Хронологию восстановили

Лёха уставился на телефон непонимающим взглядом. То, что от него ушла Сашка, он понял по отсутствию её вещей. И то, она забрала не всё, и значит, точно вернётся. Почему ушла жена, он тоже понимал. Вчерашняя пьянка затянулась, да и вообще он стал часто зависать вместе с пацанами, да ещё потом вёл себя, как настоящая свинья. Сейчас он помоется, побреется, наденет чистую одежду и пойдёт к Тамаре Петровне, своей «любимой» тёще.

От мыслей о матери Сашки Лёху скривило. Какая же она у неё стерва, за дочку готова всех порвать. Сколько раз уже он выдерживал этот ураган обвинений и оскорблений в свой адрес, сколько раз Сашка сама старалась утихомирить мать и защитить мужа. И не смотря на всё это, при малейшем их конфликте Саша бежала к мамочке.

— Здравствуйте, Тамара Петровна, я за Сашей, — репетировал он перед зеркалом, намыливая щёки гелем для бритья.

Улыбка была совсем недружелюбной, в глазах откровенное презрение, не поверит, ей богу не поверит. Может сначала позвонить? Обрадовавшись хорошему варианту, Лёха быстро нашёл номер жены. Конечно же, трубку никто не брал. Следующий звонок был адресован тёще. Тоже без ответа. Ну ладно, значит, от скандала не отвертеться, и он продолжил сборы.

Тут на телефоне пикнула смс-ка, в надежде, что это от Сашки он схватил трубку и увидел на экране короткую надпись: «Поезд прибывает в 19–20 на Казанский. Встречай»

Он совсем забыл про Милку, что там она ему втирала? Что они с женой к ней позавчера ездили, что Сашку надо найти и ни в коем случае не встречаться с пацанами. Какой бред. Видать она там в своей деревне совсем кукухой съехала, и теперь едет сюда сама, да еще и встретить её нужно. Лёха посмотрел на часы. Одиннадцать утра, ладно, успеет со всем разобраться. Сначала за Сашкой.

Приехав на Садовую, Лёха поднялся на лифте на 9 этаж и, предварительно выдохнув и нацепив улыбку, позвонил в дверь. Никто не спешил открывать. Он звонил снова и снова, пока до него не дошло, что дома никого нет. Где же они?

Спустившись вниз, он сел на лавочку у подъезда и стал ждать. Всё равно придут. Полуденное солнце нещадно пекло голову, похмелье сушило и заставляло подрагивать пальцы рук. «Надо купить водички», — подумал Лёха и хотел уже встать со скамейки, как услышал знакомый голос:

— Явился? Как всегда прощения просить, оправдываться, эх… — Тамара Петровна была какой-то странной. Где презрительный голос? Где витиеватые ругательства в его адрес? Почему просто прошла мимо?

— Тамара Петровна, здравствуйте, а где Саша? Я звонил-звонил, а дверь никто не открыл, — догнал он тёщу и придержал металлическую дверь подъезда, пока та входила.

— И не откроет, — грустно сказала она, — Сашку в больницу положили. Если бы был вчера вечером дома, знал бы.

— А что с ней, вроде всё в порядке было, — забеспокоился парень.

— Лёш, я тебе сейчас скажу, только ты не обижайся, ты такой придурок. Вот угораздило мою дочь в тебя влюбиться, да ещё замуж за тебя вышла, а теперь и сына носит. А ты как был раздолбай, так им и остался.

Лёха последовал за женщиной в лифт, а потом и в квартиру хотел зайти, но она решительно преградила ему дорогу.

— Она твоя жена, имеешь право знать. Езжай в девятую городскую, туда её положили. У врача сам всё узнаешь, а я с тобой даже разговаривать не хочу, — и Тамара Петровна захлопнула дверь прямо перед носом опешившего зятя.

— Тамара Петровна, откройте, — начал колотить он в дверь, но оттуда раздалось громкое «Уйди!»

Делать нечего, раз с тёщей не получилось, узнает всё у врача. До девятой городской больницы недалеко.

— Я к Поспеловой Александре Сергеевне, — сунул он голову в окошко регистратуры.

— Поспелова в гинекологии, второе крыло, третий этаж. Доктор Васильев, сначала к нему, а он уже дает пропуски на посещение, — ответила молодая регистраторша.

— Спасибо, — на автомате ответил Лёха и пошёл во второе крыло.

На третьем этаже стоял турникет и кнопка вызова врача. Лёха нажал и приготовился ждать. В больницах никогда не бывает быстро, тем более с посетителями, это он знал наверняка. Наконец в проходе показался немолодой уже доктор, примерно лет шестидесяти.

— Кто и к кому, — задал он безразличным тоном привычный вопрос.

— Муж к Поспеловой, — также ровно ответил Лёха.

Врач оценивающим взглядом окинул парня с головы до ног, пожевал губы и, хмыкнув, уточнил:

— Мать её только ушла, беременная отдыхает, и беспокоить её сейчас нельзя. Весь необходимый материал для исследований мы взяли, результаты будут не раньше, чем завтра. Больше ничего сказать не могу, — доктор собрался уходить.

— Подождите, подождите, пожалуйста, — попытался задержать его Лёха. — Я с тёщей в контрах, она мне ничего не говорит, расскажите хоть вы. Что с Сашкой произошло? Почему её в больницу положили?

— У вашей супруги асфиксия невыясненного происхождения. При осмотре не выявлено ни инородных предметов в дыхательных путях, ни отёков, мешающих дыханию. Но тем не менее у неё ярко выраженное кислородное голодание и периодические приступы удушья. Мы наблюдаем за ней, есть вероятность отторжения плода, но пока мы справляемся с этим.

Лёха стоял, выпучив на доктора удивлённые глаза:

— Доктор, а с чего это? Всё же нормально было, вчера ещё она себя хорошо чувствовала? Она что-то говорила, рассказывала? Почему она задыхается?

— Молодой человек, её к нам на скорой без сознания доставили, она ничего не рассказывала. Приходите завтра, будут готовы анализы, может картина станет яснее. До свидания, — и доктор быстро удалился к себе в кабинет.

* * *

Поезд медленно подъезжал к вокзалу. Милка закинула на плечо дорожную сумку и направилась в тамбур. Хотелось выйти первой, она так устала от давящего фона из чужих мыслей и эмоций попутчиков, что, не успев приехать, уже так скучала по родной деревне. Там было тихо.

Через окно она заметила, стоящего на перроне Лёху. Вид у него был потерянный. Что-то случилось. Выйдя из поезда, Меланья сразу направилась к парню.

— Привет, — поздоровалась первой она, — как дела?

— Мил, ты зачем приехала? — не ответив на её приветствие и вопрос начал нападать Лёха. — Тут итак проблем выше крыши, а ещё ты со своими просьбами. У меня жена в больнице, врачи не знают что с ней. Я весь на нервах, а ты меня спрашиваешь «как дела». Зачем позвала?

— Понятно, — задумчиво произнесла Мила, — значит, ничего не помнишь? Когда последний раз с пацанами собирались?

— Вчера, а тебе какое дело? Чего я вообще тут с тобой разговариваю? Всё, встретил, пока! — он развернулся и собрался уходить, но Меланья остановила.

— Стой, — приказала она. — Сними крест с груди и мне дай, сейчас же! Лёха, ты меня знаешь, не испытывай моё терпение.

— Да пошла ты, — плюнул он на перрон, сорвал с груди цепочку с крестом и бросил в ноги Милке. В голове тут же началась карусель, ноги перестали слушаться, Лёха спотыкнулся и рухнул всем телом на асфальт.

Падая, он сумел сгруппироваться и не разбить голову. Удар об асфальт получился сильным, но без последствий. Охнув от боли, Лёха сел и потёр ушибленные места.

— Зачем ты это сделала, — со злостью выругался он.

Постепенно головокружение отпускало, картинка перед глазами приобретала чёткие формы, и парень наблюдал, как Мелана, обернув руку пакетом, поднимает с земли его крест.

— Идти можешь? — коротко спросила она.

— Да, — он осторожно встал, стараясь не делать резких движений.

— Там лавочка, пошли, сядем, поговорить надо, — и она первой направилась в указанном направлении. Лёха, как послушный телёнок, побрёл следом.

— Что вчера было? Рассказывай, вспоминай всё что узнал, — Мила выжидающе смотрела на своего бывшего парня.

— Ничего особенного, выпивали с парнями, — буркнул Лёха.

— Кто проставлялся? Какая была причина вашего сборища? — выуживала Меланья информацию.

Лёха задумался, действительно, зачем они вчера собирались? Какой был повод? В голове медленно начали вырисовываться нечёткие картинки воспоминаний.

— Дай руку, — приказала Мила и положила свою ладонь на Лёхину. — Сейчас быстрее пойдет, продолжай вспоминать.

Парень нахмурился, пытаясь ухватить ускользающие мысли, ничего не получалось.

— Откинься, закрой глаза и расслабься, — продолжала командовать рыжая.

Лёха послушался и ощутил лёгкое жжение ладони, на которой была её рука. Жжение усиливалось и распространялось от кисти вверх по предплечью, в плечо, в шею и в голову. Он вспомнил, как они ржали над Слоном. Вспомнил, как Малой просил не орать громко, чтобы соседи ментов не вызвали. Вспомнил одиноко сидящего на диване Леща. Это же он достал литруху. А что было перед этим? Лещ не из тех, кто просто так поить будет. Он что-то говорил, вернее Лёха у него что-то спрашивал…

— Чёрт, Милка, чего ты меня мучаешь? Ну набухались вчера, какая разница, что за цель. Лещ пойло поставил, все пили, весело было.

— Закрой глаза и вспоминай дальше, это важно, — не давала она расслабиться.

Лёха вспоминал. Все вспоминали схрон в доме колдуньи, Слон замёрз, Малой чуть не убился, Нерв ржал над сушеными лягушками. Что делал Лещ? Искал что-то на дне пустого сундука. А Лёха спросил его, что он там нашёл. А зачем он его спросил? Потому что Лещ взял вещь колдуньи…

— Б..ть, — с остервенением крикнул Лёха так громко, что проходящие мимо оглянулись. — Это же он виноват. Это он что-то взял, и он приказал нам забыть, вот сучара, я его порву, — Лёха вскочил со скамейки, бросив руку Меланьи. — Мил, спасибо тебе, я пошёл его убивать.

— Сел обратно, живо, — прикрикнула на него Милка. — Дальше вспоминай.

Лёха с опешившим видом вернул седалище на деревянные доски лавочки и снова протянул ладонь рыжей.

— А что ещё то вспоминать? Всё ж теперь понятно.

— Вспоминай, что Лещ Сашке дарил.

Картинки весёлой пацанской жизни замелькали в обратном порядке. От того, что всплывало в памяти, Лёха обхватил голову руками и начал обзывать себя самыми последними словами. Он вспомнил, сколько раз Сашка просила его о помощи, вспомнил их походы к различным экстрасенсам, бабкам и прочим лекарям. И каждый такой визит заканчивался выяснением отношений с пацанами, попойкой и полным забвением.

Бедная его девочка, сколько она уже это терпит. И ведь каждый раз она ему снова и снова верила, возвращалась, любила, и опять просила о помощи. Это был замкнутый круг. А теперь она в больнице. Конечно же врачи ей не помогут, они ей просто не смогут помочь. Помочь должен он, он должен заставить этого предателя вернуть старухе то, что она требует. Как это сделать?

— Мил, как мне заставить его вернуть чужое? Вдруг он снова затеет пьянку? Сашку нужно срочно спасать, может ты сходишь к ней, поколдуешь там или ещё что-нибудь…

Умоляющим взглядом он смотрел на рыжую ведьму и, не переставая, ругал сам себя.

— Лёш, вспоминай, что тогда Лещ дал Сашке? Она рассказывала, что старуха к ней явилась сразу после вашего похода в этот дом. Значит, он должен был ей что-то дать в тот вечер.

Лёха скрипел мозгами, выуживая то, что было давно и по нескольку раз забыто.

— Он тогда конфеты купил, когда мы за бухлом в магазин заезжали. Мы над ним ещё ржали, а он сказал, что к даме в гости без сладкого нельзя. Прям с порога и вручил ей эту коробку. Вот падла.

— Ну вот, хронологию восстановили, теперь держись от него подальше. Сначала Сашку вытянем, потом и с Лещём займёмся, — Милка поднялась со скамейки и пошла по перрону в сторону выхода в город.

— Эй, ты куда, а я, а Сашка, не бросай? — взмолился ей вслед Лёха.

— Отдохнуть и подумать нужно. Пришли мне адрес больницы, где твоя жена лежит, завтра утром к ней поедем. Всё, пока! — и она зашагала дальше, оставляя парня наедине с кучей его неприятных воспоминаний.