Бонус

Я слушаю стук сердца. Его размеренные удары - как биты в музыке. Они кажутся мне то громкими, как грозовые раскаты, то тихими, как возникающие в воображении ноты классической мелодии. Мой мир состоит из темноты, тепла кожи и едва слышных звуков, доносящихся из наушников, лежащих на прикроватном столике. Дин опять заснул прямо в них, и я - в который раз - осторожно, стараясь не разбудить и изобретая все возможные способы сделать это незаметно, снимала наушники и убирала их в сторону.

Говорят, звук стучащего сердца гипнотизирует. Но только не меня. Меня гипнотизирует совсем другое - представлять, как оно бьётся там, под разрисованной кожей, изображения на которой я изучила досконально. Слышать тихое дыхание, положив голову на грудь любимого мужчины и почти не дышать самой, боясь нарушить хоть что-то в этом привычном укладе нашей ночи…

***

Шестилетний Льюис сидит на ковре в гостиной, обложившись коробками с детской акварелью, и придирчиво рассматривает несколько баночек с краской темного цвета. Сажусь рядом с ним по-турецки, некоторое время сосредоточенно наблюдая за племянником. Под его глазами - чёрные круги. И это не итог затяжной болезни или недосыпа. Это результат льюисовых художеств. Когда начинает наносить светлую краску на лицо, понимаю, что к чему.

- Ты хочешь быть… - начинаю я.

- Как дядя Дин, - заканчивает Льюис с такой серьёзностью, что даже я торжественно киваю, понимая всю важность происходящего действа.

- Мне кажется, здесь у него чуть светлее, - так же серьёзно произношу я, указывая на щёку мальчика.

- Спасибо. Я так и думал.

- Помочь?

- Раскрашусь сам. Но есть другая проблема.

Кто сказал, что дети в шесть лет не могут мыслить и изъясняться как взрослые?

- Какая?

- Мне нужны большие наушники.

- Без проблем. Я дам тебе свои.

На улице - разгар лета и сумасшедшая жара, от которой хочется спрятаться в холодильник, а лучше - улететь куда-нибудь к пингвинам. Но сегодня посетить Арктику не получится - мы празднуем… Рождество. Наверное, только сейчас я поняла, что и я, и моя семья всегда были немного ненормальными. Иначе как объяснить себе то, что мама, папа, тёти и дяди бросились исполнять прихоть бабушки, которая заявила, что в восемьдесят семь боится не дожить до следующего Рождества и требует отпраздновать его в середине июля? В большой гостиной стоит огромная ёлка, под которой лежит тонна коробок и коробочек всех цветов и размеров. Папа о чем-то переговаривается с мамой, бабушка заявляет, что если всё же доживёт до декабря, то отправится делать себе тату. Дин и Льюис дурачатся, одновременно обсуждая название совместной группы. Я сижу в сторонке, не желая ввязываться в это действо. Не потому, что не хочется. А потому, что кажется, что смогу одним неверным словом нарушить какое-то неуловимое волшебство. Оно всегда рядом, со мной. Но сегодня ощущается как-то по-новому остро. Даже если на улице июль, а в гостиной - Рождество. Тем более, если июль и Рождество…

***

Я слушаю размеренный стук сердца, а мой мир состоит из темноты, тепла кожи и доносящихся из наушников звуков музыки.

Слышу тихое:

- Спишь?

И улыбаясь, отвечаю:

- Неа.

- Льюис сегодня интересовался, наш ребёнок будет похож на тебя или на меня.

- То есть, придется ли делиться с ним акварелью или нет? - даже не представляю, как мне удаётся произнести это серьёзно.

- Что-то типа того.

Стук сердца исчезает, когда Дин перекладывает меня на спину и оказывается сверху.

- И что ты ему сказал?

- Что мы попробуем узнать это через девять месяцев.

- Почему через девять?

- А что? Что-то изменилось в размножении человечества за последний год?

- Фу, как неромантично!

- Я думал, ты привыкла.

- Нет. Но я спрашиваю, почему через девять, не поэтому. А потому что… уже не через девять. Восемь. Нет, даже семь с половиной.

- Не понял.

- И не надо. Не сейчас. - Тянусь к Дину, безошибочно находя его губы в темноте. - Потому то Льюис удивительно угадал с вопросом. - Целую глубоко и жадно, как будто мне не хватает кислорода. Так всегда было рядом с ним. И только с ним.

- Почему не нужно сейчас понимать то, что я уже понял? - вопрос выходит осторожным, словно Дин боится услышать мой ответ.

- Потому что ты хотел попробовать узнать… Через девять месяцев. К чёрту все сроки. Требую начать пробовать прямо сейчас.

В моём мире есть волшебство. И совсем неважно, что его составляет - июль, Рождество, бабушка с татуировкой или перепачканный краской Льюис. Просто я знаю, что однажды разделила одну мелодию темноты на двоих, и это был мой правильный выбор. Иногда нужно просто сделать один-единственный шаг, зная, что другого шанса и другой жизни у тебя больше не будет. И другие шансы и жизнь тебе не нужны, потому что…

Ты их никогда и не хотела.

Конец.

11.03.2019 - 21.03.2019