Глава 14 · Аня

Вода продолжала стекать по нашим телам, а мы все так и стояли, прижавшись друг другу. Все мысли улетучились, по телу растеклась приятная нега. Хотелось стоять так вечно, прижавшись к его стройному, гибкому и мускулистому телу.

Марк выключил воду и вышел из душа первым. Он взял полотенце и, подойдя ко мне, скомандовал:

— Повернись, я немного промокну волосы.

Я послушно повернулась к нему спиной, и он ловко отжал мои волосы большим белым полотенцем.

— Действуешь довольно уверенно… Часто занимаешься сексом в душе с длинноволосыми девушками?

— Ну как сказать, — хрипло проговорил он мне на ухо, — Вообще-то впервые, но определенно хочу повторить… с тобой.

Внезапно остро почувствовав свою наготу, я скрестила руки на груди и Марк, тут же отбросил полотенце и заключил меня в свои теплые объятия:

— Что случилось?

— Ничего…

— Неправда, ты всегда вот так обхватываешь себя руками, испытывая неловкость или переживая.

Я закрыла глаза и пыталась найти подходящие слова, чтобы описать свое внутреннее состояние.

— Я не знаю, как тебе объяснить, никак не могу найти подходящих слов…

Марк повернул меня к себе, взял за лицо обеими руками и неторопливо поцеловал, едва касаясь губ, тихо сказав:

— Ты всегда находишь нужные слова. Идем. — И он шагнул в комнату, потянув меня за руку, и уже через секунду мы завалились на его кровать.

Я вытянулась, лежа на животе, и закрыла глаза, а Марк лег набок рядом и рассеянно гладил кончиками пальцев меня по спине. Я знала, что он ждет, когда я заговорю.

— Слушай, задушевные беседы после секса — не мой конек, я слишком черствая для этого. — Я засмеялась, и мой смех получился низким и хриплым, и (О Боги!) сексуальным.

— Аня, я сделал что-то не так? Обидел? Может причинил боль?

Марк смотрел на меня с тревогой.

— Марк, мне просто немного неловко оттого, что у меня давно не было физической близости, а еще потому, что… — и я снова умолкла.

— Потому что, что???

Я взглянула на него, набралась смелости и выдала:

— Потому что я не занималась сексом ни с кем кроме своего бывшего мужа. Для меня все это… будто снова в первый раз.

Я почувствовала, как его тело затряслось от смеха. Взглянув на него, я состроила глубочайшее оскорбление и начала вставать с постели.

— Далеко собралась? — Марк обхватил меня за талию, резко потянул на себя, и я упала прямо в его объятия. — Ну уж нет, красотка, теперь ты будешь каждую ночь засыпать только в моей постели.

Он заглянул мне в глаза и спросил:

— Ты меня поняла?

— Не говори глупостей, ко мне же тут целая очередь выстроилась, — пошутила я, но он продолжал все так же серьезно смотреть на меня.

— Аня, я серьезно. Ты разбудила во мне какие-то совершенно новые чувства, я пока сам с трудом с ними разбираюсь, но я чувствую себя… мужчиной.

Я немного отстранилась от него и вопросительно заглянула ему в лицо, он лежал, нахмурив брови:

— Что значит мужчиной?

— Я устал… устал быть ни к чему не привязанным. Я дико захотел свой дом, где тепло и уютно. Куда я буду бежать сломя голову, где мне будут всегда рады, обогреют, выслушают… Мне захотелось делить все это с той, в объятиях которой я буду засыпать каждую ночь, и которую я буду по утрам будить поцелуями. Я хочу, чтобы у меня появилось то, ради чего стоит жить, то, что я буду всячески оберегать… И все это мне захотелось после встречи с тобой!

— Марк, у тебя просто подошел такой возраст — возраст Иисуса. Это некое логическое окончание поисков самого себя. — Я начала рассеянно гладить его широкую грудь. — Ты захотел семью и это просто замечательное желание. Я легко могу представить тебя в роли любящего мужа или доброго и ласкового отца… Но поверь мне, этому причина не я. Ты ехал по дороге и сбился с пути, а я просто шагала по обочине с картой в рюкзаке и подсказала тебе направление. Тебе стоит его придерживаться, чтобы снова не свернуть туда, куда не нужно. Только и всего! Но это не означает, что мне следует стать твоей попутчицей.

— О чем ты?

Я села на скомканных простынях, поджала ноги к груди и обняла их:

— Марк, послушай, ты повстречаешь такую девушку, с которой вы напишите новый прекрасный роман, со мной же тебе придется постоянно переписывать старый. Это бессмысленно… — Я спустила одну ногу с кровати, словно ища опоры, и выпрямила спину. Мое внимание внезапно привлекло какое-то движение.

Делая ремонт в этой спальне, я долго не могла придумать куда лучше разместить большое зеркало и в итоге решила повесить его, прямо на дверь ванной комнаты, которую мы, выходя, оставили распахнутой настежь. И теперь, в этом зеркале отражалась кровать, на краю которой, касаясь ногой пола, сидела обнаженная девушка, в которой я с трудом узнавала себя. Волосы были еще немного влажными, на щеках нежный румянец, губы, припухшие от поцелуев, словно просили поцеловать их снова. Я почувствовала горячее дыхание Марка на шее, он сел за моей спиной и медленно прокладывал дорожку едва ощутимых, словно прикосновение крыльев бабочки, поцелуев от шеи к плечу. Одной рукой он взял меня за подбородок, слегка наклонив голову. Кончиками пальцев второй руки, словно рисуя изящный узор, он ласкал мою грудь. Тело откликалось на каждое прикосновение: дыхание участилось, губы приоткрылись, а спина напряженно изогнулась. Я продолжала смотреть на нас, широко распахнув глаза, словно стала невольной свидетельницей чьих-то любовных утех, будто смотря на все со стороны. Марк на секунду оторвался и проследил за моим взглядом. Я увидела отражение его глаз. Один уголок рта приподнялся, и он ухмыльнулся:

— Сможешь ли ты сейчас, вот так глядя в свои глаза, повторить те слова, которые ты мне сказала однажды? — Его губы на время остановили свою сладостную пытку, но вот руки медленно заскользили ниже.

Я судорожно вздохнула и попыталась сосредоточиться на отражении его лица:

— Какие слова? — хрипло прошептала я.

— Что ты совершенно несексуальная, — Марк смотрел на меня своим потемневшими от желания глазами, продолжая нежно-нежно касаться ладонями моего живота, бедер, а потом склонился и прошептал прямо на ухо, касаясь его губами. — Взгляни на себя, Аня. Я хочу, чтобы ты увидела то, что я вижу в тебе с тех пор, как встретил.

Его руки приподняли мои волосы:

— Эту копну длинных блестящих волос, в которые хочется зарыться лицом…

Он провел ладонью от подбородка вниз по шее, отчего по спине пробежали мурашки:

— Этот изящный изгиб шеи, которого хочется касаться губами снова и снова…

Он обнял меня сзади и его ладони сначала замерли на моей груди, а потом слегка сжали ее. Я почувствовала, как мои соски затвердели, и он начал их поглаживать своими большими пальцами:

— Эту округлую, упругую грудь. Из-за которой у меня чуть не выскочило сердце тогда, в ванной… — Он слегка повернул меня к себе и накрыл один сосок горячим влажным поцелуем. То посасывая, то слегка покусывая его.

С моих губ сорвался протяжный стон, я почувствовала ладонью, как Марк вздрогнул, кажется, его это привело в восторг.

— Да, Аня, — прохрипел он, — Покажи мне.

Ничего не понимая, я распахнула глаза, которые закрыла от удовольствия. Марк так же, как и я смотрел на отражение в зеркале. Нас обоих не смущала наша нагота и неприкрытое вожделение. То, что мы видели, только еще больше возбуждало. Одна ладонь Марка оторвалась от моей груди и последовала за моими пальцами, которые начали медленно поглаживать там, где сейчас так его не хватало. Его ласки сводили с ума, но если до этого момента он специально обходил стороной этот участок, доводя до полного исступления, то сейчас же его длинные пальцы властно касались разгоряченной влажной плоти, изнывающей от желания. Каждое прикосновение вызывало взрыв наслаждения. Каждое прикосновение срывало вскрик с моих губ. Казалось, что всю мою кожу покрывает невидимая тонкая сеточка из оголенных нервов. Я потерялась во времени, потерялась в водовороте своих эмоций, потерялась в своем диком желании.

— Мы обязательно вернемся к разговору, с кем мне стоит написать роман. Хотя для меня ответ очевиден. А сейчас я хочу весь остаток ночи заниматься любовью с самой прекрасной женщиной.

Этой ночью у меня не осталось ни одного сантиметра кожи, которого бы не коснулись его сильные руки и нежные горячие губы. Никогда в жизни мною так не наслаждались. Секс с Марком был таким же, как и жизнь: интригующим, неожиданным, но при этом каждый из нас словно знал, чего хочет другой, будто это была далеко не первая ночь, которую мы провели вместе. Уснули мы уже ближе к утру, когда небо начало рассветать, полностью изможденные, но невероятно счастливые. Марк задремал первым, устроившись на спине — лежа на его плече, я почувствовала, как его прекрасное тело понемногу расслабляется. Когда его дыхание стало глубоким и ровным, я решила перелечь на подушку. Но стоило мне немного отодвинуться, как Марк резко притянул меня снова к себе и прижался своей колючей щекой:

— Марк, я уже вся мокрая…

Я снова почувствовала, что он смеется:

— Осмелюсь заметить, что ты мокрая совершенно не от этого, — сказал он, но все-таки накинул на нас простынь, прикосновение которой после его ласковых ладоней показалось невероятно грубым, отодвинулся на несколько сантиметров, и закинул руку и ногу на меня. Так я и уснула, без малейшего шанса на побег.

Не знаю сколько, но ощущение было, что я спала довольно долго. Открыв глаза, я увидела, что Марк опустил шторы, чтобы солнечный свет не заливал всю комнату. Я повернула голову и увидела, что он сидит на кровати, привалившись спиной к изголовью. На нем уже были белая футболка и голубые шорты. В руках была книга, которую он очень внимательно читал — я невольно залюбовалась. Почувствовав мой взгляд, Марк улыбнулся и захлопнул книгу:

— Доброе утро, родная.

От этого, казалось бы, простого слова, волна тепла накрыла меня с ног до головы, словно пуховое одеяло.

— Не помню, когда у меня было такое доброе утро, ты давно уже проснулся?

— Да, вообще-то я теперь «в ответе, за того, кого приручил». Счастливчику надо было срочно на улицу. Мне не хотелось, чтобы он разбудил тебя лаем, разрушив все очарование прошедшей ночи! Есть хочешь?

— Нет, — ответила я, и мой желудок тут же сердито заурчал. Мы засмеялись. — Сейчас сползу, приму душ и что-нибудь придумаю.

Я нехотя встала, все еще ощущая слабость в ногах и закрутила головой в поисках одежды, пока не сообразила, что совершенно все решительно сняла вчера вечером в своей комнате.

Марк повернулся набок, оперся головой на руку и с интересом наблюдал за мной:

— Ты что-то потеряла?

— Да… Стыд, — и я снова рассмеялась тем самым низким и хриплым смехом, выходя из его спальни абсолютно нагая.

— Тебе это безумно идет — крикнул мне вдогонку Марк.

Я так и не поняла, к чему именно относилась эта его реплика.