Глава 2.Ада

Ада

Ужин в темноте в компании пары десятков человек с самого начала показался мне сомнительной затеей. От волнения чувство голода притупилось, поэтому я решила ограничиться бокалом вина, надеясь, что алкоголь принесёт что-то наподобие расслабления. Все чувства обострились, когда я "лишилась" зрения, но слух всё равно не смог уловить ничего определённого в окружающей меня какофонии звуков. Если бы дирижёр вдруг перестал управлять музыкантами, и оркестр грянул бы сразу и невпопад, и то эффект был бы менее губительным для моего слуха. Голоса, звон посуды, восклицания девочек, стоящих позади, снова звон посуды, чей-то натянутый смех.

Должно быть, эксперимент начался с того, чтобы бросить нас в одиночестве на пороге и посмотреть, как мы выпутаемся. Приглашение идти на голос показалось если не насмешкой, то чем-то очень на неё похожей. Да я не пойму, в ту ли сторону двигаюсь, даже если вдруг кто-то выключит все звуки, и отозвавшийся парень начнёт звать меня голосом, которым обычно заманивают в Рай.

По дороге к столу я лишь чудом не сломала себе ногу, столкнулась с кем-то, кто двигался мне навстречу, и только когда мысль попросить вывести меня сначала из тёмной комнаты, а после из эксперимента, стала совсем навязчивой, мне удалось добраться до свободного места.

Беседа невпопад, полная атрофия всех органов чувств и невозможность разобраться хоть в чём-то, что меня окружало. Я попробовала сосредоточиться на том, чтобы запомнить по голосу тех, кто находился рядом. Не получилось. Не могла понять, кто говорит - Дин или Томас. Когда отвлеклась на беседу о сыре, начала соображать, что сидящий рядом парень - это Дин. Никогда не умела определять точно настроение людей, даже когда видела их лицом к лицу, но почему-то мне показалось, что Дин хотел бы находиться в каком угодно другом месте, но только не здесь.

- Какими тут судьбами? - спросил он, одновременно накрывая мою ладонь рукой, чтобы ему удобнее было наливать вино в бокал. Интересно, сухое или полусладкое? И смогу ли я определить на вкус, какое подал официант? Странные вопросы, которые возникли в моей голове, словно я пыталась абстрагироваться от слишком острых ощущений, что рождало внутри меня прикосновение пальцев Дина к моей руке.

- Это был очень тяжёлый путь, - начала я нести околесицу, как часто со мной бывало, если я начинала нервничать. Приглушённый звон, когда горлышко бутылки соприкоснулось с краем бокала, пальцы мужчины осторожно, но ощутимо сжимающие мою ладонь… Пожалуй, околесицей я не отделаюсь. - Анкета, звонок, приглашение, самолёт, яхта, ужин. Это если вкратце. Оу, ты кажется, промахнулся. Или перелил.

- Чёрт.

Он поспешно убрал и бутылку, и свою руку, когда вино полилось через край, и я поднесла бокал к губам, делая внушительный глоток. Конечно же, облилась, потому что вина оказалось с перебором. Хотела чертыхнуться следом за Дином, но успела вспомнить, что я леди. Хотя бы изредка.

- Вкусное вино. Правда, у меня теперь вся рука липкая. Как ты умудрился есть и не испачкаться? - Я же говорила, что околесицей не обойдётся.

- Откуда ты знаешь, что он не испачкался? - хохотнул Томас, до этого вовсю флиртовавший с Мэри. - На ощупь?

- Включила прибор ночного видения. А что, тебе на входе не дали? - Искреннему удивлению в моём голосе позавидовали бы актёры всех трупп Бродвея.

- А должны были? - В голосе Тома неверие было щедро замешано на нежелании выглядеть идиотом. Кажется, во мне начал просыпаться психолог, умеющий читать по интонациям. - Мэри, тебе дали?

Хихиканье девушек и последовавшее за ним молчание Томаса стало точкой в этой беседе, и я вновь отпила вина, не особо надеясь на то, что смогу нащупать на столе отложенный кусочек Пармезана.

- А ты, Дин? Что стало поводом для тебя, чтобы приехать на этот эксперимент?