Глава 18 · Аня

Вернулась я уже когда стемнело — дома свет не горел. Я медленно поднялась по ступенькам, вставила ключ в замок, но он не повернулся — значит, Марк все-таки дома.

Толкнув дверь, я вошла внутрь. Марк сидел на лестнице, опустив голову на руки, Счастливчик свернулся у его ног, а на ступеньке ниже стояла та самая бутылка виски, которую я открыла, после драки в баре.

Я сняла обувь, прошла и опустилась на ступеньку рядом с ним. Тишина начинала давить на барабанные перепонки. Наконец-то Марк поднял голову:

— Ты хоть представляешь, как ты меня напугала? — Голос был таким хриплым и низким. В нем читался страх и гнев одновременно, что представляло собой довольно гремучую смесь, от которой я невольно поежилась. — Прости… — Марк перешел на усталый шепот и спрятал лицо в ладонях, — Я знаю, что все испортил…

Я была растеряна. Я ехала домой, прекрасно понимая, что нам предстоит разговор, но вся подготовленная речь куда-то подевалась, когда я услышала его голос. Тихий, печальный голос, который я так сильно полюбила, что совсем не представляла, как мне теперь без него жить дальше.

— Зачем ты так со мной, Марк? — хоть я зареклась, что мы поговорим без скандала и истерик, мой голос предательски дрогнул в конце, я нервно сглотнула и продолжила, — Это что твоя очередная роль? Или что-то типа розыгрыша?

Марк отрицательно покачал головой и начал с остервенением тереть свои щеки. От его молчания у меня было ощущение, будто я проглотила что-то ледяное. Неприятный холодок пробежал по всему телу, и я обняла себя за плечи, словно пытаясь согреться.

— Я знаю, что бы я сейчас ни сказал, ты мне уже не поверишь…

— А ты попробуй, потому что я совсем ничего не понимаю, Марк. Я запуталась. Еще несколько часов назад моя жизнь была такой прекрасной, и вот все СНОВА рушится. И я СНОВА вроде бы не виновата, но от этого мне почему-то СНОВА совсем не легче. — Я сидела, опустив взгляд в пол, и почувствовала, как по щеке скатилась слеза, которую я быстро и незаметно смахнула.

— Аня, послушай меня, — тихо заговорил Марк, — Все что происходило с нами, никогда не было для меня игрой. Я никогда и ни с кем не был настолько «самим собой». Каждое мое слово, каждое мое прикосновение, каждый мой поцелуй — это все правда.

Я молчала, мне и хотелось, и не хотелось ему верить одновременно:

— Почему ты мне не рассказал?

Марк повернулся ко мне лицом, но я не стала смотреть на него, чтобы не попасть в плен его карих глаз.

— Я не знал, как это сделать. Ты не узнала меня, когда я вылил на тебя кофе, и я сначала подумал, что дело в маске, и в том, что меня просто не ожидали увидеть в этом городе. Но когда я подвез тебя, и ты пригласила меня в дом, я понял, что, увидев меня без нее, ты по-прежнему меня не узнаешь. Мне стало так спокойно на душе, как не было уже давно. Я захотел спрятаться здесь с тобой от всей своей жизни и от самого себя…

Марк замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом также грустно продолжил:

— После того, как я уехал тогда, я встречался со своим агентом — Марией. Знаешь, о чем она меня спросила, как только увидела?

Я лишь отрицательно покачала головой, в горле стоял комок, который не давал произнести ни слова.

— Она спросила меня: «Марк, ты что влюбился?» — Я услышала по его интонации, что он улыбнулся. — И у меня словно сложился пазл в голове. Я, наконец, смог соединить все свои эмоции, которые испытал за пару дней, которые провел в твоей компании, и понял, что ты действуешь на меня словно магнит. А я не могу, а главное не хочу этому противостоять.

— Почему ты не рассказал мне, когда я тебя спросила после твоего переезда о том, чем ты занимаешься? — Я отвернулась, мне не хотелось, чтобы Марк заметил, что я вот-вот разревусь.

— Не знаю. — Марк задумался. — Наверное, я боялся того, как ты отреагируешь на это все. Боялся, что ты меня выгонишь. Боялся, что все закончится даже, не успев начаться… Я понимаю, что поступил неправильно, но я влюбился в тебя и не хотел потерять.

Я резко одернула его:

— Ну, прекрати уже, Марк! Такие, как «ты» в таких, как «я» не влюбляются! — отчеканила я и хотела спуститься.

Но Марк резко повернул меня, крепко сжав плечи, к себе и наши глаза встретились.

— Это еще почему? — в голосе послышалась угроза.

— Марк взгляни на меня! — Я горько ухмыльнулась ему. — Во мне нет ничего особенного: ни модельной внешности, ни знаменитых предков, ни головокружительной карьеры. — Я опустила глаза, больше не в силах сдерживать набежавших вновь слез и тихо добавила — Я не хочу, чтобы тебе когда-то было неловко за «такую» меня.

Но Марк не желал сдаваться, он прижал крепко-крепко меня к себе:

— Аня, почему ты не хочешь видеть какая ты невероятная? Кто заставил тебя в этом, когда-то усомниться? Почему тебе не говорили об этом постоянно? — Его руки были такими горячими, что я тут же согрелась. — Аня, посмотри на меня.

Отпираться было бесполезно, и я подняла свой взгляд на него.

— Скажи мне, что ты ничего ко мне не чувствуешь… — его шепот был невероятно взволнованным, а в глазах мелькнул страх, который он быстро спрятал, — Что не хочешь видеть меня здесь… И тогда, я сразу уйду, обещаю.

Я не могла этого сказать, потому что мне хотелось совершенно противоположного. Я молча смотрела на него, но он, словно почувствовав мое колебание, продолжил засыпать меня вопросами:

— Скажи, что не хочешь по ночам прижиматься ко мне своим обнаженным телом, ища тепла и ласки? Что не хочешь просыпаться в моих объятиях? Что в тебе не разгорается пожар, когда я делаю так. — И он зажал мое лицо в своих горячих ладонях и невероятно сладостно поцеловал, а потом уткнулся в мою шею и прошептал — Скажи мне правду, Аня. Я всегда был с тобой просто Марком и если дело только в моей работе, то я что-нибудь придумаю. Но не гони меня просто так. Ведь мы оба снова станем несчастными…

Он был прав, я не хотела, чтобы он уходил. Я боялась этого. Я прильнула всем телом к нему, желая, чтобы это была наша первая и последняя ссора. Марк невероятно хорошо чувствовал меня, поэтому будто в подтверждение моих слов, снова тихо заговорил. Тембр голоса стал низким и бархатистым, сразу чувствовалось, что напряжение его отпустило:

— Давай договоримся, что мы не будем позволять никому и ничему вставать между нами? Хорошо?

— Я думаю, что это будет невероятно сложно, учитывая, что вокруг тебя будет постоянно крутиться толпа фанатов… Марк, я же невероятно ревнивая.

— Аня, понимаешь, они воспринимают меня по ролям, которые я сыграл: где-то им нравится моя внешность, где-то мои поступки. А тебе же я понравился таким, какой я есть в жизни: грустным, потерянным, больным, — он улыбнулся мне своей кривоватой ухмылкой, — Я могу дать им лишь маленькую часть себя, как благодарность, в виде совместных фото или автографов. Но принадлежать даже в те моменты я буду только тебе.

— Послушай меня, «лучший драматический актер», кажется, я разобралась, в чем твоя проблема! — Я толкнула его в плечо. — Ты пытаешься прожить свою жизнь, будто это очередной фильм, в котором ты снимаешься. У нее обязательно должна быть завязка, кульминация, эпически-драматический момент и счастливый конец. Тебе так проще. Ты вроде бы хочешь импровизировать, но боишься зайти далеко и уйти от сценария. Но вот в жизни все совсем по-другому, и наша с тобой встреча тому доказательство. Если тебе нужна вышеописанная «идеальная» жизнь по сценарию, то боюсь, что ты ошибся адресом, со мной у тебя вряд ли будет такая.

Марк вскинул голову и во все глаза смотрел на меня.

— Я хочу быть с тобой, — прошептал он, — Только с тобой.

— Ну, если ты действительно хочешь быть здесь и со мной, то оторви свою задницу от лестницы и принеси мне стакан, я тоже не откажусь от глоточка.

Марк еще несколько секунд смотрел на меня, а потом захохотал:

— Ты просто невыносимая!

— Хотя я, пожалуй, буду ждать тебя на террасе, пусть Счастливчик подышит. — И я вышла босиком и устало опустилась в кресло, а Счастливчик выбежал вслед за мной и занял свое место на диванчике.

Марк вынес бутылку, два стакана со льдом, и расположился в кресле, напротив.

Я отпила глоток, и холодная жидкость очень приятно обожгла горло, я сразу почувствовала, как по телу растекается тепло.

— Знаешь, мне кажется, я как никогда лучше поняла, от чего ты так сильно хотел убежать…

Он взглянул на меня и начал тихо говорить:

— Я так хотел быть просто Марком…

Он замолчал, а я не стала его торопить, ему было нужно выговориться, без чьей-то помощи. Марк задумчиво смотрел вдаль:

— Я начал сниматься, еще будучи юношей. В начале моей карьеры общение с фанатами меня заряжало, я с удовольствием раздавал автографы и делал с ними совместные снимки. Но люди очень быстро стали переступать какую-то границу дозволенного: все чаще в интернете появлялись мои фразы, вырванные из контекста; фотографии, которые были сделаны, когда я совсем этого не ожидал. Мне приписывали бесчисленные романы, а когда им не удавалось раздобыть никаких интимных подробностей — они начинали сомневаться в моей ориентации. Меня начали буквально преследовать, стоило мне выйти из дома — люди доставали телефоны и начинали снимать, будто я диковинное животное. Со временем я полностью отдался процессу съемок — заканчивал работу над одним проектом и сразу же брался за следующий. Все говорили, что я на пике своей актерской формы. Только я хотел сбежать от всего этого, ведь там на съемочной площадке, я просто актер — работник и не более того. А здесь, с тобой, я просто Марк…

— Сколько примерно времени до твоего отъезда?

— 5 дней.

— У меня есть классная идея.