Глава 20

Отныне, Адлер Леннон, главный герой моей любовной истории, умер для меня навеки. Вместо него родился деспот и тиран. Зверь, насильно одурманивший меня с целью выкрасть и увезти к себе в берлогу.

Под действием наркотического препарата, я вскоре обмякла в его руках. Силы медленно, но уверенно покидали мое тело. Очень странный туман начал застилать взор. Я не могла сфокусироваться ни на том, что я видела, ни на том, что я чувствовала. Все уплывало. Суть происходящего ускользала от меня.

Чувство тревоги и горя ускользало и растворялось в фиктивной расслабленности и неге. Больное умиротворение делало меня безвольной куклой. Я пыталась ухватиться за нити своей ненависти к Адлеру и тому, что он со мной сделал. Но и они ускользали от моего разума.

Мужчина развернул меня лицом к себе и долго всматривался в глаза. Его руки больше не причиняли мне боль. Напротив, начали медленно гладить мои локти и пробираться вверх до плеч.

— Маленькая, испугалась, — он не спрашивал, а констатировал факт. Мне хотелось заплакать, закричать ему в лицо оскорбления и упреки. Но вместо этого я чуть прикрыла глаза и уткнулась в его грудь.

Адлер прижал мою голову и успокаивающе гладил волосы.

После того бешенного надрыва с которым мы боролись, этот миг тишины и умиротворения казался странным. Но в одурманенной голове такое наше поведение мне казалось единственно правильным.

Терпкий мужской запах с примесью феромонов подавлял бурлящую ненависть. Был дополнительным рычагом в моем безвольном подчинении.

— Тшш. Нам надо ехать, слишком мало времени, — словно себе, еще тише проговорил мужчина. Я лишь добровольно кивнула.

С действием препарата невозможно было бороться, и я поддалась. Отдала свою перспективную молодость в руки этого надменного жестокого арийца. Человека, которому предстояло сломать меня. Уничтожить. И он был к этому готов. Никакие моральные принципы и человеческая совесть не повлияли на его решение. Только одержимость мной и желание обладать.

Адлер крепко взял меня за руку и потащил к дороге. Мы сели в его джип, и я распласталась на сидении, как медуза. Мужчина пристегнул меня и очень резво стартанул с места.

Дорогу я узнавала. Не раз преодолевала с родителями это расстояние.

Мы ехали в аэропорт.

Природа за окном для моего больного воображения была наполнена сочными яркими красками. Ощущение легкости и невесомости в теле кружило голову. Я украдкой поглядывала на Адлера, и он казался мне невероятно красивым и сексуальным в своем строгом молчании.

Адлер несколько раз перехватывал взгляд моих расширенных зрачков и в ответ лишь сильнее хмурился и недовольно качал головой.

Будто сам осознавал, что все это неправильно и тут же себя оправдывал, что я не оставила ему выхода.

Но ведь выход есть всегда. Он просто эгоистично не захотел им воспользоваться…

В аэропорту нас встретил какой то высокий мужчина в униформе работника с погонами. Они перекинулись парой слов и немец протянул погранцу наши паспорта и еще какой то ворох бумаг А4. Тот внимательно посмотрел на мое искаженное от наркотиков лицо, затем изучил бумаги и коротко кивнул.

Я сильнее вжималась в бок Адлера, обняла его за талию. Он поглаживал мне спину, успокаивая.

Но я и не нервничала. Удивительное спокойствие и отсутствие проблем. Мысли о всем, что мне казалось ранее важным, просто отсутствовали.

Нас провели через паспортный контроль по виппроходу без остановок и сопроводили до самого самолета. Я шла, как тупая овца на заклание. Уверенно, бесстрашно. Будто всегда мечтала похерить труд всей своей жизни, профессиональные успехи. Моя цель сейчас была четка, не размыта. Адлер Леннон казался мне именно тем человеком на котором сошлись все мирриады моего мира.

Нас усадили в кресла самолета в бизнес классе. Я с рассеянным интересом оглянулась, всмотрелась в окно.

Адлер заговорил со мной очень тихо, словно не хотел, чтоб пассажиры или стюардессы расслышали его слова.

— Тебе лучше ничего не есть. Потом будет плохо, — и он провел костяшками по моей щеке. Бережное касание. Такое легкое. Едва ощутимая ласка дьявола.

Я откинулась на кресло и прикрыла веки. Говорить ничего не могла, язык распух, стал ватным.

Проснулась я от легкого касания. Адлер гладил мою руку. Чувственно, нежно. Подушечками пальцев проходился от раскрытой ладони до локтя и обратно. Я раскрыла глаза и посмотрела на его задумчивое лицо. Небесно — голубые глаза смотрели прямо в душу, будто заранее вымаливали прощение. Но ему от меня его никогда не видать…

Я размялась, чуть потянулась, хотела отстегнуться и встать.

— Сиди. Сейчас нельзя ходить по салону. Мы садимся, — спокойно ответил он и пристегнул меня обратно.

Я выглянула в окно и замерла. Раньше мне вид ночного города казался обычным. Но под действием наркотиков, он был другим. Восхитительным.

С высоты полета стальной птицы в окне иллюминатора я наблюдала ожившую картину ночного города. Желтые огни автострад вились ломанными кривыми линиями. Собирались в большие созвездия, лучистые и многогранные. Восторженно всматриваясь в мелкие детали человеческой деятельности, невольно захотелось протянуть руку. Коснуться пульса этого причудливого организма, своими плавными формам напоминающим огромную бабочку. Ночного мотылька, который на свою погибель добровольно влетел в открытое пламя и его тонкие воздушные крылья вспыхнули огнем.

Миллиардом точек.

Но в огне он не умер, а возродился. Жил своими правилами и дышал тяжелым воздухом многомиллионного города.

Пролетая на самим центром мегаполиса и разглядывая золотые лучи многочисленных фонарей в окружающей темноте, я уже представляла, как спущусь с трапа самолета и впитаю атмосферу этой новой жизни. И, казалось, что эта паутина света, бескрайняя и бесконечная, создает атмосферу праздника и легкости. Я с трудом понимала, что жизнь в этом городе для меня не будет радостной и беспечной. Темные огромные черные кляксы пустынных островков предостерегали. В этом городе, как и в жизни сочеталась свет и тьма

Добро и зло.

Счастье и горе.

Хотелось бы увидеть в силу своей наивности больше яркого света. Но увы! Прагматичная и искренняя часть меня вынужденно признала преобладание тьмы. Беспроглядной ночи…

Сумасшествие, окутавшее мой мозг рисовало причудливые картины будущего с Адлером. Вот мы гуляем по ночному городу за руки, вот мы сидим в кафе и смеется, вкусно попивая горячий чай, а вот мы в нашем доме, и Адлер меня нежно целует и обнимает.

Наивная, задурманенная дурочка. Мне тогда казалось, что мое будущее не такое печальное и унылое. Что в нем мне предстоит стать счастливой, рядом с человеком, которого я снова любила под действием наркотика.

Из аэропорта мы вышли тоже быстро в сопровождении немецкого таможенника, с которым Адлер разговаривал на их языке, снова показывал ворох бумаг и мой загранпаспорт. Я тогда даже не задавалась вопросом, откуда он у него.

Адлер несколько раз давал мне поллитровые бутылки с водой, и я жадно пила. Плелась за ним все медленнее. Мои рассеянные мысли становились хаотичнее, бесцельнее. Я чувствовала себя все хуже и немец начинал заметно нервничать, торопить меня. На улице у самой машины в глазах потемнело, и я осела на пол. Леннон подхватил меня на руки, выругавшись, и бережно уложил на заднее сиденье. В секунду, когда моя голова коснулась кожанной оббивки салона, я провалилась в кромешную тьму. Беспроглядный мрак поглотил мое сознание.

Только забытье мое не было блаженным. Скорее тревожным и хаотичным.

Мне казалось, что я заблудилась в каменном лабиринте и бьюсь о твердые стены. Ищу выход или источник света. Бреду наощуть и снова пропадаю, тону в вязком черном тумане. Осознание своей беспомощности и безысходности положения давило. Нагоняло прям физическую тоску. Я захныкала в голос. Начала плакать.

Из тумана появился свет. Я чуть приоткрыла веки и размытый образ белоснежного ангела с кристальными чистыми глазами предстал передо мной. Я несколько раз моргнула, пытаясь сфокусироваться.

Отогнала сонный морок и лучше разглядела лицо ангела…

Вскрикнула. Это был демон. Надменный ариец. И судя по всему, действие наркотических средств стремительно прекращалось. Потому что разочарование и ненависть вновь пробуждались во мне.

Я дернулась, пытаясь встать. Адлер удержал меня за плечи и уложил обратно.

Я с удивлением отметила, что нахожусь в большой белой кровати, в одних трусах и спортивном топе. Из рук у меня, как у умирающего в реанимации, торчали провода и через катетер в вену проникал раствор из капельницы.

Адлер сидел рядом на кровати и бережно придерживал меня за руки. Он был одет по домашнему. В свободную легкую футболку и спортивные брюки серого цвета.

Он мне чуть улыбнулся, видя, что я пришла в себя.

— Ну привет, девочка — космос, — тихо прошептал он.

Я собрала весь воздух в легкие и превозмогая сильную головную боль, прошипела хриплым голосом

— Убери от меня руки, ублюдок!

Адлер сначала нахмурился. Между светлыми бровями залегла прямая складка. А затем растянул губы в улыбке. Противной и мерзкой для меня, но от этого не менее привлекательной. Точно демон-искуситель. Но я больше не под действием наркотиков и меня не пронять наигранной веселостью.

— Я рад, что тебе стало лучше, — спокойным бархатным голосом проговорил мой пленитель. Пытается усыпить мою бдительность. Убаюкать страх. Только теперь я на него не поведусь!

— Ты чертов фашист, ты что себе позволяешь?! Накачал меня какой-то дрянью и привез неизвестно куда. Ты думаешь пропажа меня останется незамеченной?! Да родители горы свернут, чтоб меня отыскать, — гневно прошипела я.

— Я их успокою, — как ни в чем не бывало продолжил гнуть свою линию немец. Положил холодную ладонь мне на лоб. Видно, желал проверить нет ли жара. Я дернулась и хотела хлопнуть его по пальцам. Но катетеры и трубки больно впились в вены.

— Лежи, не дергайся. Тебе еще полчаса с капельницами лежать, — строго осадил меня подонок.

— Пошел к черту. Я тебе это никогда не прощу. Ты настоящий кусок фашистского дерьма! Жаль что наши вас всех не перебили во Второй мировой, — я придумала самое грубое ругательство из своего примерного рациона.

— А ты расистка, я погляжу. Укоры то у тебя все время про мою национальность, — Адлер явно насмехался с моей злости.

Мне хотелось вцепиться ногтями в его наглющие ледяные глаза.

— Адлер, как ты мог так со мной поступить? Куда ты меня привез и зачем? Ты ведь не думаешь, что после всего, что произошло, между нами когда то смогут возникнуть отношения?! Да я тебя ненавижу каждой клеткой своего тела. И души! — подумав, добавила я.

Мужчина отстранился и встал с кровати. Стал более равнодушным. Снова скрыл все свои эмоции за притворной каменной маской.

— Отдыхай, Евгения. И советую пока не вырывать капельницы из рук, потому что тебе будет очень плохо. Я скоро вернусь, — он демонстративно направился к двери. Я смотрела на его мощную спину и накаченные руки. Подумала о том, сколько же силы скрыто под его светлой кожей. Наверное, про таких мужчин и говорят "кровь с молоком".

— Мне итак очень плохо, — пробубнила я, а потом добавила, пока он не скрылся за дверью, — Сила дана, чтоб слабых защищать. А ты, настоящий монстр, потому что воспользовался ей против слабой хрупкой девушки, — я вспомнила, как когда то в детстве услышала от него, что он пнул Бакса, шпица бабушки. Сейчас он пнул меня. Сильно. Под ребра. Выбивая воздух из легких и почву из под ног. Ударил поддых и зацепил самое сердце…