Глава 34

— Три.

— НЕ-Е-Е-ЕТ!

Озеро Анм, расположенное к северу от Апрада, было самым крупный пресноводным водоемом в стране и одним из самых популярных мест отдыха. Люди приезжали сюда, чтобы сбежать от городской суеты, купаясь в кристально чистых водах, сидя на берегу с удочкой или просто проводя дни в праздном безделии.

Два меньших брата Анма, озера Тарис и Илис, названные в честь величайших королей прошлого, были куда спокойнее. Причиной тому был непосредственный указ дворца, изданный почти сто пятьдесят лет назад: объявить местность вокруг этих водоемов заповедной зоной, дабы почтить память предков.

В результате Тарис и Илис окружали только редкие деревеньки, в которых проживали коренные жители этого района. Одна из таких деревенек и была родиной Лазарга.

На место компания прибыла, сопровождаемая внушительной процессией: кроме целой кареты с вещами (девушки не преминули взять в это захолустье минимум по паре вечерних платьев), присутствовали несколько слуг и даже пара телохранителей. Джи Даз, несмотря на то, что его личность полностью соответствовала прозвищу, был частью древнего аристократического рода, бывшего едва ли не старше самой Кристории, так что без охраны его не могли оставить.

Встретили высший класс первого курса факультета магии с распростертыми объятьями: местные жили одной сплоченной семьей, так что успех Рыцаря на вступительных испытаниях этой зимой праздновали всей деревней, а друзья Лазарга автоматически становились друзьями каждого жителя.

Гости получили маленькие, но уютные домики, праздничный стол из всего, что могли предложить окружающие деревню леса и поля, а также бесконечное количество радушия и внимания. Озеро Тарис находилось в паре километров, так что и возможность искупаться в летнюю жару имелась в шаговой доступности. И что самое приятное, они были тут практически одни. Лишь раз с другого берега им помахала высокая фигура, да и то почти сразу исчезла в зарослях.

— Ух, хорошо! — Штучка была бы шикарна даже в нищенском рубище, так что облегающий купальник, пусть и закрытый, смотрелся на девушке просто божественно. — Дьяволенок, точно не хочешь искупаться? Снимай свою эту Лапку и давай к нам!

— А потом все оставшиеся каникулы лежать в доме с ожогами? — Альбинизм, кроме специфичного цвета глаз и волос, одарил Лаза крайней чувствительностью к Солнцу. Тем более такому жаркому. — Нет, спасибо. Мне и отсюда открываются великолепные виды.

— Маленький проказник! — красавица надулась и сложила руки под идеальной грудью. — Нет, так не пойдет. Лани, плесни-ка в него!

— С удовольствием!

За эти полгода они научились очень многому. Отчасти в этом была заслуга самого Лаза: видя, с каким старанием занимается девятилетний ребенок, остальные просто не могли себе позволить отлынивать. Так что, столкнись сейчас их компания с тему старшекурсниками — победила бы даже не вспотев. Так что для Лани, которой только-только исполнилось четырнадцать, провернуть нечто подобное было довольно просто. В разлегшегося на шезлонге мальчика отправилась большая капля размером с человеческую голову.

Вот только сам Лаз продвинулся куда дальше. Водяной сгусток, уверенным курсом летевший к цели, в метре от лежака словно наткнулся на невидимую стену, лопнув красочным фонтаном брызг. Будь это магия воды, телекинез был бы бесполезен, но Лани зачерпнула реальную жидкость из озера, так что такой трюк оказался успешен.

— Нечестно! Я тоже так хочу! Как ты это делаешь? — Малютка застучала по мелким волнам кулачками.

— Уже тебе тысячу раз объяснял, — Лаз лениво закрыл глаза, а в воздух из озера поднялась точная копия капли Лани. — Представь, что ты создаешь из телекинеза форму для жидкости.

— А я тебя в тысячный раз спрашиваю: какой это образ? Я могу представить колбу с жидкостью, но ведь ты с этой водой можешь делать что хочешь. Не понимаю как!

— Могу, — с хитрой улыбочкой на лице и так и не открыв глаза, Лаз поочередно придал капле формы кролика, ключа, акулы, потом написал воздухе слово “Могу”, а под конец, когда этого никто не ожидал, отправил воду прямо сестре в голову.

— Дьяволенок, прекращай издеваться над девочками! — Рыцарь, тяжело дыша, плюхнулся на соседний шезлонг. Он с остальными парнями только что закончил партию в нечто, отдаленно напоминающее земное водное поло.

— Вот-вот! А то мы на тебя обидимся! — Рыжик, бывшая у ребят судьей, погрозила ему пальчиком.

В ответ Лаз только улыбнулся еще шире и снова закрыл глаза. Сознание, разморенное теплом, весельем и покоем, быстро отключилось и он погрузился в крепкий сон.

Он бежал. Во сне всегда так — нет начала, непонятно, что там, позади, от чего или куда бежишь.

Еще было устойчивое ощущение, что если он не поторопится, то будет очень плохо. Правда, кому плохо? от чего?

Вокруг была пустота, почти такая, какую он помнил по существованию без нервной системы, тогда, в качестве души. Но постепенно ничто начало приобретать цвет. Сангрия, бордовый, сольферино, красный, алый…

Алый. Все вокруг окрасилось цветом свежей артериальной крови.

А потом… он проснулся.

Закат над тихим горным озером был поистине прекрасен. Полное безветрие превратило водную гладь в идеально ровное зеркало, повторяющее до последней детали деревья, небо, облака… казалось, что это не вода, а окно в другой мир, очень похожий на этот, но чуть-чуть лучше. Там, в отражении, люди были чуть добрее, судьба — чуть благосклоннее, а жизнь — чуть прекраснее. И желание прыгнуть в этот мир зазеркалья, повторив подвиг Алисы, было невероятно сильно.

Лаз не знал, как долго созерцал этот идиллический пейзаж. Минуту? Десять? Больше? Ему было бы все равно мало. Но потом в просыпающемся сознании что-то щелкнуло. А где все?

— Темнейший Эреб… еще сон этот… — поднявшись на локтях, мальчик огляделся по сторонам. Никого. Ни богатырских выкриков Варвара, ни задорного щебетания Лани, ни вечно сонного голоса Черныша. Он был один на берегу. — Забыли они про меня, что ли?

Быстро застегнув телекинезом все защелки на “Лапке”, Лаз быстрым шагом двинулся в сторону деревни. Всего минут через пятнадцать он должен оказаться на месте.

А вот и знакомая опушка…

Сердце пропустило удар. Что-то было не так. Что-то невероятно важное, настолько, что невозможно было не заметить… что-то…

— Итак, началось.

На одних рефлексах Лаз откинул себя магией в сторону, но все равно, бок обожгло дикой болью. Легкая летняя рубаха сразу потяжелела от пропитавшей ткань крови, тело в месте ранения сразу начало неметь.

Пожалуй, именно так земной фольклор представлял оборотней. Длинная свалявшаяся шерсть, отблескивающие сталью когти, острые клыки, наполняющие ощеренную пасть и пара сияющих как фонари глаз. Тварь стояла на четвереньках, но даже так была ростом с Лаза. Думать, какой высоты она будет, если встанет в полный рост, совсем не хотелось.

Изучающе оглядывая мальчика, видимо, удивленный тем, что он все еще жив, монстр, тем не менее, продолжал двигаться, обходя свою жертву по широкой дуге.

«Закрывает путь к деревне», — подумалось Лазу, а потом, как-то сразу, пришло осознание: это существо разумно. Уже почти рефлекторным усилием он открыл энергетическое видение и на лбу выступил холодный пот. Тварь почти светилась от переполнявшей ее энергии, особенной, ни на что больше не похожей, той самой, что он сам так старательно поглощал последние полгода.

Перед ним стоял Зверь. Настоящий маг-трансформ, идеальная машина войны, стоившая на поле боя сотни обученных солдат. И этот маг нападал на него с одной-единственной целью. Убить.

Первой мыслью был побег, и, словно прочитав это в его глазах, Зверь снова бросился в атаку.

Телекинез поднял в воздух столб пыли, закрывая магу обзор, но на этот раз против Лаза был не обрюзгший боров и не сборище воинов-недоучек. Лишенный зрения, оборотень все равно с легкостью определил местоположение мальчика, может быть на слух, а может, как настоящий волк, с помощью нюха.

Второй разрез появился на груди. Магия могла зажать рану, не давая вытекать лишней крови, но убрать само повреждение было невозможно. А это болевой шок, травмы внутренних органов, трещины в костях. Если все так продолжится, то он не долго сможет находиться в сознании.

В ход пошли камешки, мелкие ветки, опавшая хвоя, в лесу всего этого добра было навалом. Ему нужно было всего-ничего — замедлить противника, дать себе шанс скрыться. Шрапнель из подручных материалов сработала лучше, чем просто пыль, Зверь, морду которого бомбардировал природный мусор, затряс головой и недовольно зарычал.

Вот только маг-трансформ остается магом. Лаз почувствовал знакомые колебания энергии заклинания и уже через секунду все снаряды, оказавшиеся в полуметре от головы оборотня, начали просто сгорать в пламени. А на ноге мальчика появилась очередная рваная рана.

К счастью, главным преимуществом “Лапки” было то, что с ее помощью Лаз мог двигаться, пока оставался в сознании. Никакие травмы его тела не влияли на скорость или маневренность, просто потому, что оно было лишь вынужденным балластом. Ему могли сломать позвоночник, парализовав весь организм, но пока разум не погрузился во тьму, он мог продолжать.

В голову пришла еще одна идея и в следующую секунду под опорной ногой Зверя появилась глубокая яма. Телекинез, все-таки, был универсальной магией. К сожалению, тело мага-трансформа, напитанное энергией под завязку, снижало влияние любой магии, иначе Лаз мог бы попытаться просто обездвижить оборотня.

Но даже так, у него получилось сильно замедлить монстра. Пока Зверь вытаскивал ногу из дыры, мальчик успел унести свое тело магией на добрых полсотни метров.

И вот оно, казалось, спасение… а потом Лаз, полностью сконцентрировавший внимание на оборотне у себя за спиной, обо что-то споткнулся и полетел вверх тормашками.

— Принцесса, что с вами!?

— Я… я не знаю.

— С вами все в порядке?

— Да… да, все хорошо.

— Но…

— Что?

— Вы плачете, принцесса.

Клод Шинил, Аватар, раздолбай и отличный парень, лежал на земле бесформенной грудой. Все его тело было изломано, шея развернута назад, левая рука отсутствовала, живот превратился в кровавое месиво из крови, кишок и их содержимого. В глазах пятнадцатилетнего парня застыли боль и страх.

Лаза, осознавшего, ЧТО стало причиной его падения, вырвало желчью, едкой, липкой, отвратительной. Неуклюже перебирая ногами, он отполз подальше от того, что осталось от его друга и прижался спиной к дереву.

Разум начал погружаться в знакомую аппатию. Такое уже было, там, в пустыне африканского континента, когда на него с диким взглядом шел добрый доктор Вайдо Янсонс, размахивая скальпелем.

А затем под древесным сводом раздался тихий, ни на что не похожий звук. Словно кашляли разом десяток больных. Это смеялся Зверь.

— Правильно, мальчик, вот что бывает с теми, кто меня злит, — его голос был сиплым, слова давались нечеловеческой глотке с большим трудом. Когтистый палец указал на небольшой порез у оборотня подмышкой — Он был единственным из той компашки, кто смог меня ранить. За что поплатился.

Лаз не реагировал.

— Ты меня слышишь? — Зверь явно не нравилось, что его игнорировали. — Твои друзья, а я уверен, что они твои друзья, сейчас лежат там, подальше, без сознания. Я буду убивать их по одному, медленно, мучительно, за то, что сделал этот пацан. Всех порешу, оставлю напоследок только красотку, она должна будет смотреть, как умирают ее друзья. Потом я отымею ее, плачущую, кричащую, а потом откушу ей голову. Хочешь на это посмотреть, или мне тебя отпустить?

Ноль реакции.

— Ты слышишь, что я тебе говорю!? — рев оборотня разнесся по лесу. — Мне не интересно убивать тех, кто не кричит в процессе! Давай, моли о пощаде, вопи, кричи! — Маленькое тело поднялось в воздух и огненно-желтые глаза встретились с кроваво-красными. — Давай же! Говори хоть что-то! Скажи, почему я не должен тебя убивать!

— Надо вмешаться!

— Да, надо что-то делать, его же прикончат!

— Не сметь!

— Хозяин?

— Вы все идиоты! Неужели за эти годы вы так и не поняли, какого человека выбрали!? Вы серьезно думаете, что теперь он просто даст себя убить?

— Но все же к этому и…

— Смотрите!

Три тени, стояли у него за спиной.

Три человека. Ученый, солдат и доктор. Они стояли там молчаливыми судьями, наблюдая за его, Лаза, жизнью. Они хотели, чтобы он прожил достойную жизнь: честную, мирную, праведную. Когда-то очень давно он пообещал им и самому себе, что так и поступит. И первым пунктом этого обещания значилось, что он не будет решать чужие судьбы, не будет, как эта богиня, выбирать, кому жить, а кому умирать.

Он обернулся. Три тени с непониманием взглянули в его глаза.

— Простите, — он говорил, но не чувствовал раскаяния. Потому что это обещание было невыполнимо. — Вы ошибались и я ошибался. В этом мире есть люди, заслужившие смерть.

Турбас Дайло был уже довольно стар. Он не знал точно, сколько ему лет, потому как в каменных клетках Лакнии время определить невозможно, но ему точно было больше шестидесяти. Сегодня был странный день. Вначале он наткнулся на группу малолеток, но когда уже собирался их всех порезать и отправляться дальше в глубь Кристории, один парень ранил его магией воздуха. Мелкий пацан, годящийся ему во внуки. Конечно, это его разозлило.

А потом еще другой, еще более мелкий мальчишка, умудрился почти сбежать от него, к счастью, наткнулся на труп приятеля и впал с ступор.

Его переполняла злость. Может на эту компашку, а может на самого себя за то, что стареет и теряет хватку. А еще он не чувствовал вкуса человеческой крови с самого Карбаша, поэтому и решил немного отвести душу. Ему всегда нравилось слушать, как его жертвы кричат от боли и ужаса.

В какой же момент все пошло не по плану?

Паренька, которого он крепко держал за горло, вдруг окружила взвесь иссиня-черного, с красными искорками тумана. Турбас прекрасно знал, что это означало. Форма Зверя.

В принципе, он бы не удивился. Судя по навыкам этой компании, они были учениками какой-то большой академии, так что знание о магии трансформации не было чем-то странным. Вот только было одно “но”. Визуальный эффект от применения формы Зверя почти всегда имел тот же цвет, что и душа, какой она виделась магу. Это было чем-то подсознательным, основывающимся на самовосприятии и тому подобном.

Турбас видел много Зверей и еще больше магов-трансформов. Но еще никогда в жизни он не видел, чтобы магический туман был хотя бы темным. А у мальчишки он был чернильно-черным, непроглядным, словно беззвездная ночь. Либо этот пацан каким-то образом специально изменил его цвет, либо…

Тупая боль резко охватила всю правую половину волчьей морды. Турбас пошатнулся и схватился за едва не вывихнутую челюсть. Мальчишки-мага в его руке уже давно не было.

Инстинкты во всю глотку вопили об опасности, оборотень дернулся, желая принять удобную и выгодную низкую стойку, но опоздал. В грудь слева врезалось что-то тяжелое и твердое, ломая ребра и выбивая из тела воздух.

Парень уже стоял в нескольких метрах от Зверя, все такой же маленький и щуплый, но, как профессиональный маг-трансформ, Турбас мог заметить разницу. Кожа мальчишки посерела, став такой, какой не бывает даже у смертельно больных, черты лица заострились, а красные от снежного проклятья глаза теперь излучали неясный кровавый свет. Не такой, как у оборотня, яркий и резкий, но от того не менее пугающий.

Взревев, Зверь рванулся в бой. Ему нужно было прикончить паренька, свидетелей оставлять было нельзя. Да и слишком странным был этот пацан.

Однако сделав пару шагов, Турбас понял, что его что-то держит. Он рванулся раз, другой, но вырваться так и не смог. Отводить от противника глаза, в середине боя, было глупо, но давление становилось все сильнее, Зверь уже чувствовал боль в правой ноге, так что пришлось извернуться всем телом, чтобы понять причину.

На секунду ему показалось, что вокруг лодыжки обвилась громадная змея, но правда была еще более невероятной. Толстенный корень, словно живой, держал Зверя за ногу и все сильней и сильней сдавливал плоть. Взревев, Турбас ударил деревяшку когтями пару раз, но даже отрубленный корень продолжал давить, явно намереваясь сломать оборотню кости.

Разорвав растение в клочья, оборотень понял, что это ему удалось, щиколотка стремительно опухала и дико болела. Правая нога, фактически, пришла в негодность. Однако на этом ничего не закончилось.

Не успел Турбас разобраться с корнем-змеей, как в глаза ударил яркий свет. Заклинание, что он поставил от мелкого мусора, что мальчишка в него швырял, все еще было активно и именно оно и стало причиной вспышки. А потом левая половина мира погрузилась в вечный мрак. Взвыв, оборотень схватился за глазницу, только чтобы найти в ней оплавленный кусок камня. К счастью, череп снаряд не пробил, лишившись почти всей скорости и импульса, но глаз уже было не восстановить, ни в этой, ни в человеческой формах.

— Мелкий уебок! — рев Зверя, оглушительный и страшный, разнесся в стремительно темнеющем лесу.

Турбас, не помня себя от злости, рванулся туда, где чувствовал знакомый запах ненавистного мальчишки, но взгляд оборотня все еще был нечетким и когти воткнулись в ствол дерева, пройдя лишь сквозь тонкую ткань окровавленной рубашки. А потом его грудь, там, куда пришелся самый первый удар, обожгло адским огнем.

Он клацнул зубами, не глядя, вниз, туда, где должна была быть голова проклятого мальчишки, и да, ощутил на зубах приятный до одури вкус человеческой крови, но боль в груди стала лишь сильнее.

Когда Турбас, сжимая клыками кусок плоти, опустил свой, теперь единственный глаз вниз, на Лаза, вбившего свою, теперь единственную руку оборотню в район сердца, на морде Зверя читалось лишь искреннее удивление.

— Молодец, пацан! А теперь убей его!

— Нет, Идол. Я начинаю понимать этого человека. Он на этом не закончит.

Он не умер. Доведенная до предела выносливость формы Зверя позволила Турбасу Дайло жить даже с дырой в груди. Вот только он прекрасно понимал: стоит пацану сделать короткое движение и его сердце будет разорвано. Никто, даже Зверь, не выживет после такого.

— Пож-к-ках… — рот наполнился кровью, не дав закончить просьбу о пощаде.

Он ведь не хотел умирать. Никогда не хотел. Чувствовать себя выше других было невероятно приятно, но именно страх был движущей силой всей его жизни. Он сбежал от пьяницы-отца, грозившего прикончить сынка за неуспеваемость в академии, он сбежал из армии, когда стало понятно, что из следующего боя он может не вернуться, он сбежал из Кристории, когда на розыскных листах с его портретом вместо слов “Доставить живым” появилось “Живым или мертвым”. А потом сбежал и из Лакнии, когда они поняли, что он не собирается им ничего рассказывать и уже собирались пустить бесполезного пленника в расход. Страх всегда придавал ему сил. Он ведь столько раз ускользал из цепких лап смерти. Может быть, удастся и сейчас?

А потом Дьяволенок заговорил.

— Мы сыграем в игру, — в красных глазах Лаза полыхало пламя безумия. — Ты назовешь причину, почему я не должен тебя убивать. Даже нет, я буду более великодушным и дам тебе не одну, а три попытки. Давай! Моли, кричи, вопи! Я хочу знать, зачем оставлять тебя в живых!

Оборотня пробила мелкая дрожь. Это ведь он всегда обращался с такими словами к своим жертвам. Похоже, прав был его детский учитель истории — все в этом мире имеет свою цену.

— Я… кха-х! не хочу умирать! — Турбас сказал это и сразу понял, что точь-в-точь повторяет слова тех самых жертв. Ощущать себя с другой стороны смертельного клинка было ужасно. Знакомый ответ не заставил себя долго ждать.

— Аватар тоже не хотел, — Зверь почувствовал, как сдвинулась в его груди маленькая ручка, еще немного приблизившись к дрожащему сердцу. — Один.

— Я могу… могу дать тебе де… кха-кха…! денег!

— Не интересно. Два.

— Ты ведь не убийца!

— Я… — ладонь мальчика немного расслабилась и Турбас уже почувствовал легкий ветерочек свободы. Все верно, ведь для девятилетнего парня убийство — это нечто невероятное… — Я им не был.

В пустоте ночного леса эхом разнеслось короткое слово:

— Три.