Глава 33

Пробуждение в объятиях Адлера.

Его запах застрял в пружинах волос.

Требовательные губы целуют еще закрытые глаза, трепещущие веки. Мужчина ведет носом по моей щеке, и я чувствую, как его руки сильнее сдавливают ребра. Он одним махом наваливается сверху, и я в страхе раскрываю глаза. Каменный бугор в спортивных брюках ластится сквозь ткань к моей еще голой промежности. И я чувствую, как внизу живота начинает тянуть. Ныть. Влажно желать, чтоб он не останавливался.

Адлер сильнее вдавливает каменный член. Поступательно, рывками трется вверх вниз, задевая в моей душе уже знакомые ему струны возбуждения.

Мои волосы везде. Разметались по подушкам и лицу. Во рту мокрые пряди. Немец накидывается на мои губы. Даже не замечает, что пружинистые пряди мешают дышать. Съедает мои стоны. Рычит своими, рожденными в оголодавшем теле. Сдавливает ладонями мою голову сверху, чтоб я не высвободилась. Толкается быстрее. И хоть он в одежде, я чувственно ощущаю его толчки в себе. Между ног все горит синим пламенем.

Я сквозь стоны прошу. Умоляю. Так хочу его сейчас, что сама схожу с ума.

Адлер озверел. Дикий. Голодный. Бешенный.

От былой выдержки и следа не осталось. Таранит мою промежность с демонической силой. Потирается твердым тяжелым членом по влажным складочкам, гладкому лобку. Высекает искры.

Я хватаюсь за его плечи. Стальные. Ухватиться сложно. Но я сдавливаю пальцами упругую кожу на напряженных руках.

Все как в фантастике. Во сне. Мы молчим. Но вокруг нас так громко…

Стоны, всхлипы, мужской хрип и зверское рычание. Чавкающие звуки яростных поцелуев. Острых.

Упругие губы мужчины ранят рот, шею, спускаются на глудь. И только возле сосков, Адлер нервно откидывает длинные пряди волос. Я взмокшая, выжатая и при этом дрожу всем телом.

Адлер приподнимает бедра, загоняет член сильнее. Кажется сейчас штаны прорвутся и бешенный зверь вырвется наружу. Горячий рот клеймит соски. Я выгибаюсь дугой. Прикусываю нижнюю губу, чтоб не кричать еще громче.

Смотрю вниз на немца. Он, как греческая скульптура. Божественно прекрасен. Возбужден. Распластан на мне. Его руки в покатых буграх мышц сжимают мой тонкий стан. Да у меня талия, как у арийца бицепс. Он титан. Атлант. А я против него хрупкая лесная фея.

Наш забег ускоряется. Адлер долбит мою промежность быстрее. Раскаленный член вжат до бедренной кости. Я не могу больше сдерживаться. Кричу, метаюсь по подушкам, как одержимая дьяволом.

С каждым новым толчком ощущаю приближение оргазма.

Удивительно, но я чувствую Адлера. Сквозь ткань головка его члена разбухла, начинает пульсировать. По стволу проходит легкая сладостная дрожь. И со следующим толчком мы вдвоем кончаем. Адлер прикусывает плечо. Рычит. Я всхлипываю и царапаю его плечи. Ощущаю, как его брюки, мокрые от меня, пропитываются бьющей спермой с внутренней стороны. Терпкий запах секса и порока в воздухе.

Не знаю, какое семя на вкус, но кажется оно воздушно — капельным путем оседает на моих губах. Я облизываюсь и сглатываю вязкую слюну, пропитанную клетками возбуждения.

Адлер гладит мои волосы. Сам успокаивается. Я слышу, как его сердце молотом по наковальне бьет с размаху через ребра, прямо по мне.

Это безумие.

Я влюблена в него.

Я умираю под этим мужчиной и не хочу возрождаться. Хочу остаться в этой комнате, в этой кровати на всю жизнь.

С ужасом осознаю, что мне не нужна больше сцена. Мои фанаты. Неважны мои достижения.

Есть только Адлер Леннон.

Надменный ариец. Обманчиво равнодушный и холодный. А со мной извергающийся вулкан. Открытый огонь. Самый страстный, желанный и красивый. Мой.

— Доброе утро, Евгения, — Адлер приподнимается на локти и заглядывает в мое лицо. Я отворачиваюсь, чтоб он не прочитал ответы.

Люблю!

Снова!

Всегда!

Он чуть улыбается. Снисходительно. Потому что он успел. Успел прочесть на моем открытом живом лице все обожание и восторг.

— Я в душ, а потом съездим в ресторан, позавтракаем. Моя сладкая девочка — космос, — говорит с улыбкой и снова бережно целует в губы.

Поедим в ресторан?! До меня с трудом доходит сказанное арийцем. Он не боится, что я сбегу? Больше не чувствует угрозу? Считает, что я бросила мысли о побеге?

А я? Хочу ли я бежать…

Черт, все так сложно. Я признала, что сдалась. Не могу обманываться. Ведь люблю этот айсберг, норвежкий фьорд. Этого фашистского гада, Адлера Леннона.

Но и отказываться от всего так сложно…

— Адлер, я хочу позвонить родителям. Успокоить их, — предпринимаю слабую попытку достучаться до совести немца.

От былой расслабленности не осталось и следа. Между светлых бровей залегает ровная морщинка. Выразительные глаза метают сосульки. Протыкают мою плоть и выворачивают наизнанку.

Моя власть над мужчиной секунду назад — безграничная, теперь же — испарившаяся во льду.

— И что ты им скажешь? — сухо кидает он и встает с кровати.

Я молчу, обдумывая варианты.

— Ну, как минимум, что со мной все в порядке, — тихо говорю.

— А дальше? — с насмешкой продолжает Адлер.

— Что я сама уехала с тобой…Влюбилась, — едва шевелю губами, пытаюсь сама поверить в сказанное.

Адлер несколько мгновений смотрит на меня, а затем уходит в душ, так ничего и не ответив.

Ужас!

Быть бесправной рабыней, зависящей от милости строгого хозяина…Что может быть хуже?!

Хуже только влюбиться в него по самые пятки.

Осталось стать на четвереньки и завилять хвостом, вымаливая его милость и похвалу.

Слезы пропитывают ресницы. Мой взор затуманен. Я придумала себе, что имею право высказываться и требовать, тогда как Адлер в очередной раз указал мне на свое место. На коврике у его ног.

Очень хочется его снова возненавидеть. Начать оскорблять и кричать. Но тело предает меня. Сговорилось с сердцем и требует подчинения разума.

Никогда раньше я не думала, что любить это больно! А Адлера Леннона — больнее в сто крат!

Я справилась с нахлынувшими эмоциями. Мне нужно быть сильной. Ну или наоборот чуть слабее с ним. Манипулировать арийцем возможно только хитростью и лаской. Если я начну жестко выставлять свои требования, он снова молча запрет меня в комнате. Будет приходить ночами и утолять похоть. Дикую и животную.

Тут нужно включить остатки здравого смысла и подключить спящие извилины.

Я надела пижаму, кое как пригладила волосы и пошла в свою комнату, не дожидаясь Леннона из душа.

Он сказал, что мы едим в ресторан. Ну что ж начнем с малого. Приведу себя в божеский вид и буду ему натянуто улыбаться, может хоть так смогу пробиться через глухую стену черствости и равнодушия.

***

Рестораном в сельской местности под Берлином назывался деревянный паб, наподобие украинских колыб. На улице было солнечно и тепло, и я с улыбкой впитывала воздух свободы.

В пабе было пусто. Наверное, основные посетители собираются к вечеру пропустить пару кружек пива и посмотреть футбол.

Адлер усадил меня на летней площадке, а сам сел рядом. И сразу притянул меня к себе собственническим жестом.

Приобнял за талию, повернул пальцами мое лицо и припечатал поцелуем губы.

Создавалось ощущение, что он изголодался по тактильным ласкам за время нашей холодной войны. Тепло от айсберга — это что то удивительное, не поддающееся никаким описанием.

Его властные губы и юркий язык дурманили голову, выбивая вместо трезвых мыслей пьяные стоны.

— Я хочу, чтоб ты знала, что я сожалею, что все так произошло. Но если бы у меня был шанс вернуть время вспять, я бы все сделал также, — ровным голосом произнес ариец.

— Ты ведь понимаешь, Адлер, что если ты меня любишь, то должен дать мне больше свободы. Я не буду сбегать. Я поняла, что от тебя не скрыться…Да я и не хочу, — выдохнула я правду.

Разговор тяжелый, но он должен был состояться.

— Обязательно. Я нашел преподавателя по вокалу для тебя. Вера Ингвер. Она очень квалифицированный специалист, занималась со многими известными певцами. Еще я хотел предложить тебе заняться изучением немецкого языка. Но это просьба, не требование. И если захочешь писать песни, я подыскал студию звукозаписи в Берлине. Ты могла бы продолжить вести свои страницы в соцсетях. Девочка моя, если ты чуть- чуть пойдешь мне на уступки, все будет не так ужасно, как ты себе нарисовала, — проговорил Адлер. Он продолжал держать меня в объятиях. А когда высказался снова поцеловал меня в губы.

Леннон распланировал мою жизнь на сотни лет вперед.

И вроде дает выбор, но в то же время его не оставляет.

Ведь, что мне остается, если я откажусь? Стидеть, как бабайка, в запертой комнате.

Я вздохнула. Тяжелые решения всегда надо принимать сразу. Резать одним махом по живому. Пока сомнения не растерзали меня окончательно.

— Хорошо, я согласна. Но только я тоже хочу со своей стороны больше свободы. Я хочу иметь возможность беспрепятственно общаться с родителями и друзьями. Ездить домой на время, приглашать к себе в гости товарищей. Подумай, мне некуда деться от тебя. А главное от себя. Ты ведь ничем не рискуешь, — я продолжала гнуть свою линию.

Адлер чуть отклонился, внимательно изучая мое лицо.

Словно он выискивал подвох. Но его не было, я говорила то, что чувствовала. Искренне и без фальши.

— Я подумаю, — размыто ответил ариец.

Такой ответ меня не устраивал, но был уже явным сдвигом против категоричного "нет".

***

Вечером Адлер уехал. Он не ночевал в доме. Я маялась от одиночества. Читала найденные в его офисе книги на английском языке. Самовольно пошла поплавала в бассейне.

Я его ждала.

Невольно выглядывала на улицу, когда мне казалось, что малейший шум с улицы принадлежит его машине.

Мне было тоскливо при мысли о том, что он спит в другом месте.

И где?! Что если он остался у той стервозной блондинки, у

Фриды?

Ревность колола острыми иглами под ребрами. И пока моего надменного арийца не было рядом, что б убедить меня в обратном, я напридумывала себе с три короба разных предположений.

Конечно, я для него сильно неопытная и мелкая. А он взрослый мужчина, которого наши интимные игры лишь взбудоражили. Разворошили желание и похоть. А ему нужен секс. Настоящий и по взрослому.

Мрачное осознание того, что Адлер пренебрегает мной унижало и обижало до глубины души.

Раз уж я приняла его правила игры, то нужно строго поговорить с ним и расставить се точки над и. Я не буду терпеть его похождения налево. Если он хочет, чтоб мы были в отношениях, то и сам должен дать мне уверенность и честность.

Леннон вернулся к вечеру. Только я услышала звук шин его автомобиля, как помчалась вниз ему навстречу.

Я хотела с порога взглянуть в наглые глаза предателя. И пока во мне клокотала праведная злоба, я нуждалась в том, чтоб высказать ему все в его наглое безразличное лицо.

Адлер уже вошел в дом. Скинул туфли и пиджак в гардеробной. Снял расслабленный галстук и расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки. Его строгий вид немного поубавил мой пыл. Но не настолько, чтоб промолчать.

— Где ты был? У Фриды? — без приветствий гневно выпалила я и даже кулаки уперла в бока по боевому.

Адлер заметил меня, обернулся на мои возгласы. Его ледяной взгляд потеплел и губы чуть дрогнули в улыбке.

— Евгения, — медленно потянул он мое имя и рассматривая меня чуть склонив голову на бок. Неужто он решил насмехаться надо мной?! Да я ему сейчас все его глазища расцарапаю!

Я быстро подошла к нему и потрясла кулаками возле самого его лица.

— Отвечай немедленно. Наглый немец! Запер меня в четырех стенах, а сам ночами с другой развлекаешься! Учти, я не буду твоей покорной рабыней. Ждать тебя из загулов по чужим постелям не входит в мои планы. Так что живо отвечай, где шлялся?!

Адлер шире заулыбался с моего злобного вида.

Резко подхватил меня под попу на руки и закружил по коридору. Затем склонился к моему лицу, желая поцеловать. Я увернулась и треснула ему пощечину. Тут же испугалась, что он сейчас обозлится или накажет меня.

Несмотря на то что со мной Адлер всегда сдержан и ни разу меня не обидел, кроме случая с уколом, я все равно внутренне побаиваюсь его недюжей силы.

Немец замер от пощечины, будто его стукнуло током в щеку. И тут же склонился опять ко мне, прижимая в воздухе мои ягодицы к брюкам. Он легко надел на себя мое тело, заставляя раскинуть ноги в стороны.

— Не уворачивайся, я соскучился, — глухо проговорил мужчина и словил горячими губами мой рот. Втянул губы и проткнул острым языком до неба. Мы целовались долго и пошло. Глубоко проникали друг в друга, и я честно забыла в чем притензия.

Я просто соскучилась за своим фашистом, арийским айсбергом…

Спустя целую вечность Леннон нехотя выпустил меня из рук и поставил на пол. Обычным для него движением поправил большой выпирающий член в брюках. Перевел дыхание. Его блестящий взгляд красноречиво вещал о том, что ледышка тоже скучал.

— Я кое что купил. Давай организуем совместный ужин, — более спокойно проговорил он, игнорируя все мои возражения.

— Пока не скажешь где был, я с места не сдвинусь, — уверенно заявила я.

Адлер не дослушав до конца подхватил меня снова на руки и размашистым шагом занес на кухню, усадил на обеденный стол. Снова поцеловал. И его губы постоянно улыбались, что меня очень бесило и в то же время возбуждало.

— Посиди пока тут. Ты сегодня главное блюдо. Очень хочу попробовать тебя, — Адлер нагло лизнул мою щеку, заставляя все раздражение трансформироваться в тянущее желание между ног.

— Где ты был? — четко проговорила каждое слово. Я не собиралась так легко сдаваться.

Немец выдохнул так, будто я его уже успела достать своими вопросами.

— В деловой коммандировке. Без женщин. Но если б знал, что ты так прикольно сердишься, еще и дерешься, обязательно прихватил бы с собой Фриду, — и он засмеялся. Реально заржал с меня. И его стальные глаза приобрели оттенок воды пронизанной солнечными лучами.

— Дурак. Почему сразу не сказал? — я недовольно проворчала и поелозила попой по столу.

— Хотел покайфовать. Насладиться твоими эмоциями. Я ведь соскучился, — проговорил Леннон и щелкнул меня по носу, как ребенка.

— Вот поеду на дискотеку с парнями, тоже посмотрю на твои эмоции.

— Ну это врядли. Ты только моя. Не забывай об этом, девочка — космос! — добавил он вдруг серьезнее, — Посиди. Меня заводит твой дерзкий вид на обеденном столе.

— Не дождешься, — я легко спрыгнула на пол и показала ему язык. Скорее из врожденной упрямости и юношеской глупой дерзости. Потому что злость на немца отступила.

— Какая же ты еще малышка, — мужчина покачал головой на мою шалость.

Адлер вышел в коридор и вернулся с бумажными экопакетами забитыми разнообразными деликатесами. Он быстро выгрузил на стол и сырые нарезанные стейки семги, и несколько кусков сыра, и большие оливки, свежие овощи, лимон и зерновой хлеб. Поставил две бутылки белого полусладкого вина. Высокие и тонкие.

— Помоги, детка, достань сковороду гриль в том шкафу, — он кивнул мне на кухонный уголок.

Я выдохнула раздражение из себя, выпуская его в космос. Пора перестать загоняться и вариться в негативе!

Я расслабилась и спрятала иголки. Выполнила просьбу немца. Поставила сковородку на зеркальную поверхность вмонтированной плиты.

— Чем тебе помочь, Адлер? — уже спокойнее спросила я.

Смирилась с тем, что рядом с ним все может быть не так ужасно, как я ожидала все это время.

Мужчина солил и перчил стейки, умело вертел их в руках.

— Помой овощи и нарежь их нам. Сложи кусочками на тарелки с края. Я сейчас пожарю стейки и сядем ужинать, — он обернулся через плечо и подмигнул мне заигрывающе.

А я вдруг замерла. Смотрела в упор на этого мужчину, который сразу выбрал меня в спутницы жизни. И только сейчас, видя его таким домашним и милым, заботливым и обходительным, уверенным и умным, я поняла, наконец, как мне повезло! Ведь этот спартанец мог выбрать любую девушку в мире. Просто тыкнуть пальцем в королеву красоты или какую нибудь заморскую принцессу, наследницу миллионного состояния, и эти девушки пошли бы к нему в объятия без сомнений!

Но Адлер Леннон выбрал меня…