Глава 5

— Здравствуйте, господин Морфей, госпожа Морфей, — гость был высок и худ, однако это не смотрелось неуместно. Он казался едва ли не воздушным в этих длинных многослойных одеяниях, переливающихся всеми оттенками синего от лазури до индиго.

— Мы очень рады вас видеть и благодарим за то, что ответили на наше приглашение, — Санктус вежливо поклонился представителю магического сообщества, по статусу тот, даже не принадлежа к аристократии, был куда выше Морфея. Так всегда работал этот мир: все решали маги.

— Не стоит, не стоит, — любезная улыбка растеклась по узкому лицу. — Давайте перейдем к делу. На самом деле, я был сильно заинтригован вашей просьбой. Что же такого произошло, что вам раньше срока понадобился оценочный камень? Ведь вашей дочери только четыре, до официальной церемонии еще два года.

— Вы отлично осведомлены, уважаемый, — по правилам представители сообщества в миру были безличны и безымянны, это позволяло снизить вероятность злоупотребления ими служебным положением. — Но дело не в нашей дочери… — супруги неуверенно переглянулись, понимая, что то, что они собирались сказать, было полным бредом.

— Тогда что стало причиной моего визита? Не тяните, сегодня у меня еще много дел, — любезная улыбка стала уже вдвое меньше.

— Мы бы хотели, чтобы вы проверили нашего… нашего сына.

— Сына? Погодите, это тоже было в отчете… годовалого ребенка!? — На вытянутом лице мага отразился гнев, а у виска забилась пухлая жилка. — На что вы тратите мое время!?

— Подождите, уважаемый, мы бы не позвали вас просто так! — Фелиция Морфей впервые вмешалась в разговор. И было в ее голосе что-то такое, что вся раздраженность гостя сразу исчезла.

— Ладно, — помассировав переносицу, волшебник, не дожидаясь приглашения, опустился на широкий диван. — Расскажите мне все по порядку.

— Отлично! Его прогресс даже больше, чем мы думали!

— Да, Хозяин, словно компенсация за вмешательство светлых! Удача определенно на нашей стороне.

— Это ведь ты постарался, Зверь?

— Все верно, Хозяин.

— Молодец, хвалю. Теперь я настроен куда более оптимистично. Час нашего триумфа уже не за горами!

— Да, Хозяин!

— И вы верите этой женщине? — В голосе мага был скепсис, но на лице отражался нескрываемый интерес.

— Она была с этим ребенком с самого рождения. Плюс мы проверили, она и правда псионик, пусть ее потенциал едва больше минимума. Так что мы почти уверены, что она говорит правду. И даже если это не так, мы не могли проигнорировать такую невероятную возможность.

Санктус сидел в кресле напротив гостя, явно сильно нервничая. Если им не удастся убедить мага истратить на Лазариса оценочный камень, все усилия его отца по организации этого визита окажутся бесполезны. К тому же, если Таракис была права, то их сын — беспрецедентный гений и ждать до шести лет, когда будет произведена официальная оценка магических способностей будет невероятной тратой времени.

— Хорошо, — с силой проведя ладонью по лицу, маг встал с дивана. — Если все окажется лишь воображением престарелой няни, то у меня будут большие проблемы за напрасную трату ценных ресурсов. Но вы правы, пренебрегать подобным было бы куда большим преступлением. В конце концов, маги — будущее страны. Проведите меня к ребенку.

— Пойдемте, уважаемый.

Небольшая процессия из трех человек поднялась по лестнице и остановилась у дверей детской, раскрашенной в оптимистичный оранжевый цвет. С едва заметным скрипом отворив ее, Фелиция пропустила мужчин внутрь. Магу пришлось пригнуться, чтобы не удариться о притолоку.

Вопреки веселым цветам и множеству игрушек, накупленных родителями еще до рождения сына, атмосфера в комнате царила совсем не радужная. Шторы были плотно задернуты, не пропуская внутрь ни лучика дневного света, воздух был сух и жарок, пахло лекарствами и болезнью.

С разрешения Санктуса гость наклонился над кроваткой.

— Милостивый свет…

Конечно, у мага была жизнь вне сообщества, были жена и дочь. Ей скоро исполнялось одиннадцать, но он прекрасно помнил, какой она была милой, пухленькой, розовощекой малышкой с ясными зелеными глазками и огненно-рыжими, в мать, волосами.

Но этот ребенок… бледный как смерть, настолько тощий, что можно было пересчитать ребра, с совершенно белой, как у древнего старика, головой и красными, налитыми кровью глазами. Вариант с неправильным обращением исчез также быстро, как и появился, супруги явно очень любили сына. Но оставшиеся возможности были не лучше.

— Что с ним? — В тихом голосе мага сквозила искренняя жалость.

— Никто не знает, — Санктус тяжело плюхнулся на детский стульчик. — С самого рождения он был очень слабым и мы ничего не могли с этим сделать. Не помогали ни лекарства, ни особое питание, даже вмешательство лекаря оказалось бесполезным. Мы благодарим всех богов уже за то, что он дожил до этого дня. И тем важнее нам ваша сегодняшняя помощь.

— Я… я вам очень сочувствую, правда.

— Спасибо, это для нас важно, — на этот раз в улыбке мага не было ни капли искусственности.

— Ладно, малыш, — замок на небольшом саквояжике со щелчком открылся и в руке мужчины оказался странного вида аппарат. Вытянутая воронка, покрытая сложной вязью узоров, с широкого конца была закрыта большим матово-серым камнем. Другая сторона заканчивалась небольшим утолщением с резиновой накладкой. — Давай проверим тебя.

— Нам выйти? — С некоторой опаской глядя на агрегат, спросил Санктус.

— Нет, не нужно, можете остаться. Итак, приступим.

Мягкий упругий пятачок определителя магии уперся Лазарису в грудь. Пару секунд ничего не происходило, а затем камень, похожий на выпуклую линзу фонаря, засиял мерным серебристым светом. Приятное, мягкое свечение успокаивало и замедляло мысли. Однако так было только поначалу.

Через минуту свет, раньше сравнимый с обычной восковой свечкой, стал почти втрое ярче и аппарат впервые мигнул чисто-белой вспышкой. Маг кивнул.

— Минимальный уровень. И судя по всему, это далеко не предел.

Вскоре аппарат уже освещал всю комнату, пусть и тускло. Последовала новая вспышка и склонившийся над кроваткой мужчина показал широкую улыбку.

— Средний потенциал и даже не начал показывать признаков замедления. Даже если все будет зря, вы можете гордиться своим сыном. — На лицах супругов отразилась редкая за последний год радость.

Следующий рубеж был достигнул, когда на камень уже было неприятно смотреть и маг положил на глаза ребенка ладонь.

— Высокий! Отлично! Я точно не зря на это решился. — Рука Санктуса почувствовала крепкие пальцы жены, впившиеся в кожу.

Однако даже этим дело не ограничилось. Еще через пять минут в сиянии камня было невозможно рассмотреть очертаний мебели, а глаза приходилось зажмуривать.

— Высочайший… и он… растет? — в голосе мага было легко разобрать невероятное удивление.

А между тем свечение продолжало нарастать. Вскоре все вокруг было залито серебряным маревом, сквозь который не было видно вообще ничего. И только смена цвета на белый дала понять, что новый рубеж преодолен.

— Великая магия… — вырвалось у мага, когда в сияющей тишине раздался тихий хруст. А потом еще раз. И еще. Длинная жилистая рука дернулась и оторвала аппарат от груди мальчика. Свечение почти мгновенно пропало. На бывшем раньше идеально гладким камне легко можно было заметить несколько длинных ветвящихся трещин.

— Дорогуша, у нас есть на сегодня какие-то важные дела?

— Насколько я знаю, нет, господин.

— Странно… откуда же у меня такое странное предчувствие… и не называй меня господином!

— Я не могу называть вас иначе, это правила этикета.

— В жопу этикет! Ладно, о чем бишь я?

— Предчувствие.

— Да, точно. Уверена что сегодня нет ничего особенного?

— Совершенно уверена.

— Вот я и говорю, странно.

— Может ваша интуиция вас подводит?

— Так, дорогуша, ты определись, этикет или сарказм!

— И то, и другое, господин.

— Хех… и за что мне такое наказание?

— Вы сами его выбрали, господин.

— Тут ты права, чего уж там. Ладно, подождем. Почти уверен, что к вечеру мы узнаем, в чем дело.