Глава 29
- Спишь? - губы касаются шеи.
- Сплю.
С ним легко соглашаться, и Кэри жмурится, поворачивается, прижимаясь к мужу.
- Совсем спишь?
- Угу.
В кольце его рук, уткнувшись носом в грудь.
- И не проснешься?
Легкий поцелуй в нос.
- Зачем?
- Просто так, - у Брокка светлые глаза, в которые ей нравится смотреть… смотреться, как в зеркала, только много-много лучше. - Ты знаешь, что ты очень красивая?
- Не знаю.
- Я же тебе только что сказал это?
- Все равно не знаю, скажи еще.
- Моя жена, - он шепчет, оставляя на коже след своих губ, - невероятно красивая женщина.
Смех. И палец на переносице.
- Вот только спать любит… и проспит все на свете.
- Что например?
- Завтрак.
- Я не голодна.
- Совсем-совсем? - он переворачивается на спину, увлекая Кэри за собой.
- Немного… на тебе неудобно лежать!
- Почему?
И руку перекинул через спину, не позволяя слезть.
- Ты костистый!
- Неправда.
- Правда, - впрочем, так удобней его разглядывать… и странное дело, стыда Кэри не испытывает, скорее уж любопытство. - Костистый и жилистый…
Загоревший на шее, а грудь бледная и с родинками, которые треугольником. И Кэри вычерчивает этот треугольник, от родинке к родинке… бесконечный путь.
- Кэр-р-ри…
…и когда ее имя произносит, то внутри него что-то урчит… или это не от имени, но от голода? Тогда и вправду вставать бы надо, но не хочется.
А ночь закончилась, и Кэри немного страшно, вдруг да утро все изменит?
Он снова отстранится, и тогда…
- Кэри, - Брокк стряхивает ее, но не позволяет упасть, прижимает к кровати, целует в нос. - Скажи, что бы я без тебя делал?
- Жил бы…
- …несоблазненным.
Он смеется, и от смеха становится легко-легко.
Ничего не изменится.
Это ее муж… и ее дом… и ее жизнь, которая уже навсегда.
- Кэри, - он наклоняется, упираясь лбом в лоб. - Кэр-р-ри…
- Что?
- Ничего, просто так… или нельзя?
- Можно, наверное…
И старые часы оживают. Удары их эхом разносятся по дому, отмечая новый час жизни… и наверное, вправду пора вставать.
Хотя бы для завтрака.
- Ты как? - Брокк убирает с ее лица пряди.
- Хорошо.
- Точно?
- Да, - теплое плечо и теплые же пальцы, несмотря на то, что железные. Кэри помнит, насколько они ласковые. И тянется, льнет к руке, которая замирает, словно опасаясь спугнуть.
- Кэри, - он становится серьезен, и значит, все-таки закончилась чудесная ночь. - Пожалуйста, не сердись, но после бала я отправлю тебя в Долину.
Сердиться у нее настроения нет.
- И на балу… пожалуйста, держись меня.
- Держусь.
Его и за него.
- Или Одена… он будет. Виттара еще…
- Все будет хорошо.
Опять тревоги, которые его не отпускают, и Кэри борется с ними единственным доступным ей способом, стирая морщины с его лба.
Губы сухие, жесткие.
Мягкие.
А в глазах - солнце, наверное, так не бывает, чтобы солнце в исключительном владении, но у Кэри оно - собственное, единоличного пользования.
- Все будет, - эхом повторяет Брокк.
Будет обязательно.
А дни, пусть и прибавляют по минуте после ночи перелома, все еще коротки. И нынешний тает фисташковым мороженым. Сладкие минуты, и кофейная горечь часов. Время ощущается остро, и Кэри прячется от него. Завтрак и старые часы, следящие за Кэри круглыми глазами бронзовых сов. Серебряные кольца для салфеток и жесткая накрахмаленная ткань.
Скатерть с зимним узором. И пара свечей в гнезде можжевеловых веток. Лента развязалась, легла золотистой дорожкой…
- О чем ты думаешь? - Брокк рядом, близко и эта близость успокаивает.
- О том, что будет.
- Сегодня?
- Нет, вообще будет… с тобой и со мной.
- С тобой, - повторяет он за нею, - и со мной… с нами… мы будем жить долго.
- И счастливо?
- Конечно, как иначе, - Брокк убирает дорожку из ленты. - Счастливо… и очень-очень долго… в Долине или в городе, где ты захочешь.
Не так уж важно, если вместе и счастливо. Кэри знает, что у счастья привкус утреннего кофе, которое варят здесь с корицей и каплей лимонного сока для кислоты. Аромат свежего хлеба и молока, оно в фарфоровом кофейнике с нарисованной коровой… счастье звенит в крови, и просто так… колокольчики из ее косы не все еще собрали…
И разве важно, где?
С кем - дело иное… и наверное, он тоже понимает, если улыбается.
Близкий далекий человек.
Птицелов.
И сама Кэри в узкоклювой маске белой цапли. Рукава-крылья, вышивка белым по белому.
Жемчуг.
Посеребренные перья и алмазная эгретка в волосах.
Белое. Зимнее. Льдистое.
И внезапный страх, иррациональный, рожденный тенью, которая стоит за спиной, не смея прикоснуться. Она, заблудившись в открытых зеркалах, не нашла обратной дороги, а быть может, не захотела уходить, предпочтя остаться в мире живых.
- Ты… отпустил меня, верно? А я тебя…
Случайная ласка сквозняка, и альвийский шелк льнет к коже, обрисовывая фигуру почти вызывающе…
…отпустил. Но не оставил.
Хорошо.
Наверное… в карете она глядела на мужа, а тот - на огни, заполонившие город. Вновь распустились белые шары газовых фонарей, и костры горели ярко, пожалуй, ярче, чем когда бы то ни было…
…когда я умру, - голос Сверра доносился из-за грани, не того чужака, которого Кэри боялась, но мальчишки с длинными белыми волосами. Он сидел на подоконнике, свесив ноги в пустоту. И белый пух садился на колени.
- Слезь, а то простынешь.
Кэри было холодно смотреть на него.
- Не простыну, - он похлопал по камню, велев, - садись. Смотреть будем.
- Куда?
- Вниз. Видишь, как красиво?
Огни, переплетенные с огнями, россыпями, созвездиями, желтыми россыпями одуванчиков…
- Не бойся, - Сверр сжал руку. - Я не позволю тебе упасть. Держи.
Он протянул свечу, которую наверняка стащил из шкатулки леди Эдганг. Свеча была длинной и тонкой, обернутой в золоченую хрустящую бумагу. Она сломалась посередине, и обе половины держались на тонкой нити фитиля.
- Когда я умру, - он зажег свечу не ладонью, но длинными каминными спичками. - Я стану огнем.
- А я?
- И ты. Тогда мы найдем друг друга…
- Я не хочу умирать, - Кэри ерзала, пытаясь отодвинуться от пустоты под ногами.
- Я тоже, - огонек разделил их, и соединил, потому что Кэри держала свечу, а Сверр держал Кэри. Это было правильно. - Но когда-нибудь все умирают…
…и становятся огнем.
Факелом в руках уличного акробата. Драное трико его нелепо, а колпак на голове держится чудом. И акробат высоко подбрасывает ноги, то приседая, то вскакивая, а руки его, задранные над головой, держат тяжелую дубину факела.
Катятся по ладоням капли смолы.
И бледное, нарисованное гримом лицо, кривится. Акробат вот-вот заплачет, но нет, он швыряет факел и делает колесо, успевая встать на ноги и факел поймать.
В подставленный цилиндр сыплется мелкая монета…
…леди, леди! - стук в окно пугает, и Кэри хватается за руку мужа. - Леди!
Мальчишка повис на подножке кареты.
- Вам цветок!
Он умудряется открыть дверь и сунуть в щель черную розу на длинном стебле.
- От кого?
- От господина в маске! - мальчишка показывает Брокку язык и исчезает в толпе.
…люди… и экипажи.
Верховые в военной форме.
Город, озаренный огнями, кипит жизнью. И экипаж, увязнувший было на площади, медленно вписывается в поток других экипажей, устремившихся к королевскому дворцу.
- Я не знаю, от кого они, - Кэри касается холодных лепестков. - Не злись.
- Не злюсь.
- Злишься, - она снимает маску. - Их просто приносят… иногда.
- Ладно, злюсь, - признает Брокк. - Почему ты раньше не говорила?
…потому что ей было приятно получать цветы. А еще потому, что надеялась - заметит…
От розы неуловимо пахло землей.
И машинным маслом.
…почему Кэри никогда не задумывалась, кто приносит розы?
…наверное, потому, что знала - они не от Брокка, а остальное было не столь уж важно. И она уронила цветок на сиденье.
- Кэри…
- Я помню. Я не отпущу тебя.
Черная роза останется в экипаже.
Королевский дворец - пламя, застывшее в камне. Широкая лестница и мраморные псы, лежащие у ее подножия. Кэри ощущает на себе мертвый их взгляд.
Ступени.
И рука Брокка единственной опорой.
Ветер. Снег. И бумажные фонарики на бронзовых деревьях.
Дребезжание струн, музыка дробится в зеркалах, вязнет в шелковых стенах и позолоте, она существует как-то вовне, отдельно от всего действа, подчиняющегося своим собственным внутренним ритмам. Шаг и другой.
Приветствие.
Объявление, сделанное надрывающимся голосом. Двери залы бальной залы и смех, чей-то близкий и далекий… блеск.
Сияние. И та струна, которая почти рвется, но продолжает мучить Кэри. Страх и предложение, сделанное шепотом:
- Давай сбежим отсюда.
- Непременно, - Брокк целует ее ладонь. - Но позже. Еще не время.
Времени здесь нет.
Есть высокий потолок с древними фресками, на которых сплелись в причудливом танце простоволосые женщины. Они смотрят на Кэри и улыбаются… эти улыбки украли женщины иные, которые прячут лица под масками.
И приседает в реверансе бархатная Роза, чья прическа украшена живыми цветами.
Маскарад.
Чужие роли, примеренные ради забавы. Палач в красном колпаке… стрелок… и пара пастушек с витыми посохами… снова роза… розарий даже, и ревнивые взгляды, которыми дамы обмениваются, не скрыть… луна в серебре… и кажется, Ночь, с алмазными звездами и полумесяцем… звездочет… и шут, который подскакивает, корчит рожи, и бубенцы на его колпаке звенят оглушающе.
Кэри не собиралась выпускать руку Брокка.
И выпустила.
Потерялась.
Растерялась и отступала, выбираясь из круговерти придуманных лиц, пока не оказалась у окна. За ним, расписанным серебряными узорами, лежала ночь. И наверное, окно нельзя открыть, но…
- Вам дурно? - Оден из рода Красного золота встал между Кэри и масками. - Идемте.
Кэри с благодарностью оперлась на его руку.
Тяжело дышать.
Воздух спертый и душный, раскаленный газовыми рожками и холодными драгоценностями дам.
- А… почему вы без маски?
Она заговорила, лишь оказавшись в саду.
Темнота аллеи, пара фонарей, далеких, существующих где-то вовне этого тихого места. Лавка и каменная борзая, разлегшаяся у ног. Снег.
Звезды.
И полумесяц, настоящий, желтоватый слегка.
- Потерял, - Оден стоял рядом и, запрокинув голову, разглядывал полумесяц. - Не люблю балы.
- Я теперь… кажется, тоже не люблю.
Кэри сняла маску. Казавшаяся сперва удобной, та вдруг сделалась невыносимо тяжела. И кожа, с которой соприкасалось дерево, раздраженно горела.
- Дышите, - посоветовал Оден. - Там воздух выгорает, поэтому так душно. Светильный газ с воздухом смешивают, тогда он и горит ярче.
- Да? Я не знала.
- Теперь знаете. Но пожалуй, это не та тема, которую следовало бы обсуждать. Позволите?
Кэри подвинулась.
- Не мерзнете?
- Нет.
И да, разве что немного, альвийский шелк тонок, но при мысли о возвращении ей становилось дурно.
- Если замерзнете, говорите.
- Я не хочу снова туда…
Оден кивнул, добавив:
- Мы вернемся, когда протрубят. Это значит, что идет король, а не приветствовать Его Величество… неблагоразумно.
Кэри понимает. И выдержит. И вообще она повела себя на редкость глупо. Испугалась? Духоты? Или масок, за которыми лиц не видно.
- А еще я потерялась…
- И нашлись. Я отправил записку вашему мужу.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
Странно думать, что Оден мог бы стать ее мужем. И Кэри искоса разглядывала его. Красивый? Пожалуй. И еще сильный… и синий мундир ему к лицу. Надежный. Спокойный… и наверное, очень и очень хороший, но чтобы мужем…
- О чем думаете?
- Обо всем сразу, - она наклонилась и смахнула снег с морды борзой. - О том, как бы оно было, если бы…
- Мы поженились?
- Да.
- Пожалуй, мы стали бы друзьями, - сняв китель, он набросил на плечи Кэри. - Не возражайте. Мне перед вашим мужем отчитываться.
Не возражает.
Темная шерсть пахнет Оденом, и запах этот, приятный, но чужой.
- А в остальном… боюсь, мы оба причиняли бы друг другу боль, даже сами того не желая.
- Потому что вы любите свою жену?
- Да.
- А я - мужа, - Кэри еще никому в этом не признавалась. И сказав, вздохнула с облегчением.
Так и есть.
Любит.
Вечно хмурого. Задумчивого. И раздраженного, когда у него что-то там не выходит. Неуверенного в себе. Гениального. Сонного под вечер, особенно, когда вечер поздний, а накануне он в очередной раз засиделся…
- Тогда вам повезло, - очень серьезно ответил Оден.
Кэри знает.
- А… ваша жена?
- К счастью, ее положение - хороший предлог, чтобы не появляться при дворе. Она тоже… не любит подобного рода мероприятий.
…а здесь не любят ее, полукровку. И эта взаимная нелюбовь уже устоялась, сделалась привычной и не особо досаждает обеим сторонам.
- За Перевалом все немного иначе, - Оден раскрыл ладонь, и снежинки садились на нее, таяли, оставляя на коже россыпь капель. - Вы же знаете.
- Да, наверное…
О чем с ним еще разговаривать? Хороший и чужой… и то, что чужой - важнее. Но и молчать с Оденом вполне удобно, вот только время идет-идет, а Брокк не появляется.
И нехорошо как-то…
…что подумают о них двоих?
…наедине с посторонним… нет, Брокк сам сказал, что Оден… и все-таки… если вернуться, то…
- Не думайте о всякой ерунде, Кэри, - он поднялся и подал руку. - Поверьте, что бы вы ни делали, всегда найдется кто-то, кто увидит скрытый смысл в ваших поступках. Идемте, поищем вашего мужа. Но если станет дурно, говорите.
И снова свет.
Воздух густой, тяжелый. Нервные переливы скрипки, которые заставляют Кэри вздрагивать и цепляться за руку спутника.
Маски вьются как вороны.
Черные… откуда столько черноты… они кружат, кланяются, что-то говорят Одену, и тот отвечает, пока еще спокойно, но Кэри чувствует, как он напрягается.
Злится.
Сдерживает злость. А круг воронья рассыпается, позволяя сделать еще несколько шагов.
- Выпейте, - Оден протягивает бокал на длинной ножке. - Вам все-таки необходимо взбодриться.
Наверное. Невыносимо кружится голова и все-таки она упадет в обморок. Странно, прежде подобного с Кэри не случалось. И она пьет, глотает жадно, изнывая от жажды, не чувствуя вкуса.
И глаза Одена темнеют.
Упасть ей не позволили. И подхватили на руки.
- Я сама…
- Конечно, но как только мы отсюда выйдем…
…вороны-вороны…
…иссиня-черные перья и уродливые маски…
…короткие плащи, будто крылья… музыка играет так громко, пусть замолчат скрипки. Кэри не желает слышать их. Она потерялась в стае воронья и домой… очень нужно домой… ее мутит, а еще голова раскалывается.
…и зеркала вокруг.
Зеркала повторяют каждое ее движения, и яркая вышивка, белым по белому, ослепляет. Даже закрыв глаза, Кэри не избавляется от головокружения. Пух летает.
Перья.
Белые-белые… и черные… вороны опасны…
- Дурно стало, - такой далекий и знакомый голос, ему Кэри доверяет, потому что вороны его боятся. И пока Оден рядом, не посмеют приблизиться. - Из-за духоты…
Брокк…
…он просил не отходить, а Кэри потерялась.
- Кэри, вы меня слышите?
…едкая вонь заставляет открыть глаза, несмотря на то, что веки отяжелели.
- Вы горите, - рука Одена лежит на лбу, она чувствует эту руку, удивительно холодную и при том тяжелую. Еще немного и голову раздавят.
- Жарко.
Говорить еще тяжелее, чем дышать.
- Кэри… - Брокк нашелся. Как хорошо, что он нашелся! И теперь Кэри его не отпустит. - И не надо отпускать, держись за меня.
Птицелов.
А Кэри - белая цапля… и шелк скользкий, она не знала, что шелк бывает настолько скользким, а еще в нем очень-очень жарко.
- Что с ней?
Кто-то другой оттесняет Брокка. Этот другой высок и черен, не ворон, нет, у воронов другие лица, и даже не лица - маски, которые остроклювы и опасны.
- Нервное переутомление, - этот другой трогает лицо Кэри. Его пальцы жестоки, и Кэри пытается увернуться от них. - Леди необходим отдых…
…домой.
Ей нужно домой, где нет ни скрипок, ни огней, ни воронья.
- Скоро, - обещает Брокк. - Скоро отправимся…
Тот, другой, с жестокими пальцами, заставляет Кэри открыть рот, он вливает горькие капли, но их горечь унимает жажду.
Ее несут.
Хорошо, как в колыбели… и родной запах успокаивает.
- Кэри…
Она бы ответила, но не может говорить… или не хочет… спать вот - хочет и сильно… пусть и эта комната - не дом, но в ней нет яркого света, камин и тот почти погас.
Хорошо.
Прохладно.
- Послушай меня, Кэри, - Брокк не отпускает ее руку, а может, и наоборот, Кэри за него держится. - Сейчас мне нужно уйти, но я вернусь. Полчаса и мы отправимся домой.
Ей все равно.
Лишь бы не было яркого света и воронов.
- У двери будет охрана…
…он что-то еще говорил, но Кэри уже не слушала. Пускай охрана… пускай дверь… пускай он поскорее возвращается, потому что снова ночь, а ночью ей без него одиноко.
И кажется, он обещал… обещания - те же слова, но Брокк сдержит…
Но все-таки Кэри заснула. И во сне ее открылась дверь, впуская черных воронов. Склонившись над Кэри, они набросили на нее черный плащ, и маску сменили.
Кэри не хочет быть вороном.
Маска тяжелая… а плащ и вовсе душит. Кэри пытается снять его, мечется по кровати, но ее крылья неподъемны. Это потому, что крылья…
…она, Кэри, уже не цапля - ворон.
- Кэри, ты слышишь меня? - маски плывут, превращаясь в лица, и это Кэри знакомо.
Виттар.
Правильно, Виттар из рода Красного золота. И в ее сне он действительно золотой, особенно волосы.
- Что ты здесь делаешь? - Кэри старается быть вежливой, и голова ее кружится-кружится.
Брокк ушел.
- Он скоро вернется, девочка. А сейчас я с тобой посижу. Ты же не возражаешь против моей компании? Пить хочешь?
Хочет, очень-очень сильно хочет пить. Почему Кэри раньше не поняла, что ее жажда мучит?
Из-за воронов.
- Вороны - всего-навсего маски… глупая шутка, - Виттар придерживает голову, чтобы Кэри могла напиться. А она глотает воду, но жажда почему-то не уходит… внутри Кэри - песок.
И сама она - из песка.
Вот-вот рассыплется.
- Они тебя больше не побеспокоят, - наклоняясь, Виттар вытирает губы.
Он расплывается, особенно золотое лицо, которое заслоняет все вокруг.
- Девочка, не закрывай глаз, пожалуйста…
…золото яркое.
И песок раскаляется. От этого больно. Почему никто не видит, насколько ей больно? Кажется, Кэри кричит и пытается вырваться.
- Я просто сниму перчатки… вот так. Покажи мне свою руку…
Обрывки слов. И лживая позолота слетает, точнее отслаивается обнажая истинное его лицо. Он - ворон. Черный-черный! С массивным клювом.
Он сжимает руки, делая больно.
Кэри не хочет, чтобы больно… пусть отпустит, пусть оставит в покое… он же не хочет, наклоняется, тянется к губам, точно желая поцеловать. Но не целует.
- Проклятье! - ярость его во сне Кэри окрашена в желтый.
Золото.
Красное золото.
Жарко как…
- Тише, девочка, - Виттар вытирает лицо мокрой тряпкой. - Потерпи… мы тебя вытащим… найдем способ…
…но Кэри почему-то ему не поверила. Вороны врут. И этот - не исключение.
Глава 30.
Стальной король следил за королевой. Ревниво. Хмуро. Пальцы его оглаживали серебряное навершие трости, а выражение лица не предвещало ничего хорошего.
- Кажется, я несколько недооценил силу эмоций, - сказал он, соизволив обратить внимание на Брокка. - Но извиняться не стану. Не люблю.
Узкая галерея, опоясывающая бальный зал. Сюда редко заглядывали, и убирались тоже, по-видимому, нечасто. Пахло пылью и сырым бархатом. Обрюзгшие занавеси, перехваченные витыми шнурами. Уютный полумрак альковов. Белесые вазы, вырастающие из мрамора. Нагие нимфы… и виноград с потемневшими желтыми какими-то листьями. Струны цепей, на которых держался светильник, массивное колесо с тысячами хрустальных подвесов.
- Она необычная женщина, - Король отвернулся. - Знаете, как мы познакомились? Я не хотел давать разрешения на раскопки…
…Король-солнце.
И долгополый сюртук, скроенный по моде прошлого века, расшит золотом.
Топазы. Янтарь.
Мозаика драгоценных камней.
…парик из конского волоса, щедро припудренный. И корона с длинными изогнутыми лучами, которые слишком остры, чтобы выглядеть безопасно.
- Трижды отказывал, и тогда она явилась…
…королева-луна.
В серебряном платье с алмазной дорожкой, она почти красива. Но все равно выделяется из толпы. И круглая маска на длинной ручке - не более чем дань традиции. Ей нет нужды прятать лицо.
- Заявила, что я не способен понять всей важности проекта… она была весьма прямолинейна в речах. Признаюсь, давно со мной не разговаривали так… вызывающе.
Он снял корону, и маску отложил.
Золотое лицо на позолоченной ручке. Посмотрел, хмыкнул, точно сам удивляясь, что еще принимает участие в забавах подобного толка…
- И что вы сделали?
Вежливость.
И обязательства. Не стоит злить короля, которому вдруг захотелось поделиться личным.
…просто душно.
…Кэри никогда не бывала во дворце…
…высший свет, и газовые рожки сжигают кислород… они опасны в таком количестве, а дамы часто падают в обморок, из-за духоты и тугих корсетов. Нет оснований не верить королевскому врачу, и все-таки…
…обморок и слабость пройдут. Надо лишь отдохнуть…
…с Кэри остался Виттар.
…и церемония не займет много времени… после церемонии можно будет уйти. Дома станет легче. Белая цапля в ожерелье из серебряных перьев…
- Она не просила, она требовала это треклятое разрешение.
Королева-луна замерла у подножия трона. И Брокк мог бы поклясться, что смотрит она на ступени, укрытые белым ковром, с насмешкой.
- А я предложил ей сделку. Я разрешаю ей вскрыть могильники, она же становится моей любовницей…
Король не умел улыбаться.
- Я думал, она разозлится. Или оскорбится. К пощечине готовился… а она глянула так, оценивающе, и сказала, что согласна. Только у нее условие есть.
Золотая маска следила за Брокком внимательно.
- …она дает мне два месяца, но на эти два месяца я избавляюсь от прочих… дам сердца. Она так и выразилась, про сердце. Правда, уже через месяц заявила, что я - бессердечная сволочь. И в чем-то была права. Но разрешение пришлось дать, хотя мне и не нравится эта ее… страсть к прошлому.
Король задумчиво гладил золотую поверхность маски.
- …и к смертельным болезням. Она выдвинула крайне любопытную гипотезу. Мы не чувствительны к чуме, поскольку слишком иные… а вот люди… ее принесли из иного мира, где не осталось иных рас. Вы ведь знаете, что люди не болеют темной потницей? И черной горячкой? А нас не берет оспа… и корь… и дифтерия, краснуха… многое, из того, что им отравляет жизнь.
Три ступени и трон. Мантия на плечах тяжела. Белые камни в короне луны. Лунные, естественно, какие еще…
…серебро и алмазы.
Остроклювая маска цапли. Улыбка и тень на губах.
Все будет хорошо. Ложь вежливых слов, и нельзя уйти, потому что вряд ли Король пригласил Брокка, исключительно ради беседы о личном. Это так, вступление, которого не избежать.
- С альвами то же самое. Нам чужды их болезни, как им чужды наши… и в то же время мы способны скрещиваться. Единство жизни, так она говорит… полукровкам чума не повредит.
- Радует.
- Язвить ты не умеешь. Не нравится?
- Разве может нравится мысль о том, чтобы уничтожить несколько миллионов…
- Десятков миллионов, - поправил Король.
- Тем более.
- Тебе это кажется циничным?
- Да.
- Но есть и те, кто полагает, что превентивные меры не повредят… мир не так и велик. Всем в нем места не хватит. Скажу так, на сегодняшний день мнения разделились. И я пребываю в некотором… затруднении.
Король-солнце в короне из золотых клинков.
- Вам не хватает моего мнения?
- Твое мнение, Брокк, известно не только мне, - королевские пальцы скользят по золотой кромке, приглушая чрезмерно яркое сияние алмазов. - Мне нужны твоя голова.
- Надеюсь, не отдельно от тела?
Стальной король хмыкнул.
- У тебя чувство юмора прорезалось? Вижу, женитьба пошла тебе на пользу… к слову…
- Ей стало дурно.
Приподнятая бровь и пальцы касаются края губ. Молчаливый вопрос, на который приходится отвечать.
- Обморок.
…от духоты, с непривычки.
У него и самого, давно избегавшего посещать двор в дни празднеств, голова болит. А Кэри - куда как слабее… и Брокк обещал не задерживаться.
Пусть она спит, но ведь он обещал не задерживаться.
И Король понял верно.
- Еще четверть часа, и на церемонию можешь не оставаться.
- Даже так?
- Чего ты там не видел? А присягу… принесешь ее в частном порядке.
Вокруг королевы-луны собирались черные облака. Сверху толпа гляделась на редкость пестрой, разнородной. Алый. И синий. Зеленый… а желтого почти нет. Кто дерзнет соревноваться с королем?
Или королевой?
Она сидит прямо, глядя перед собой, и серебряная маска заслоняет лицо от чрезмерно любопытных взглядов. Многим она не по нраву, королева из ниоткуда, нежданная фаворитка, шагнувшая из постели на трон. Но Король в своем праве, а права уступать он не привык.
- Оружие будет создано, Брокк. С твоей помощью или без оной.
- Будет?
- Уже, - признался Король, неотрывно глядя на жену. Рядом с нею постаревшая Королева, до того дня сторонившаяся балов, гляделась черным неряшливым пятном.
…черного много.
От черноты в висках ломит, но эта боль не столь сильна, чтобы отвлечь.
- Однако я не желаю применять его, - Король поднялся, оставив трость. Он двинулся по узкой галерее, и обнаженные мраморные нимфы напрасно дразнили Его Величество. Каменные прелести не были удостоены и взгляда. - К слову, саму идею я почерпнул у альвов… они немного не успели. Месяц. Или два… может, и того меньше, но в подвалах их Храма нашлось немало презабавных вещей… да и не все лагеря были просто для содержания.
Неприятная тема.
Бархатные портьеры отделяют короля-солнце от подданных, но вряд ли им становится темней.
- Если это успокоит твою совесть, то мы просто успели ударить первыми.
- И теперь вы желаете повторить?
- Не желаю. Но повторю. Если мне не оставят выбора.
Неприметная дверь и пара алебард на стене, не то охрана, не то предупреждение. Дверь распахивается от прикосновения, и сквозняк шевелит тяжелые гардины. Король хмурится.
- Маску забыл… ладно, возвращаться - плохая примета.
Маску принесут. А если и нет, то кто упрекнет Его Величество в нарушении традиций?
- Удалось не только выделить поражающий агент, но и ввести его в стазис, - шаги Короля отдавались в висках гулкими ударами.
Ступенька.
И еще.
Живой огонь, от вида которого к горлу подступает тошнота. И проходит. Надо же, еще немного, и Брокк сам упадет в обморок, что было бы крайне неудобно.
Не на лестнице.
Не в присутствии Короля.
А дышать надо глубже, воздух жжет легкие, заставляя часто сглатывать. Что с ним происходит?
- Я хочу, чтобы ты создал хранилище, - Король останавливается в широком коридоре. - Локальное, наподобие твоих шаров для пламени. И глобальное.
- Почему я?
- Потому что это будет самое надежное хранилище, которое возможно вообразить. Ты сделаешь все возможное, чтобы не допустить случайной утечки.
- Замок на вас?
- На меня, - Король коснулся острой короны и, сняв каплю крови, протянул платок. - На мою жену. И на нашего сына.
- Сколько?
- Полдюжины локусов.
…шары подойдут. Стазис-капсулы с локальными питающими кристаллами… уровень четвертый, чтобы не требовали частой смены… и укрепленная внешняя оболочка. Давно хотелось поэкспериментировать с наслоением контуров.
- Хранилища будет два, - Король зализал царапину. - Одно здесь…
- Второе?
- В долине.
- Время?
- Почти на исходе. Локальные нужны сейчас и… послезавтра Ее Величество отбывают на воды. Поправлять здоровье.
- И Его высочество…
- Естественно.
- Ваша матушка?
Король поморщился.
- Порой она чересчур упряма. И теперь упрямство затмевает разум. Она пытается доказать, что в чем-то превосходит мою Альгрид. Женская ревность… сейчас у них хотя бы временное перемирие. Обе надеются уговорить меня уехать.
…бесполезно.
Он останется, потому что есть Город, и есть материнская жила, чье пение завораживает Стального короля. И он наклоняет голову, не замечая, что растопыренные золотые клинки короны пробивают золотой же сюртук.
Король-солнце.
И его подданные, которые вот-вот предадут короля. И это даст повод…
…суток хватит, чтобы сделать один шар.
…Король знает?
Холодный взгляд, расчетливый. Знает. И ждал до последнего, потому как… не верит? Или в ином дело, в том, что, возможно, нужда в первом хранилище отпадет сама собой.
- Если огонь…
- Ветер идет над огнем, - Король устало оперся на стену. - А Северная башня открыта многим ветрам…
…он придет с запада, в это время года всегда дуют западные ветра, которые выдувают с улиц Верхнего города желтые дымы. Они строят мосты через медлительную грузную реку, перебираются по влажным спинам барж.
Ветер унесет чуму, рассыплет во влажном сыром лабиринте многоэтажек. И жила, выбравшаяся на поверхность, плеснувшая в реку живого огня, не спасет.
Многие погибнут.
…но если выживет хотя бы один зараженный…
- Меня не устраивает ни пафосная смерть, ни очередная затяжная война. Если люди решаться ударить, то…
…три заряда и драконье сердце синхронизатором. Король знает. Он читал доклад.
Но почему не ответил?
- Могу я задать вопрос?
- Почему я просто не ликвидировал угрозу?
Угрозу.
Четыре… пятеро, считая самого Брокка. Чего уж проще. Пять несчастных случаев… одного хватило бы, скажем, на испытаниях. И никто бы не удивился, а те, кто понял, одобрили бы решение.
Молча.
И со всем пониманием.
- Я не буду лгать, что вовсе не думал об этом. Или что твоя ценность настолько высока, что данный вариант я вовсе отмел. Будь я уверен, что дело лишь в вашей пятерке… мне действительно жаль.
Признание - чем не знак высочайшего доверия, правда, сомнительный весьма. И шутка про голову уже давно не шутка, но нет чувства более бессмысленного, нежели обида на королей.
- Мне бы тебя не доставало.
- Не могу сказать того же о вас.
Откровенность за откровенность. И кривоватая улыбка Короля.
- Твой метод достаточно… прост, чтобы обучить кого-то, даже полукровку. Да и… хватило бы бомб, оставшихся где-нибудь в тихом подвале… Торнстен уговаривал применить форсированные методы допроса, но… тот продажный полицейский умер, так и не дав показаний. И даже Торнстен в конце концов признал, что высока вероятность, что я получу труп, но не получу необходимой информации.
Раскрытая ладонь короля уперлась в стену, точно желая эту стену подвинуть.
- И да, если говорить о ситуации в целом, то я был бы не против остановить бойню. Я, знаешь ли, только-только начал от жизни удовольствие получать. Поэтому было бы как-то вот… нерационально самому избавлять себя от тех, кто способен предотвратить взрывы.
Достаточно веская причина?
В сумме - да. По отдельности… на каждую озвученную можно найти довод… и да, Брокк лучший, но далеко не единственный.
Инголф? За ним стоит род, который, пусть и осознает правильность решения, но обиду затаит.
Олаф… тихий безумец, влюбленный в пламя, правда, кажется, в сердце его появился кто-то кроме огня, и пламя ревнует…
Риг…
…обещанная встреча.
- Вижу, ты готов назвать имя?
- Да.
- Доказательства?
- Откуда?
- Ниоткуда, - согласился король, и пальцы выписывали по стене узоры.
- Я не уверен, что не ошибся.
- Но меж тем…
- Инстинкты, - Брокк смял платок и спрятал в рукаве. - Мне не так давно говорили, что инстинктам стоит доверять…
…но хватит ли этого доверия, чтобы обречь Рига на смерть?
- Снова выбор, да, Мастер? Не переживай, я не намерен вот так и сразу избавляться от этой фигуры. Вам же, если не ошибаюсь, пора.
Время, спрятанное в стальном корпусе часов, меж шестеренок и пружин, вновь обманула Брокка. Ему казалось, что времени прошло изрядно, но королевские часы не лгали.
Полчаса.
И Кэри, если Брокк правильно помнил лабиринт королевского дворца, рядом.
Спит. И будет лучше, если проснется она дома.
- Присягу принесут все и сегодня, - Король толкнул дверь и посторонился. - Прошу, Мастер.
…запах молока и младенца, нянек… и металла.
Его Высочество не оставят без охраны, пусть бы он, завернутый в кружево, не понимает, сколь важен.
- Нет, - Брокк отступил от двери. - Прошу прощения, но я не войду…
…потому что чернота бального зала до сих пор давит на виски. И пить хочется… невыносимо просто-таки хочется пить. Король ждет объяснений. Зол? Скорее насторожен, и значит, все-таки доверяет.
- Я очень… странно себя чувствую.
Кивок.
За дверью пятерка нюхачей, как минимум… и королевские алхимики… и охрана, наверняка, охрана есть, но Брокк не желает рисковать.
Ведь можно иначе.
Преклонить колени, оставаясь за чертой порога, над которой повисает кружево силового полога. Его плетение почти совершенно, и эта малость, "почти", мешает сосредоточиться.
- Я, Брокк, райгрэ рода Белого никеля, говоря за себя, род свой и со-родичей…
…слова, которые он однажды произносил, не в коридоре королевского дворца, но в малом тронном зале, под перекрещенными взглядами… друзей? Врагов?
Здесь легче. И слова его слышны там, по другую сторону завесы. Свидетелей достаточно, но… примет ли Король подобную присягу.
Молчит.
- …обещаюсь и клянусь жилой первозданной, железом в крови своей, в том, что хочу и должен своему истинному и природному Всемилостивейшему Великому Государю, и законному Его Величества престола Наследнику…
Светлые глаза, яркие, и темная россыпь родинок кажется чужеродной на бледном детском личике.
- … верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови, и все к высокому Его Величества Самодержавству, силе и власти принадлежащие права и преимущества, узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять…
Выдох. И ноющая боль в груди.
Достаточно ли?
- Я и мой сын принимаем твою присягу.
Достаточно.
И протянутая рука - еще один знак высочайшего доверия…
- Не смею вас больше задерживать, Мастер… - молчаливый вопрос в глазах Короля. И собственное обещание, сдержать которое придется.
- Завтра.
Дрожит натянутый нерв материнской жилы. Слышит ли ее Король? Несомненно. Но хватит ли у него сил ее подчинить?
…и захочет ли он…
Нельзя не верить своему королю, вот только верить не получается. И Брокк отступает, он уходит обманчиво пустыми коридорами, почти бежит, стараясь отрешиться от голоса геральдических рожков.
- Мастер, - женщина в костюме черного ворона выступает из тени колонны. Черное платье и короткий черный плащ без рукавов. Черные кружевные перчатки на белых руках. Черный воротник и черная маска… от вида черноты мутит.
- Возьмите, Мастер, - она протягивает бокал, к счастью, не черный.
- Лэрдис?
- Мне показалось, тебе хочется пить.
- Что там?
- Возьми, станет легче, - за маской бледное лицо, ненапудренное, и оттого ли, или же из-за чрезмерно яркого света, выглядящее старым.
А пить и вправду хочется безумно.
- Пей, - она смотрит, считая глотки…
…вода имеет кислый вкус, и кислота эта остается во рту, странным образом усмиряя жажду. Дышать и то становится легче.
- Перчатки должны были тебя защитить, - Лэрдис принимает пустой бокал, вертит в тонких пальцах, а затем пальцы разжимаются, и бокал падает на каменный пол.
Звенит стекло.
- С другой стороны, если бы не эта твоя привычка… знаешь, я ведь давно тебя ищу.
- Что происходит?
Хриплый голос, надсаженный.
- Сейчас? Мы разговариваем… чуть раньше я спасла тебе жизнь… а еще немного раньше, ты едва с нею не расстался. И это было бы весьма печально, как для меня, так и для моего друга. Он, знаешь ли, очень на тебя рассчитывает.
Кэри.
И дурнота ее внезапная.
- Ты…
- Тише, - Лэрдис делаешь шаг назад и прижимает кружевной палец к губам. - Ты же не хочешь, чтобы наши дела стали достоянием общественности? Более того… ты же понимаешь, что твоей жене… понадобится помощь.
Кружевной воротник хрустит в железной рук, а кожа мнется беззвучно.
Маска падает, прикрывая осколки бокала.
Лэрдис пятится. Она отступает, вцепившись в его руку, и пальцы царапают ткань, не способные за нее зацепиться. Она хрипит, хватает воздух бледными губами.
Поднимается на цыпочки.
Бледнеет.
И все равно улыбается.
- За что? - Брокк ослабляет хватку, хотя больше всего его тянет вырвать ей горло.
- Осторожней. Если убьешь меня, умрет и она. Мы же этого не хотим.
Улыбка.
И смех, больной, захлебывающийся. Хриплый.
Женщина, прижатая к колонне, больше не пытается вырваться. Она сама тянется к нему, зацепившись за взгляд.
- Ты и вправду любишь эту девочку, Брокк… настолько любишь… хотя, это еще вопрос, насколько. Мы посмотрим, на что хватит твоей любви… вы все о ней красиво говорите, но когда доходит до дела… сколько продержалась твоя любовь? До появления первой смазливой мордашки?
- Значит, из ревности?
Не ответила, провела рукой по его губам.
- Извини, я не хотела, чтобы ты пострадал… или вру, хотела. Никто не любит, когда ему причиняют боль.
- Ты сама себе делала больно.
- Сама? О да, мой муженек тоже постоянно это твердит. Я сама во всем виновата! - она почти кричала. Злость, исказившая черты лица Лэрдис, отняла красоту. - Ну же, прочти мне мораль?
- Противоядие.
- Ты выпил, - издевательский смешок. - И еще, Брокк, если ты думаешь, что сдав меня, спасешь свою женушку… ошибаешься. Я лишь посредник.
Руку пришлось разжать.
- Вот так лучше, - Лэрдис потерла горло. - Ты мне синяков наставил, глупый…
- И что я должен сделать?
- Откуда мне знать? Говорю же, я лишь посредник… к слову, если бы твоя распрекрасная женушка не принимала бы подарков от посторонних, ничего бы с нею не произошло. Вот.
Белый конверт, запечатанный сургучом.
И жестяная коробка из-под монпансье.
- Того, что здесь, хватит дня на два… а там все будет зависеть от того, насколько точно ты следуешь инструкциям.
- Сука.
- Увы. Порой приходится. Ты же знаешь, что мой муженек урезал мое содержание? Сказал, что мои выходки ему надоели… а красивой женщине деньги нужны… поэтому не стоит обижаться, Мастер…
…черная маска.
И черные крылья. Конверт. Коробка в руке. Желание свернуть шею…
…не сейчас.
- Поторопись, - Лэрдис наклонилась за маской. - Мне кажется, что сейчас тебя очень ждут… и да, от Виттара советую избавиться. Лишнее внимание нам совершенно ни к чему, тем паче внимание Короля. Ты же понимаешь, что ее он не пощадит…
Кэри горела.
Она лежала с открытыми глазами, в которых металось пламя. Расплывшиеся зрачки в узком кольце радужки. Бледная влажная кожа. Сухие губы.
И ледяные ладони.
- Закройте дверь, Мастер, - Виттар сидел на корточках у кровати, напряженно вглядываясь в окаменевшее лицо Кэри. - И заприте. Для надежности.
Он встал и, захватив Кэри за запястья, потянул.
Она села.
Кукла.
- Это…
- Яд, Мастер, - Виттар отпустил ее руку, но лишь затем, чтобы аккуратно перехватить, повернуть тыльной стороной ладони, на которой проступала металлическая вязь. - Весьма и весьма поганый яд. Где вы его подцепили?
…мальчишка на площади. И черная роза, которую Кэри принимает, смущаясь. Она розовеет, словно оправдывается за эту свою слабость.
И держит розу.
Долго держит эту проклятую черную розу.
- Рассказывайте.
- "Железная пыль"… старый рецепт, честно говоря, я полагал его утраченным… старуха Ольмер не любила делиться родовыми тайнами, - Виттар позволил Кэри лечь и глаза закрыл, пояснив, - чтобы не пересохли.
- Она…
- Нас не слышит. К сожалению. Или к счастью.
Он наклонился, подняв с ковра белые перчатки. Брал черед платок, и держал на весу, вглядываясь в полупрозрачную тонкую ткань.
- В целом, довольно-таки нестойкая субстанция. Распадается в течение четверти часа… для людей абсолютно безвредна…
Перчатки отправились в огонь.
- А вот нам хватает и малости. Впитывается через кожу. И связывается с железом в крови.
Виттар отвел взгляд.
- Я не знаю, кому вы настолько перешли дорогу, но…
- Шансов нет, верно?
Разве что коробка из-под леденцов в рукаве. И конверт, запечатанный сургучом, в котором озвучена цена жизни Кэри.
- Шанс есть, - Виттар отступил от кровати. - Я не хочу вас обнадеживать, но… леди Ольмер умела делать не только яды… к сожалению, эта достойная дама уже лет пять, как отошла в мир иной. Но… шанс есть, Мастер. Надеюсь, его хватит, чтобы вы не натворили глупостей?
- Я постараюсь.
Обещание, которое ничего не стоит.
И холодный расчетливый взгляд Виттара.
- Сколько у нас времени?
Брокк протянул коробку, в которой перекатывался белесый нафталиновый шарик.
- Дня два, - собственный голос был чужим.
- Два дня… уже неплохо. За два дня многое можно успеть. И еще, Мастер, я надеюсь, что вы понимаете… ее в любом случае не оставят в живых. Что бы вы ни сделали, не оставят… поэтому…
- Не натворить глупостей.
- Именно.
Два дня жизни в жестяной коробке, расписанной желто-красными цветами.
Не наделать глупостей…
…в живых не оставят…
Кэри дышит глубоко, спокойно, она даже улыбается и глаза открывает. В них Брокк видит себя и серые капли застывающего железа. Оно расползается по янтарю, съедая желтизну.
…белый шарик растворяется в воде, мутные хлопья оседают на дне бокала, и Брокк размешивает их пальцем. Ему страшно пролить хотя бы каплю.
Виттар держит голову Кэри, а зубы ей приходится разжимать. И она стонет, плачет почти…
…руки дрожат.
Глоток за глотком, и Кэри пьет жадно. Ей жарко, и на висках проступают крупные капли пота.
- Она будет спать, - Виттар стаскивает плащ. - И быть может, завтра ей покажется, что она выздоровела, но это не так… я не столь хорошо разбираюсь в ядах, как леди Ольмер, но… эта пакость так просто не вывести.
Два дня.
Не наделать глупостей. И Виттар будет молчать, из чувства долга и, быть может, вины, которое может дорого ему обойтись. Он обязан донести…
…и изолировать Брокка.
Рискует.
Ведет кружным путем к экипажу.
- Мастер…
- Я помню.
…вскрывать конверт глупо.
И молчать.
Нарушать молчанием недавнюю присягу… доверие… но этого доверия не хватит на то, чтобы спасти Кэри.
- Хорошо. И еще, ее будет мучить жажда, но чистую воду давать нельзя. Разбавленное вино… или что покрепче, алкоголь отчасти снимает симптомы. И комнату похолодней. Не бойтесь, она не замерзнет. Чем ниже температура, тем больше времени.
Она очнулась уже дома.
- Мне жарко… я в обморок упала, да?
- Да.
Кэри вздыхает.
- Опозорилась?
- Нет… что ты… просто стало дурно… так бывает.
…металлическая вязь на ее ладонях растворилась.
Почти.
И руки теплые, живые.
- Мне и сейчас как-то… я спать хочу.
- Спи.
- А ты…
- А я здесь.
- Не уйдешь?
- Никогда.
- Только одеяла не надо, пожалуйста… жарко очень… и пить… Брокк…
Разбавленное вино.
И одеяло, сброшенное на пол. Подушку она обнимает, выглядит такой беззащитной… проклятье!
…не наделать глупостей.
- Закрывай глаза, родная. Я расскажу тебе сказку…
- О чем?
- О драконах…
…и стеклянной сфере, которая менялась под руками Брокка. Слой за слоем, трансформируя саму структуру стекла.
- Ты про сказку забыл, но… - Кэри морщит нос. - Ничего страшного, я просто посмотрю, как ты работаешь… у тебя такое выражение лица… сосредоточенное очень. И снова хмуришься.
- Извини.
…присяга и Стальной король.
Луна-королева.
Башня, открытая всем ветрам… чума, запертая в стазисе. Жила водяная, жила огненная… город, который знать не знает, что дважды умрет, если Брокк ошибется.
…яд.
Противоядие.
Белый конверт, и сургучная печать крошится в пальцах. На часах - четверть пятого утра. В голове пустота, и сил почти не осталось. Ловушка для чумы вытащила все.
В конверте лист.
Место.
Время.
И слабая надежда, что глупостей он все же не наделает.
…Виттар из рода Красного золота опоздал на два часа.
- Вот, - он протянул запаянную склянку, на которой перекатывались белые шарики. - По одному утром и вечером, растворяя в вине, минимум три дня… лучше, если пять. Само по себе оно совершенно безвредно.
Он потер слезящиеся глаза.
- Извини, что так долго, но… сам понимаешь, к некоторым делам помощников привлекать не стоит.
Брокк кивнул.
Он не знал, что еще сказать.
- Я пришел слишком поздно, - Виттар сам все понял.
- Смотря для чего, - склянку с шариками Брокк держал бережно. - Кэри жива. И жить будет.
- Уже хорошо…
- И руки у меня теперь развязаны…
…почти, потому что тот, кто пригласил на встречу, был весьма предусмотрителен.