Глава 47

Я проснулась от ощущения легких поглаживающих прикосновений к моим запястьям. Открыв глаза, тут же утонула в бескрайней черноте сияющего взгляда Оливера.

— Я разбудил тебя, сокровище мое? — мягко спросил он, невесомо целуя мои губы. — Прости, не удержался. До сих пор поверить не могу, что теперь ты моя законная супруга. И никто больше не сможет разлучить нас. Как ты себя чувствуешь?

Улыбнулась ему в ответ и прислушалась к себе. Небольшое саднящее ощущение доставляло незначительный дискомфорт. Послав импульс целительной энергии в свое тело, быстро убрала его.

— Теперь все в порядке, — ответила, сосредоточенно рассматривая проступившие на наших запястьях серебристые брачные узоры, сменившие обручальные белые.

— Я рад! — широко и искренне улыбнулся он. — Давай перекусим? Я уже не помню, когда мы ели в последний раз.

Быстро поднявшись на ноги, Оливер направился на выход из палатки, совершенно не стесняясь своей наготы. А я залюбовалась его статной атлетической фигурой. Честно говоря, все произошло настолько внезапно, что я до сих пор с трудом осознавала и свой новый статус, и новую ступень в наших отношениях с Сианским. Но долго раздумывать над случившимся мне никто не дал. Оливер вернулся в палатку, неся наши рюкзаки.

Села, замотавшись в одеяло, и начала разбирать припасы. Быстро поделив еду, приступили к скромной трапезе. Аппетит был просто зверский. Мы действительно очень давно не ели. Утолив первый голод, достала из рюкзака сочные фрукты, которые прихватила в качестве десерта, сняла стазис и с удовольствием откусила.

— Ммм, вкуснятина! — восторженно простонала, закатив глаза. — Хочешь кусочек?

Вскинув глаза на Оливера, даже жевать перестала от того, как он на меня смотрел. Как будто хотел съесть меня, а не предложенное лакомство.

— Я хочу совершенно другого, — хрипло ответил он, придвигаясь ближе ко мне. — Но ты так аппетитно ешь, что и от фруктов не откажусь.

С этими словами он преодолел последнее расстояние, разделявшее нас, и жадно поцеловал, забирая кусочек десерта прямо из моего рта и собирая языком сок с моих губ.

— Действительно, вкуснятина! — блаженно прикрыл он глаза.

Я смотрела во все глаза на Сианского и с трудом узнавала всегда ироничного и насмешливого ненаследного принца Айдарии. Передо мной был совершенно другой мужчина: сильный, нежный, заботливый, надежный, открытый и искренний. Или он всегда таким был? Просто я этого никогда раньше не замечала.

— Ты так сладко кушаешь, моя хорошая, — глухо проговорил он, глядя куда-то в район моей груди. Проследив за его взглядом, увидела, что одеяло немного сползло, и теперь розовый сосок призывно выглядывал наружу. — Так и хочется к тебе присоединиться.

Более не говоря ни слова, Оливер припал к моей груди и захватил дразнящего проказника в плен своего языка и губ, лаская и посасывая его. Волна сладкого томления тут же накрыла меня, и я выгнулась ему навстречу. Десерт был забыт и отложен в сторону. Нам обоим хотелось иного сладостного удовольствия.

Не переставая ласкать мою грудь, Оливер накрыл мои губы жарким поцелуем, увлекая мой язык в водоворот манящих ощущений.

— Нет, определенно эти фрукты нужно ввести в наш повседневный рацион, — вынес вердикт он, на секунду оторвавшись от меня, чтобы с новыми силами взяться за изучение моего ушка и изгиба шеи.

— Оливер, — задыхаясь от будоражащих ощущений, обратилась к нему, — сними щит. Хочу чувствовать тоже, что и ты.

Приподнявшись надо мной на вытянутых руках, принц внимательно посмотрел мне в глаза, а я замерла в ожидании, с надеждой и доверием глядя на него. И он откликнулся на мою просьбу. Развеяв щит, с удвоенным рвением принялся снова меня ласкать. Открыв свое сознание, я буквально была сметена лавиной ощущений этого потрясающего мужчины. Страсть, вожделение, нежность, забота, преданность и всепоглощающее желание соединиться со мной в общем полете на вершину удовольствия. Более не тратя времени на раздумья, начала отвечать на его прикосновения, стремясь не только получать, но и отдавать в ответ. Мне до дрожи в коленях хотелось почувствовать то, что испытает мой мужчина, когда я сама буду прикасаться к нему.

Обвив его шею руками, притянула к себе и прикусила мочку уха, а потом язычком прошлась по всем его изгибам, снова слегка покусывая в конце. Услышав глухой стон Оливера, и получив от него волну сладостных ощущений, стала покрывать легкими поцелуями все его лицо, намеренно не прикасаясь к губам. Уловив волну нетерпения, нарочито медленно очертила языком контур его губ, в конце резко куснув верхнюю. Вспышка удовольствия стала мне наградой, что тут же отозвалось спазмом предвкушения внизу моего живота.

Надавив на плечи мужчины, вынудила его откинуться на спину. И теперь мне уже ничто не мешало вдоволь насладиться исследованием его мощного тела. Удобно расположившись рядом, начала прокладывать дорожку из поцелуев по его шее. Безошибочно найдя чувствительное местечко, где в бешеном темпе билась жилка, прикусила его, сразу же зализав. Новая волна возбуждения накрыла Сианского, а заодно и меня вместе с ним. Поначалу он еще пытался ласкать меня в ответ, но быстро сдался под натиском испытываемых ощущений. А я получала неимоверное удовольствие от восприятия его чувств, чуть ли не большее, чем от своих собственных.

Но мне было бесконечно мало всего этого. Поэтому я устремилась к широкой груди Оливера, покрывая ее легкими прикосновениями губ, очертила языком ореол соска, прошлась пальчиками по напряженному животу, в конце усилив напор и немного прочертив по коже ноготками. От чего Сианский резко подался бедрами вперед, предлагая мне перейти к более интимным ласкам. Волна его возбуждения снова накрыла меня, усиливая мое собственное томление. Но я еще не до конца поняла, что же именно является наиболее чувствительной зоной груди этого мужчины. Поэтому снова очертила языком твердый сосок и прикусила его, а второй такой же сдавила, перекатывая между пальцами. Новая вспышка наслаждения и вожделения отозвалась очередным усилением спазма внизу моего живота.

У меня уже все ныло от желания немедленного наполнения, но мне хотелось, чтобы Сианский просил меня, так же, как я его недавно умоляла. А посему стала прокладывать дорожку из поцелуев по его животу вниз, поглаживая рукой внутреннюю сторону мускулистых бедер. Затем перейдя шаловливыми пальчиками на округлости, слегка сжала их. Оливер снова выгнулся и ударил бедрами мне на встречу. Когда я уже была готова накрыть ртом его естество, он действительно не выдержал.

— Не смей, Мел! — прохрипел он, рывком садясь, хватая меня за плечи и укладывая на спину. — Я на грани, одно твое движение манящим ротиком, и я не выдержу, так и не дойдя до основного действа. Я все еще не могу забыть своего позора в ванной, а ты уже снова испытываешь мою мужскую гордость на прочность. Ведь потом опять обвинишь меня в том, что я мало стараюсь.

— В ванной ты был не подражаем, — подначила его, посылая волну своего возбуждения, от которой Оливер вздрогнул, как от внезапного удара. — Старайся лучше, тогда и нового конфуза не случится.

— Ах, ты маленькая хулиганка! — прорычал он, нависая надо мной. — Сейчас ты ответишь мне за все.

Рассмеявшись в голос, послала новую волну своего желания и ощущение томления внизу живота. Это стало последней каплей, Оливер, как одержимый, набросился на меня, рывком войдя внутрь разом на всю длину, от чего я выгнулась дугой, оглушительно застонав. Наращивая темп с каждым новым движением, он совсем скоро уже пульсировал внутри меня, от чего я тут же достигла пика вслед за ним. И мы вместе затихли, крепко прижимаясь друг к другу.

— Чувствую себя каким-то несдержанным мальчишкой, который впервые познал близость с женщиной, — устало проговорил он, укладываясь рядом со мной, и подгребая меня к себе под бок сильной рукой.

Мне же вообще ничего говорить не хотелось, поэтому я просто кивнула в ответ и прикрыла глаза. Оливер же склонился к самому моему уху и едва слышно прошептал:

— Я люблю тебя, Мел. Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя.

От его слов сон, как рукой сняло. Я шокировано распахнула глаза и, казалось, даже дышать перестала.

— Оливер, я… — начала я, даже не зная, как на такое реагировать.

— Тсс, родная моя, — приложил он палец к моим губам. — Ничего не отвечай сейчас. Я и сам прекрасно знаю, что ты не любишь меня. Но я сделаю все, что только возможно, чтобы ты была счастлива рядом со мной. И, может быть, когда-нибудь ты сможешь ответить мне взаимностью. Я искренне надеюсь на это.

— Оливер, обещаю тебе, — приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза, — что никогда не предам тебя, и всегда буду поддерживать, чтобы ты ни сделал.

— Это уже не мало, мое сокровище, — тепло улыбнулся он, привлекая меня к себе и укладывая мою голову на свое плечо. — Знаешь, у меня ведь тоже есть одна крайне неприятная особенность дара. Я всегда знаю, если мне лгут. Просто очень остро чувствую это. Когда мне было четырнадцать, мы с Алистером тренировались на берегу озера в дворцовом парке. Устав рубиться на мечах, мы решили отдохнуть и начали в шутку толкаться и задирать друг друга. Не заметив, мы слишком близко подошли к воде. При очередном толчке я не удержался и упал в воду, а там было довольно глубоко. Моя нога за что-то зацепилась, и я не смог всплыть на поверхность. Уже почти потеряв сознание, я почувствовал пробуждение дара и смог выбраться из воды. Тогда долго выясняли, что же могло произойти. И каково же было мое изумление, когда я почувствовал, что мой родной брат нагло врет, утверждая, что вовсе не специально толкнул меня в воду и потом всеми силами пытался мне помочь, силясь вытащить на поверхность. Я ведь искренне любил Алистера и во всем хотел походить на него. Ведь он с детства был всеобщим любимчиком, во всем дворце не было человека, который бы ни восхищался его красотой и талантами. А после пробуждения дара я словно прозрел, поняв всю двуличность и лживость натуры брата.

Я молча слушала откровения своего супруга, понимая всю важность этого момента для нас обоих. Нам еще только предстояло узнать друг друга и научиться принимать такими, какие мы есть на самом деле. И я была безмерно благодарна Оливеру за то, что он осмелился сделать этот важный шаг мне навстречу.

— Сложно передать словами, каково это для подростка, ощущающего ложь, расти во дворце, где все буквально пропитано враньем. Я стал замкнутым и начал избегать каких-либо контактов с людьми. В то время моими самыми верными друзьями стали книги, которые никогда меня не обманывали. Каким бы отцом для нас не был Император, но сейчас я ему искренне благодарен за то, что он единственный тогда нашел подход ко мне и вытянул правду. Поняв, насколько ценный для династии дар во мне пробудился, отец сделал все, чтобы меня окружали наставники, отличающиеся не только высшим уровнем дара и высоким магическим мастерством, но и обладали честностью и неподкупностью. Эти люди стали для меня примером для подражания. Правда, магистр Велинис уже тогда отличался скверным характером, и мы с трудом ладили.

При упоминании наставника на сердце у меня потеплело. Совсем скоро я смогу снова увидеть и его, и своих родных. Ведь мое официальное представление общественности состоялось, значит, теперь можно будет многое изменить в моей жизни.

— Все свое время я посвящал учебе и тренировкам, поскольку общение с другими людьми переносил с большим трудом. Отец уже тогда готовил меня для того, чтобы в будущем я мог занять пост главы тайной разведки и департамента внутреннего порядка страны. Это ведь какие перспективы для правителя открываются, когда этими ведомствами управляет человек, способный отличить ложь от правды. А я был не против, понимая, что мне в любом случае придется занять какое-то место в жизни, а здесь я буду слушать вранье хотя бы с пользой для окружающих. Постепенно мои наставники смогли вернуть меня к более или менее нормальной жизни. Но я все еще с трудом мог переносить общение с людьми. Именно тогда у меня появилась привычка всегда выставлять щит. Только он и помогал спасать мой мозг от постоянного восприятия правдивости чужих слов. Как только я научился этому, жить стало легче. Но я рос ожесточенным человеком, презирая большинство окружавших меня людей. С годами я научился использовать свой дар против них. Как только я понимал, что человек мне врет, я мог взять и высмеять его без зазрения совести, часто в присутствии посторонних. Меня возненавидели за это и стали бояться и сторониться. А меня это устраивало.

Я слушала Оливера, не перебивая. Мне хотелось разделить с ним тяжесть, лежащую давним грузом на его душе, и я окутывала его волнами тепла и поддержки. А он гладил меня по растрепанным волосам и продолжал свой рассказ:

— Мои отношения с женщинами, наверное, были обречены на провал изначально. Впервые я влюбился, только-только войдя во взрослую пору. Она была старше меня и казалась идеальной во всем. Боясь разочароваться в объекте своих чувств, я не снимал рядом с ней щит. Но когда дело дошло до нашей первой близости, я не выдержал и захотел узнать, что она чувствует рядом со мной. Это было самой фатальной ошибкой в моей жизни. Оргазм она имитировала, при этом заверяя юного любовника, что лучше него нет никого на свете. И чувство любви в моей душе сменилось омерзением. Я тогда долго не мог прийти в себя и старался избегать представительниц прекрасного пола. Но против природы не пойдешь, я, как и все, нуждался в близости. И тогда я поклялся себе, что научусь любить женщин так, чтобы ни одна из них не смела врать мне хотя бы в момент близости. Мне приходилось постоянно менять любовниц, не от того, что не от нехватки разнообразия в жизни. Это больше было обусловлено тем, что они неизменно начинали мне лгать.

Упоминание о других женщинах в жизни Сианского неприятно кольнуло где-то глубоко в душе. Но я постаралась не сосредотачиваться на этом ощущении. У меня самой был в прошлом любимый человек, пусть и не полноценный любовник, о котором Оливеру, скорее всего, тоже было неприятно вспоминать.

— Мне кажется, я влюбился в тебя в тот самый момент, когда пристально наблюдал за дебютантками того года на балу, — вдруг произнес он, а когда я в изумлении подняла голову и заглянула в его глаза, с нежностью улыбнулся и поцеловал в лоб. — Я тогда уже занимал свою должность, и в мои обязанности входило четко отслеживать тех девушек, которые претендовали на постель наследника престола. Ты была чуть ли не единственной, кому мой братец не смог вскружить голову. Я стоял в стороне и смотрел, как Алистер из кожи вон лезет, чтобы привлечь твое внимание. А ты смотрела на него, как на пустое место и, казалось, тяготилась его обществом. Брат это быстро уловил и переключился на более заинтересованные в нем объекты. А я решил для себя, что обязательно приглашу тебя на танец и попытаюсь выяснить, что же творится в твоей хорошенькой головке, если даже удивительной красоты наследный принц не способен увлечь тебя. Когда мне выпал шанс в череде твоих бесконечных кавалеров получить свой танец, я испытал истинное блаженство. Ты великолепно танцевала, при этом вообще не стремясь со мной заговорить или хоть как-то обратить на себя внимание. И я не выдержал и сделал тебе крайне своеобразный комплимент, чтобы услышать то, что ты ответишь и проверить твои слова на правдивость. Но ты совершенно на это не обратила внимания. Ответила первое, что в голову пришло. А когда танец закончился, просто ушла с приема, и я больше не имел возможности наблюдать за тобой.

— Мне тогда экзамены предстояли в Академии на следующий день, — искренне возмутилась я. — Я повторяла материал, и мне было совершенно не до любезностей с кавалерами. Отчим сказал, что я не покину бал, пока не потанцую с обоими принцами. Поэтому, как только это свершилось, я с чистой совестью уехала в общежитие, дальше готовиться к испытаниям.

— В этом вся ты, сокровище мое, — мягко проговорил Оливер, целуя меня в висок и поглаживая по спине. — Всегда серьезная, ответственная и совершенно не осознающая ни свою привлекательность, ни свою желанность для окружающих тебя мужчин. В тот вечер я списал твое поведение на еще совсем юный возраст и решил понаблюдать за тобой дальше. Но чем больше я смотрел на тебя, тем больше находил подтверждений твоей необычности. На каждом балу, где ты присутствовала, тебя всегда окружали толпы поклонников. Но ты ни на кого не обращала внимания. Я не мог танцевать с тобой на каждом приеме, поскольку выдал бы свою заинтересованность, и тем самым мог бы навлечь на тебя беду. У меня всегда было полно врагов. Но иногда мне выпадал редкий шанс провести немного времени, кружа тебя по залу в объятиях, и тогда я ощущал себя поистине счастливым. Я расспрашивал тебя о твоих увлечениях и учебе, а ты всегда отвечала то, что думаешь, без жеманства и лишнего кокетства. Тогда я понял, что ты единственная женщина, которая еще ни разу мне не соврала. Это открытие настолько потрясло меня, что я установил слежку за тобой. Сотрудники моего ведомства присылали мне отчеты о каждом твоем шаге. Я хотел знать буквально все, что с тобой связано. И чем больше я узнавал, тем удивительнее ты мне казалась. При твоем положении в обществе и твоей внешности ты вела крайне уединенный образ жизни, буквально и шага не делая с территории Академии. Наверное, ты покидала стены альма-матер, только когда выезжала с графом де Шевари на очередной прием. У тебя практически не было подруг или ухажеров из числа студентов, так свойственных твоему возрасту. Но при этом ты поражала своей целеустремленностью и успехами в учебе.

— Мне нужно было в совершенстве овладеть даром, — откликнулась я, нежась в объятиях мужа.

— Это я понял, когда прочитал отчеты о том, по сколько часов в день ты тренируешься, — снова улыбнулся он своим воспоминаниям. — Примерно с твоего двадцатилетнего возраста в канцелярию Императора начали поступать запросы с просьбой разрешить помолвку с тобой. Вряд ли ты в курсе, но все девушки с высшим уровнем дара находятся на учете у правящей четы. И только Император лично может разрешить или запретить брак с ними. Это делается, чтобы в неугодных короне родах не появлялось слишком одаренных наследников. И ты там, естественно, была в этом списке.

Мой шокированный взгляд Сианский проигнорировал, продолжая повествование.

— С этого времени я потерял покой. Мне приходилось скрывать от отца эти прошения, чтобы он ненароком не поставил свою подпись и не дал разрешение на твою помолвку с каким-нибудь аристократом. Мне в тот год исполнилось тридцать один, и отец настаивал на моей скорейшей женитьбе. Я умолял его дать мне разрешение на помолвку с тобой, но он ответил категорическим отказом. Император всегда хотел, чтобы Алистер женился на одной из принцесс Эдира, а я — на принцессе Архалона. Таким образом, укрепив положение Айдарии на мировой политической арене. Ни я, ни брат не хотели этих браков, но дети правителей не выбирают своих спутников жизни, все решает старший в роду. Мне пришлось поехать в Архалон с целью заключить помолвку с Ридальдой Карийской. Но когда я пообщался с ней, четко осознал, что если заключу этот брак, скорее всего, в итоге просто убью эту женщину, до того она была фальшивой, жеманной и насквозь испорченной. Когда я вернулся из поездки ни с чем, отец пришел в бешенство. Но сделать он ничего не мог, кроме того, чтобы дать свое согласие на твою помолвку хоть с кем-нибудь, и таким образом пресечь для меня возможность выбрать не ту партию. Однако, именно тогда начался вооруженный конфликт с хиласами, и Императору стало не до осуществления своих матримониальных планов. С каждым новым посещением крепости Изар и новой порцией влияния накопителя отец терял часть себя. Я пытался этому помешать, но он уже порядком увяз во всем этом, поэтому у меня не было реальных шансов его вытащить.

Я напряженно молчала, осознавая, что одни и те же события повлияли не только на мою жизнь, но и на жизнь многих и многих людей, сплетая их в причудливую паутину случайных встреч и неслучайных событий.

— Когда отец совсем перестал реагировать на окружающую действительность, мне пришлось взять на себя обязанности по управлению государством. И первое что я сделал, так это обманом заставил его дать клятву на артефакте рода, дарующую мне свободу выбора будущей супруги. Я хотел заключить помолвку с тобой как можно скорее, но на меня навалилось такое беспросветное количество дел, что я решил подождать более удобного момента. Да и агенты, следящие за твоей жизнью, исправно доносили, что рядом с тобой нет ни одного потенциального возлюбленного или серьезного ухажера. Но внезапно ты исчезла. Это было просто шоком для меня. Я готов был убить тех бездарей, в чью смену это произошло. И никак не мог понять, куда могла испариться молодая знатная девушка ни с того, ни с сего. Когда ко мне пришел твой отчим с заявлением, что ты сбежала с любовником и просьбой немедленно тебя разыскать, я доподлинно знал, что он мне врет. Но твои поиски ничего не дали, ты как сквозь землю провалилась.

— Я вынуждена была исчезнуть, — честно ответила ему.

— И мы обязательно вернемся к этому вопросу, чуть позже ты мне все расскажешь, — кивнул Оливер, снова принимаясь гладить меня по волосам. — В одно из посещений крепости я встретил на приеме удивительную девушку, дерзкую и прекрасную незнакомку. И каково же было мое изумление, когда ей оказалась именно ты. Я ведь даже представить себе не мог, что ты находишься в зоне вооруженного конфликта! Такой, какой ты для меня открылась в тот вечер, я тебя никогда не знал. И если бы уже не был тобой увлечен, наверное, непременно влюбился бы. Сильная, смелая, гордая и, как всегда, убийственно честная. Но твое нежное сердечко уже успел украсть совсем другой мужчина. Я чуть с ума не сошел, когда услышал от тебя, что ты вполне могла стать его любовницей, если бы обстоятельства вам не помешали. Впервые в жизни мне захотелось, чтобы ты мне врала в глаза. Что бы сказала, что между вами ничего нет и быть не может. Но ты опять говорила то, что думаешь, что чувствуешь, ничего не скрывая. От этого становилось еще больнее. Мне хотелось разорвать Криса собственными руками за то, что он задурил тебе голову и хотел сделать своей раяной. Раньше я всегда жалел его, понимая, что сестра поступила с ним жестоко. Но в тот вечер я возблагодарил Богиню за то, что Амильена оказалось такой стервой, и заставила его дать ей кровную клятву. Ведь он из-за этого при всем своем желании не мог бы на тебе жениться.

Упоминание Кристофа и его нынешней супруги пробудило неприятные ощущения, вызванные застарелой душевной травмой. Но я задавила их на корню. Это все в прошлом, а каким будет мое будущее, зависит только от меня. А я хочу, чтобы мы с Оливером были счастливы. Мы это заслужили.

— И тогда я осознал, — продолжал свой рассказ Сианский, — что если немедленно не сделаю хоть что-нибудь, я потеряю тебя навсегда и буду потом всю жизнь об этом сожалеть. Идея с истинным обручением пришла мне в голову ночью, когда я без сна сидел возле тебя, гладя по обрезанным волосам и любуясь тем, как ты безмятежно спишь. Этот обряд позволил бы мне заполучить тебя раз и навсегда, стоило только соединить наши узоры и слиться в соитии, и мы стали бы единым целым. Никто бы уже не смог расторгнуть такой брак. Но ты опять меня поразила своей стойкостью, верностью чувствам и силой духа. Даже при мощнейшем влечении и магически созданном желании ты смогла найти в себе силы и оттолкнула меня. Да еще и отчитала, как малого ребенка. И я понял, что смогу быть с тобой, только если завоюю твое доверие, восхищение и уважение. Только в этом случае ты позволишь находиться рядом с тобой, и никак иначе. И я сделал все, чтобы так и было. Со временем ты начала доверять мне, воспринимать меня частью твоей жизни. Но главное, меня искренне радовала твоя реакция на мои прикосновения. Ты действительно хотела меня, и это решило все. Пусть ты не чувствуешь ко мне того же, что и к Крису, но я очень надеюсь, что когда-нибудь это изменится. А теперь расскажи мне, почему ты оказалась в армии. Этот вопрос до сих пор не дает мне покоя.

— Это все из-за Рудольфа, — через силу выдавила из себя. — Мне тяжело говорить об этом. Но, наверное, с тобой стоит поделиться этой историей. Мой кузен с какого-то момента стал питать ко мне больную страсть. Не знаю, что послужило тому причиной, но он просто помешался. Когда мне было пятнадцать, он попытался взять меня силой. Я настолько испугалась, что у меня открылся дар, применив который, я смогла защитить себя. Но дядя, узнав, что у меня высший уровень дара, тут же официально признал меня дочерью и взял клятву, не применять дар против членов рода. Тетя, чтобы уберечь меня от домогательств брата, устроила так, что я оказалась в Академии. И моим наставником стал ее давний знакомый, магистр Велинис. Я училась и тренировалась, как одержимая, лишь бы в будущем иметь возможность хоть что-то противопоставить кузену. Несколько лет мне удавалось успешно скрываться в Академии от него. Но когда Рудольф вернулся из зоны конфликта, чтобы заключить помолвку с Елизией Веланской, отчим настоял, чтобы я вернулась домой и присутствовала на этом мероприятии. Брат нисколько не переменился ко мне за эти годы. Он объявил, что подобрал мне жениха, который заберет меня в крепость, где они служат вместе. И пока мой муж будет в рейде, Рудольф получит возможность быть со мной. Связанная клятвой рода, я бы даже не смогла ему оказать должного сопротивления. Тетя пришла мне на помощь и провела ритуал отречения от рода. Я получила свободу от всех клятв. Но дядя бы все равно не захотел отпустить меня, являясь моим опекуном до достижения брачного возраста. Поэтому тетя и наставник решили спрятать меня в крепости. Там я смогла бы получить титул при активном участии в рейдах, а это дало бы мне полную независимость от рода де Шевари. Ну, а что было дальше, ты и сам прекрасно знаешь.

— Мел! — напряженно проговорил Оливер, садясь, сгребая меня в охапку и усаживая к себе на колени. — Радость моя, я не знал об этом! Ты ведь танцевала с ним на последнем приеме в Айдарии. А я так повел себя тогда, что до сих пор стыдно. Прости меня, пожалуйста! Но я просто обезумел в тот день от ревности, увидев, какими ты глазами смотришь на Криса.

— Оливер, — ответила, прижимаясь к нему теснее, — я пришла в тот вечер на этот злосчастный прием, только чтобы попрощаться с Кристофом. И давай уже оставим все, что было в прошлом. Теперь у нас общее будущее. И надеюсь, мы сможем построить с тобой такую жизнь, какую сами захотим для себя.

— Конечно, сокровище мое! — широко улыбнулся он, покрывая мое лицо множеством невесомых поцелуев. — Мы так все и сделаем. Главное, что ты теперь от меня никуда не денешься. А все остальное не имеет никакого значения.

После этого откровенного разговора мы как будто стали по-настоящему близки друг другу. Между нами не осталось никаких недосказанностей. И мы вновь ласкали друг друга с какой-то томительной нежностью, стараясь доставить друг другу, как можно больше приятных моментов.