Глава 20 · Аня

Утром я довольно рано проснулась и решив дать поспать Марку еще, тихонько выскользнула на кухню. Родители еще в пижамах, как и я, переговариваясь, завтракали за столом. Папа заметил меня, и намазывая масло на горячий тост, сказал:

— А мы думали, что вы проспите с Марком до обеда не меньше, — и он пихнул маму локтем.

— Ой, папа, прекрати! Ты же знаешь, что я неукоснительно соблюдаю правило этого дома «Никакого секса в родительском гнезде»! — Я налила себе кофе в большую кружку и села с ним рядом, папа смотрел на меня поверх очков.

— Аня, вообще-то в нашем доме никогда не было этого правила. — Он отложил нож и сделал вид, будто собирается выйти из-за стола. — Ну, все, Мира! Это последняя капля, нам точно отдали в роддоме не того ребенка!

Мама задумчиво смотрела на меня:

— Знаешь, Влад, я столько лет пыталась переубедить себя в обратном, но, кажется, ты прав. — и они переглянувшись снова захохотали.

Я уже привыкла к их постоянным шуткам и подколам. Мои родители на вид самые обычные люди, но только нам — их детям известно, насколько они необыкновенные. Сколько себя помню, я никогда не слышала, чтобы они ссорились — любой спор решался в нашей семье шутя. И пусть у меня никогда не было дорогих и модных вещей, крутой машины или ежегодных поездок на курорты, зато дома у меня был мир и покой, меня всегда там ждали, любили, поддерживали. Родители приучали нас с детства очень много работать, помогать другим людям, уважать чужое мнение и личные границы каждого, доверять и любить. И всем этим вещам мама и папа обучали нас не на словах, не читая нам морали, они просто жили так сами, день за днем. И все это мы легко переняли от них будто бы само собой разумеющееся. Поэтому я стала той, кто я есть, и была им безумно благодарна, осознавая, насколько прекрасными родителями они были и остаются сейчас.

— Аня, мы с папой просто рады видеть тебя такую счастливую, вот и все. Ты не хочешь съездить в магазин за продуктами, чтобы вам никуда не пришлось заезжать? Мне необходимо купить новые занавески на кухню, и ты, как никто другой отлично подбираешь именно то, что нужно.

Когда мы уже ехали в машине, я заметила, как мама с интересом на меня поглядывает и рассмеялась:

— Ну, говори уже!

— Аня, я думаю, что судьба не зря свела вас с Марком. У нее был какой-то определенный план. А ты как думаешь?

— Честно? Не знаю. Мне только вчера стало известно, что он актер. Представляешь?

Мама пожала плечами:

— Я смотрела с ним пару фильмов. Мне понравилось, как точно он передает своих героев. Порой это заключается в каких-то мелких деталях, жестах, но люди, которые любят произведения, по которым сняты эти фильмы невероятно благодарны ему за это.

Я, удивленно округлив глаза, посмотрела на нее:

— То есть ты в отличие от меня его узнала!?

— Да. Не забывай, что я работаю с молодежью, и если я не буду читать современные книги и смотреть фильмы и сериалы, которыми сейчас увлекаются они, то как я смогу заинтересовать их своим предметом? Между прочим, мои лекции до сих пор остаются одними из самых посещаемых. И часто их выбирают в качестве факультативных курсов. А еще тебе порой необходимо отрываться от работы. Нельзя наполнять свою жизнь только ею, вокруг там много прекрасного, а ты все это пропускаешь уже несколько лет.

— У меня были на то причины, — уклончиво ответила я.

Мама прикоснулась к моей руке и заглянув в мои глаза мягко сказала:

— Да, были. Но теперь их уже нет. Так не живи прошлым, Аня, живи настоящим.

— Марк уедет на съемки через 5 дней, и сколько его не будет, пока не известно даже ему…

— Аня, он же уедет в другой город или страну, а не на другую планету. К тому же у вас впереди еще целых 5 дней.

— Я просто думаю, что он вряд ли вернется. — Наконец-то я высказала вслух ту мысль, которая меня мучала уже два дня.

— Почему? — Мама с изумлением смотрела на меня.

— Не знаю, встретит красавицу актрису, которая окажется его партнершей на съемках и начнет все заново…

— По-моему он уже встретил красавицу архитектора, которая запала ему в сердце.

— Так как ты моя мама, то твою оценку нельзя считать объективной. — Я притормозила на светофоре и взглянула на нее с улыбкой.

— Знаешь, я никогда тебе не говорила, но Лилия тебе всегда немного завидовала, — задумчиво разглядывая меня, сказала мама.

— Что? — Теперь уже удивилась я. — Лили?

— Да. Она мне всегда говорила: «Мама, ну почему, Ане достались твоя улыбка и точеная фигура и папины глаза, и характер. А мне ничего из этого???»

— Однако, Лили уже давно замужем за красавцем итальянцем, греется круглый год в далекой теплой Италии и воспитывает троих детей. Так, что теперь моя очередь ей немножко завидовать! — Ее слова, как всегда, немного приободрили меня.

Зайдя в местный магазин текстиля, мы заказали с ней шторы на кухню, а еще несколько скатертей на обеденный стол. Мама относилась к тому исчезающему виду женщин, которые непременно застилали стол льняной скатертью, несмотря на то, что это ужасно непрактично.

Затем мы отправились в супермаркет и купили необходимые продукты для завтраков и быстрого перекуса, а еще несколько бутылок хорошего вина.

Когда вернулись, то увидели, как наши мужчины слаженно работают: папа пилил дрова, а Марк их носил в специальный дровник и плотно укладывал, раньше это была наша с Максом обязанность. При виде нас они остановили свой «конвейер», и мы с Марком стали перегружать все необходимое для путешествия в фургон. Папа присел на крыльцо и стал гладить Счастливчика, который развалился у его ног.

— Мира, может нам тоже завести собаку? А? Смотри какой он славный!

Мама как раз вынесла 2 подушки из дома и протянула мне:

— Почему бы и нет?

Папа вытаращил на нее глаза и схватился за сердце:

— Аня, быстрее, принеси маме градусник, кажется, у нее жар!

Марк снова смотрел на них ничего не понимая, и папа, заметив это, сказал ему:

— Марк, ты что!? Она же с первого раза согласилась со мной! Я теперь целый день буду чувствовать себя вторым после Бога.

На этой юмористической ноте мы с ними простились, уже зная, куда двинемся.

Несколько лет назад, наша семья снимала дом в горах, там было просто невероятно красиво: довольно высокие хребты, величественный лес, бурная и стремительная горная река. Это место обладало невероятной мощью, и побывав там несколько дней, ты сначала полностью обнуляешься, а потом заряжаешься по максимуму. То, что нужно нам обоим!

Все три дня я и Марк переезжали с места на место. Утром мы могли завтракать в каком-нибудь небольшом местном кафе, днем купаться в озерах, которых там было достаточно, а вечер проводить перед костром где-то в лесу.

В последний день было очень душно, а небо заслонили тяжелые черные тучи — казалось, что они вот-вот заденут макушки деревьев. Вся природа затихла, ни птиц, ни насекомых не было видно, а воздух сделался густой, влажный и наэлектризованный. Даже стало трудно дышать. Мы решили остановиться недалеко от дороги, и нашли хорошую стоянку для кемпинга. Ведь если размоет проселочные дороги, по которым мы в основном передвигались от места к месту, то мы можем застрять очень надолго. В шесть вечера уже стало темно, и на смену дневной духоте пришел холодный воздух — значит быть невероятной грозе. После ужина мы завалились на кровать: Марк, полусидя, откинулся на подушку и читал вслух ту самую книгу, которая захватила нас еще дома. Я прилегла к нему на плечо, и он одной рукой обнял меня за талию, а Счастливчик устроился у нас в ногах. Когда он закончил читать и отложил книгу, мы какое-то время просто молча смотрели в окно, вдалеке виднелись вспышки молнии, но раскаты грома еще не докатывались до нас, зато дождь уже начал стучать по стеклу.

— Потрясающая книга, — тихо сказала я, нарушая эту тишину.

— Да. — Марк глубоко вздохнул, поцеловал меня в макушку и продолжил. — И всю эту ярость мне предстоит сыграть…

— Вы будете снимать фильм по этой книге? — Я заглянула ему в лицо. — Что, правда?

— Да, мой агент Мария всегда дарит произведение, которое было положено в основу сценария. Мне важно передать героя именно так, каким его создал автор. Ведь очень часто многие важные детали в процессе написания сценария утрачиваются.

— И каким же ты увидел своего героя.

— Мне кажется в нем ярость и жажда мести стерли все человечное.

Я была не согласна:

— А мне кажется, что он не смог оправиться после всего, что произошло с ним. Это была не месть, это была единственная возможность справиться со своей невыносимой внутренней болью и пустотой. Он всю жизнь боролся, с самого рождения. Боролся за право жить, за свой угол, за еду… Он был невероятно зол на свою жизнь. Бокс был просто отдушиной… А потом он встретил ту девушку, и она разбудила в нем столько прекрасных чувств, которых он никогда не знал. С ее потерей не осталось ничего, вообще ничего, кроме темноты.

— Знаешь, а что-то в этом есть, пожалуй, я перечитаю ее еще раз. — И он ловко перекатился на меня и начал целовать. — Но не сейчас.

Весь небольшой отпуск мы посвятили себя другому прекрасному чувству — чувству наслаждения.

Мы наслаждались окружающей нас дикой природой и невероятной тишиной. Воздух был чистым и прозрачным, а еще у него был неповторимый аромат: свежесть горной реки с нотками кедра. Порой, сидя на берегу, было ощущение, что весь этот пейзаж нереальный. Будто ты смотришь на идеально отретушированную фотографию в географическом журнале.

Мы наслаждались едой — местные готовили какие-то невероятные блюда, и каждый кусочек вызывал экстаз у вкусовых рецепторов. А чего стоили домашние сыры и вино, и этот горячий хлеб только из печи: плотный, но достаточно пористый внутри, покрытый снаружи правильной корочкой, при нажатии на которую раздавался неповторимый хруст.

Мы наслаждались друг другом. В душе каждый из нас знал, что нам осталось быть вместе недолго. И хоть Марк много раз говорил, о том, что хочет вернуться, что хочет быть рядом, мне с трудом верилось, что я увижу его снова. Актеры — натуры довольно ветреные и влюбчивые. Ведь трудно убедить с экрана кого-то в своих чувствах, если ты сам в них, не поверишь. Поэтому они очень глубоко переживали то, что происходило на съемочной площадке и буквально пропускали все через себя: влюбленность, потери, смерть.

Но я хотела запомнить его всего, я жадно пыталась вобрать в себя каждую его черту. Я хотела помнить, как приятно покалывала кожу его щетина, когда он целовал меня. Мне хотелось помнить, какие у него длинные пальцы и как он нежно и рассеянно гладил меня ими по обнаженной спине, когда мы засыпали. Мне хотелось запомнить ощущение его гладкой кожи под моими ладонями, тяжесть его прекрасного тела. Я хотела помнить его запах. Будто можно было все это собрать, сложить в большую коробку и доставать по чуть-чуть, когда станет невыносимо одиноко.

Весь наш короткий отпуск мы жадно занимались любовью, каждый поцелуй, каждое прикосновение сразу же поднимало волну острого желания. И мы откладывали абсолютно все на потом.

Мы оба боялись — боялись предстоящего расставания…