вон Лани…

Лани… сердце пропустило удар, а на душе заскребли кошки. Да, он мог просто не найти одиннадцатилетнюю девочку в толпе взрослых, она могла отойти в уборную, могла выйти на широкий балкон, с которого открывался великолепный вид на вечерний Апрад… вот только, прокрутив в голове последние полчаса, Лаз понял, что сестры не было видно уже очень давно.

Всю расслабленную дремоту смело как дым. Вскочив с кресла, мальчик бросился в толпу.

— Мама, ты не видела сестру?

— Нет, не видела. Что ты хотел?

— Отец, не видел Лани?

— М? Нет-нет, не видел.

— Дедушка, где Лани?

— Не видел ее с тоста о процветании Кристории.

— Это почти час!

— Да не волнуйся, устала и где-нибудь села.

Лаз понимал их расслабленность. Дворец — самое охраняемое место в стране, здесь присутствуют четверо из одиннадцати высших магов, куча стражи, прислуги (кроме вина, понятно, нужно было еще много чего), что может случиться? Вот только напряжение не проходило. Что-то было не так.

— Соберись, тряпка! — хорошая пощечина, усиленная “Лапкой”, привела мальчика в чувство. — Что ты можешь сделать? Думай!

Носиться по дворцу, не зная его коридоров, в многотысячной толпе разыскивая одного, пусть и приметного человека — бесполезная трата времени. И никто из взрослых не поверит семилетке, говорящему что-то о “нехорошем предчувствии”. Остается один способ.

Магия.

Глаза закрыты, разум освобожден от лишних мыслей. И вот, постепенно, словно круги от брошенного в воду камня, вокруг него начинают проявляться энергетические пятна. Он не только работал над “Лапкой”, за год, что он изучал магию, Лаз обнаружил много нового в том, что люди считали тупиком. К примеру то, что не обязательно заранее знать, где какой объект находится, чтобы почувствовать его магией восприятия. Разные материалы испускали разные энергетические импульсы и путем огромного числа проверок и экспериментов он определил примерную общую схему, по которой работал принцип распределения магической энергии в материале. И сейчас было самое время применить на практике результаты исследования.

Люди, одежда, мрамор пола, вино, бижутерия, огоньки светильников… он никогда не делал ничего подобного вне лаборатории. Это было нечто ровно противоположное обычному использованию магии восприятия: вместо наблюдения за чем-то конкретным, Лаз пытался найти это конкретное в окружающем мире.

Да, при таком способе использования радиус восприятия значительно увеличивался, но все равно, в его разум сейчас втекал настоящий океан информации. В другой момент он бы точно задумался, каким образом умудряется выдерживать этот поток и даже продолжать расширять область воздействия, но сейчас было не до этого.

— М? — Савойн Листер дернулся от странного ощущения. Словно кто-то невидимый смотрел прямо ему в затылок. Противное чувство, непонятно откуда проистекающее. Повернув голову, он с удивлением обнаружил, что трое других высших озираются с точно таким же недоумением на лицах.

А между тем Лаз все раздвигал и раздвигал границы своей сферы восприятия. Пятьдесят метров, шестьдесят, семьдесят… сто… сто двадцать… сто пятьдесят… из носа мальчика потекла струйка крови, но ему было плевать. Стойкое, непонятно откуда взявшееся понимание того, что если он не поторопится, будет слишком поздно, стальной хваткой держало разум.

С безумной скоростью отсеивались лишние энергетические излучения, но просто масштаб подобной магии был уже невероятен для семилетнего мага. К тому же Лаз мог лишь исключить из восприятия определенные контуры — камень, металл, дерево, ткань, другая магия… во все расширяющейся области оказывались десятки и сотни людей, которых он просто не мог игнорировать — они состояли из тех же элементов, что и Лани. А потому нагрузка на мозг росла с пугающей скоростью.

Он уже почти отключился от головной боли, когда, наконец, обнаружил то, что искал. Ни с чем не сравнимый энергетический отпечаток сестры. Ее сложение, ее рост, вес, распределение жидкости в теле, процентное содержание жировых тканей… Обрадованный, Лаз уже хотел рассеять магию, понимая, что еще максимум пол минуты — и он упадет в обморок, но тут его внимание привлек другой контур, находившийся рядом с Лани. Близко к ней. Слишком близко.

— Ничего себе вспышка…

— Зверь, ты…

— Молчи, я в не меньшем шоке.