Глава 10

16 сентября 2022 г. Макс Шахлевич

Макс вышел из СИЗО с чувством нереальности происходящего. Он не понимал, почему его отпустили. Да, конечно, у него было алиби на предполагаемый день «преступления», то есть двенадцатое сентября. Но будь следователь более дотошный, он мог бы предположить, что весь этот кровавый спектакль в его квартире устроили раньше. Или позже.

Словом, своим освобождением он точно был обязан Борису Бронникову. Это он каким-то волшебным образом повлиял на Лугового, убедил его в невиновности Макса.

Безусловно, он был рад и теперь стоял, вдыхая прохладный сырой воздух, еще не понимая, как жить дальше. Что делать.

Первым желанием было вернуться домой и принять ванну. Но представляя себе свое возвращение, он с ужасом думал о том, какой он снова застанет свою квартиру, оскверненную, в крови…

Он позвонил домработнице Оксане, спросил, может ли она прямо сейчас отправиться домой и прибраться.

Оксана сказала, что да, разумеется.

– Оксана, там кто-то… Ох, не знаю даже, как сказать… Возможно, там произошла трагедия, может, там случилось что-то страшное с Ольгой, но я не имею к этому никакого отношения. Меня только что выпустили из СИЗО. Понимаешь, да?

Он сбивчиво принялся объяснять ей, в каком состоянии она увидит квартиру, чтобы она не пугалась и просто все вымыла, прибралась. Сказал, что эксперты уже поработали там, что теперь им (он так и сказал «нам с тобой») надо налаживать нормальную жизнь. Добавил, что если она боится и не хочет больше работать у него, то он поймет и найдет другого человека. На что Оксана, которая дорожила своей работой, сказала, что справится и что не собирается увольняться. Он спросил ее, сколько ей понадобится времени, чтобы привести квартиру в порядок. Она сказала – часа три-четыре.

И Макс, вызвав такси, поехал в гостиницу, снял номер и долго отмокал в ванне, после чего спустился в ресторан, пообедал и, вернувшись в номер, лег спать.

Проснулся от сообщения Оксаны: «Все готово. Мне уезжать?»

Он ответил: «Нет, дождись меня, сейчас приеду и заплачу тебе».

Он приехал домой и несколько минут простоял перед дверью в квартиру, терзаемый страхом войти и увидеть все то, что превратило его жизнь в настоящий ад.

И вдруг на него нахлынули другие воспоминания, замелькали другие, еще более ужасные картины увиденного теперь уже в Ивановке! А кто там будет убираться? Если он снова попросит Оксану, то уж после этого она точно не выдержит и сбежит от него. И правильно сделает. Одно дело замыть кровь в одной квартире, но совсем другое – следы кровавой бойни еще и в загородном доме хозяина! Вот и попробуй потом объясни, что ты белый и пушистый. Да у нее сердце разорвется, когда она увидит море крови после того, как убийца практически отрезал несчастной женщине голову пилой джигли. И кто эта женщина? Возможно, уже в скором времени он все узнает. Теперь многое зависит от профессионализма Лугового.

Он позвонил, решив, что Оксана сейчас не в самом хорошем расположении духа, что наверняка напугана и вздрагивает от любых посторонних звуков, а потому ее лучше не травмировать скрежетом отпираемых замков.

Она открыла дверь, и по выражению лица женщины он понял, что она на самом деле встревожена и утомлена. В нос ему ударил запах моющих средств, которыми и производилась уборка.

– Привет, – произнес он, не в силах улыбнуться хотя бы из вежливости.

– Здравствуйте, Максим Иванович. Я все помыла.

И не давая ему возможности произнести слово, добавила:

– Сразу скажу – никогда не поверю, что вы имеете ко всему этому какое-то отношение. И если надо будет, я подтвержу, какой вы хороший и добрый человек, что это не вы убивали.

– А с чего ты решила, что здесь было убийство? – Он с трудом это произнес, челюсти его словно заклинило, свело.

– Я не решила, просто предположила. Сериалы же смотрю – вот точно кто-то постарался, чтобы сотворить эти кровавые декорации. И я не удивлюсь, что все это – дело рук любовника вашей жены.

– Что? – Вот тут и челюсть пришла в норму, и Макса отпустило, словно он услышал невероятно смешную шутку. – Любовник? Хочешь сказать, что у Ольги кто-то был?

– Может, не любовник, а ухажер или поклонник, словом, мужчина, для кого вы являлись соперником, помехой. Я ничего не знаю, никогда не видела ее с другим мужчиной, не слышала, чтобы она разговаривала с мужчинами, короче, я просто предположила, что от вас кто-то хочет избавиться, чтобы вы не мешали… А иначе кто бы мог пожелать вас так подло и жестоко подставить?

– Оксана, ты просто пересмотрела сериалов, точно.

– Но я же не слепая! Я же своими глазами видела и кровь, и какие-то волосы, и следы волочения… Тот, кто все это устроил, не обладал особым умом. Потому что надо знать этот дом, особенности этого дома, чтобы понять, что труп, даже если и взвалить его на подоконник, невозможно будет сбросить незамеченным. Что нужно быть просто идиотом, чтобы вот так взять да и самому подставиться! Там же камеры повсюду, охрана! Какое убийство? Какой труп? Ничего такого не было!

– А кровь? Хочешь сказать, что это была киношная кровь?

– Нет… Вот кровь была настоящая. Я, конечно, не эксперт, но запах и все такое… Брррр…

– Я посмотрю?

Ему было важно осмотреть квартиру, чтобы убедиться в том, что она приняла свой прежний аккуратный вид.

Да, все было в полном порядке. Разве что специфический запах еще не до конца выветрился, хотя были распахнуты почти все окна в квартире.

– Спасибо тебе, Оксаночка. Вот, возьми, – и он протянул ей две купюры по пять тысяч рублей. – Только, пожалуйста, никому ни слова.

– Могли бы и не предупреждать. Я не такая.

Что она хотела сказать этой фразой, оставалось лишь догадываться. «Не такая», значит, не подлая, не предательница, не дура. Вот так.

В какой-то момент между ними установились такие теплые, пусть и кратковременные человеческие отношения, что Макс чуть не расслабился до такой степени, чтобы попросить Оксану прибраться в Ивановке, но вовремя остановился. Машинально даже рот ладонью прикрыл, словно слова сами могли вылететь, как дерзкие, своенравные птицы. И ровно в этот момент он мысленно уже сам растворял в ведре с водой средство для мытья полов, возил тряпкой по склизкой красной жиже…

– Оксана, ты когда в последний раз видела Ольгу?

– Восьмого, в четверг вечером. Меня уже расспрашивали…

– Да?

«Ну, конечно! Ее же следователь допрашивал!»

– И что? Что ты рассказала следователю?

– Да всю правду и рассказала. Что Ольга больная на всю голову была, я имею в виду, постоянно что-то лечила… – Здесь она густо покраснела, поняв, что на автомате оскорбила свою хозяйку в присутствии ее мужа. – Что вы с ней никогда не ругались, не скандалили, не дрались, конечно. Да и виделись-то редко, что каждый обитал в своей комнате. Просто я хотела сказать, что вы не такие люди, чтобы драться там… таким вот грубым образом выяснять отношения. Что вы – культурные люди. Кажется, я даже предположила, что вас подставили. Словом, я ничего плохого ни о вас, Максим Иванович, ни об Ольге не сказала. И не верю я, что ее убили. Думаю, что и в полиции не поверили, иначе мы бы с вами сейчас и не разговаривали, да?

– Да, конечно. Но только она на самом деле пропала. Ты же знаешь ее, Оксана. Вот скажи, она могла бы в течение четырех уже дней не выходить на связь?

– Здесь может быть только два варианта: либо где-то за городом, где нет связи и она не может добраться до населенного пункта, а также не может остановить машину, чтобы попросить у кого-нибудь телефон и позвонить вам, или же… или же она физически не может это сделать… Если она умерла. Вот так. Хотя нет, есть еще один вариант, но он вряд ли вам тоже понравится: ее могут держать в плену. И вот в этом случае ждите тогда требование выкупа. Забыла эту версию подкинуть следователю… Вы же не бедный человек, почему бы вас не потрясти?

Она так легко, естественно это сказала, на миг забыв, что перед ней возможная жертва, что Макс моментально к ней охладел и перестал уже видеть в ней своего человека. К тому же она была все-таки дурой. Иначе вряд ли бы произнесла последнюю фразу.

Он захотел, чтобы она поскорее уже ушла.

– Спасибо вам, Максим Иванович, – сказала она уже на пороге, имея в виду щедрую добавку к зарплате. – Если что – звоните, я все сделаю. Мне как всегда теперь приходить? В понедельник?

– Да. Если что изменится, я тебя предупрежу.

«Все, все, уходи уже!»

Он едва сдержался, чтобы не с силой захлопнуть за ней дверь. Он и сам не мог понять, откуда в нем появилось это неприязненное отношение к Оксане. Ведь еще несколько минут тому назад он, напротив, испытывал к ней теплые чувства! Неужели все дело в том, что он на подсознательном уровне позавидовал ей в том, что у нее-то дома никого не избивали, не убивали, что с ней-то ничего такого криминального не случилось, что сейчас она вернется домой, в свою теплую и чистенькую квартирку, где пахнет, к примеру, выпечкой или супом, и будет жить обычной жизнью добропорядочного человека и что ей не придется трястись от страха, зная, что за ней могут прийти в любую минуту и посадить…

И ведь совсем недавно он сам жил нормальной жизнью, с удовольствием ездил на работу в шикарной машине, и все-то у него получалось, и зарабатывал он хорошо, и обедал и ужинал в ресторанах, и любовница у него была… Но разве он ценил это? Это начинаешь ценить, когда только вляпаешься вот в такую историю…

Варвара. Почему он не поверил ей? Как мог он, откликнувшись на ее звонок, приехать в больницу и наброситься на нее с обвинениями? Почему поначалу ему даже и в голову не пришло, что она говорит правду, он не допустил этого! А ведь она реально пострадала. Хотя… Что же тут удивительного, когда Макс нашел на полу дома ее зуб? И ведь сразу же предположил, что это ее зуб. Почему? Или все было не так? Вот он взял зуб, положил в карман и, только когда приехал в больницу и увидел Варвару (без зуба!), понял, кому он принадлежит.

Мысли путались в его голове. История с зубом пугала его. Он так и не смог ответить себе на вопрос, когда точно понял, что зуб принадлежит Варваре. Быть может, застав картину погрома в квартире, он просто на каком-то бессознательном уровне сложил для себя ход событий?

Память услужливо напомнила ему угрозы Вари в адрес Ольги, а тут эти рыжие волосы (волосы Вари!), зуб… Он, вероятно, так четко представил себе сцену драки между женой и любовницей и степень злости женщины, у которой вырвали волосы и выбили зуб, что решил, что только сильная и проворная Варя и могла убить Ольгу. И словно в подтверждение этого был звонок от Вари, живой и относительно здоровой. Она-то никуда не исчезла. Пропала Ольга и до сих пор не дает о себе знать.

Но если Ольгу убили, то как могли избавиться от трупа? Бронников прав, труп может оставаться где-то в доме. Где-то совсем рядом. И если прошло уже четыре дня с тех пор, как ее нет, то труп должен пахнуть. И если бы даже, к примеру, он каким-то совершенно невозможным образом оказался, скажем, в соседней квартире или на другом этаже, то жильцы бы это заметили. Если даже в квартирах подолгу не бывает хозяев, то есть люди, которые там убираются, это точно. Никто из хозяев не моет полы и не чистит свой унитаз. Не те это люди. Даже если убийца подкупил кого-то из домработниц и подложил труп соседям…

Уф… Чертовщина какая-то! Полный бред! Нет в подъезде трупа. Но тогда где он? И сбросить его из окна тоже не могли, там повсюду установлены камеры, и они наверняка все проверены, записи просмотрены. Надо, кстати, спросить будет у Бронникова, не засветился ли кто посторонний 12 сентября, в день предполагаемого преступления.

Макс обошел квартиру и остался доволен. По комнатам гулял свежий воздух. Даже запахи химии выветрились. Все было как всегда.

Он должен постараться заставить себя не думать о произошедшем. Ольга наверняка жива и просто спряталась где-то, зализывает раны. Он так и представил ее себе, но только в облике лисицы с глазами жены, которая сидит себе в лесу под деревом и зализывает кровавые раны на лапах…

Как дела на работе? Готов ли он сейчас вернуться к своим обязанностям? И не будет ли это проявлением цинизма? Но, с другой стороны, если даже в компании и знают о том, что случилось и что он был задержан, его появление на работе и активная деятельность как раз окажет положительное действие – все поймут, что он, во-первых, свободен, во-вторых, в его жизни не произошло ничего такого страшного, чтобы он отошел от дел.

Возвращение на работу, что немаловажно, будет и для него самого своеобразной терапией, большим шагом к возвращению к нормальной жизни. А на вопросы коллег, как у него дела и правда ли, что у него пропала жена, он скажет, что она никуда и не исчезала, что просто уехала к родственникам. Вот как-то так.

Сказать, что ему легко дался разговор с бухгалтером, было бы неправдой. Он и сам понял, что его состояние выдало дрожание голоса, но что поделать – он уже позвонил!

К счастью, бухгалтер, женщина понятливая и тактичная, не стала задавать никаких вопросов, лишь коротко проинформировала его о состоянии дел, о работе отделов. Пока все шло нормально. Но все же спросила, состоится ли завтра его встреча с потенциальным инвестором. Вот черт! Чуть не забыл ведь! Хотя второй звонок он собирался сделать своей секретарше. А она точно бы напомнила.

Завтра, 17 сентября, у него была запланирована встреча с крупным предпринимателем, который собирался вложиться в их компанию. Бизнесмена звали Николай Петрович Пожаров. Сначала был его звонок в компанию, что сразу же выдало его интерес как инвестора, потом состоялась их встреча с Максом в колл-центре, где переговоры закончились практически положительно, однако Пожаров, следуя своей тактике и опыту (по его же словам), предпочел взять неделю на то, чтобы все обдумать, и предложил встретиться семнадцатого числа в ресторане «Доктор Живаго» на Моховой.

Пожаров в последнем телефонном разговоре, предлагая этот ресторан, сказал что-то о черемуховых варениках и намекнул, что будет с женой. Подразумевалось, что и Макс тоже должен прийти с супругой. Что ж, подумал он тогда, вареники так вареники… Он понятия не имел, какие на вкус могут быть вареники с черемухой, поскольку сам предпочитал с вишней. Теперь же ему было вообще не до вкуса вареников: где взять жену?

Варя. Только она могла бы заменить Ольгу. Но как быть с ее разбитым лицом?

Он собрался и поехал в больницу.

И каково же было его удивление, когда он, войдя в палату, увидел Варвару без единого пятнышка на лице!

Он просто онемел.

– Хороший тональник плюс пудра, – сказала она, поджав губы. Конечно, она обижалась.

Подбирая ей квартиру, он планировал записать ее на свое имя. Но по дороге, все хорошенько взвесив, решил, что, только оформив ее на Варвару, сможет вымолить у нее прощение и уговорить пойти с ним на встречу с инвестором.

– Выйдем? Поговорить надо.

Сначала он, не вытерпев, спросил, откуда у нее крем и пудра. На что получил удивительный ответ:

– Есть еще настоящие мужчины на этом свете.

Что это значило? Кто еще появился на ее горизонте? Какой еще мужчина?

– Луговой приезжал рано утром, оставил мне деньги. Медсестра сходила и купила все необходимое. Но ты не думай. Я ему все верну. Просто я, видать, выглядела так страшно, что он испугался.

– Он клеился к тебе? – Макс был потрясен.

– Просто пожалел меня. И, что самое главное, он поверил, что на меня напали. Вот и все.

Макс понял, что все это Луговой сделал исключительно из-за связи Лугового с Бронниковым. Возможно, адвокат дал ему денег. Или, что маловероятно, Луговой просто на самом деле поступил по-человечески, сжалился над Варварой. Или она ему понравилась как женщина? Макс понял бы это, если бы не ужасный вид девушки. Ну да ладно, не об этом ему надо сейчас думать.

– У меня к тебе дело.

– На миллион?

– Больше.

И он изложил ей свою просьбу.

– Ты что, Макс, спятил? Вот с таким лицом – и в ресторан на важную деловую встречу? А что, если твой инвестор разглядит под слоем пудры мои синяки? Ты сразу признаешься ему, что избиваешь свою жену, или как? Да я же тебе могу только все испортить!

– Ты все мастерски замазала. Ничего не видно.

– Но если он, как ты говоришь, придет со своей женой, что, если она увидит? Она – женщина, более внимательна. Наверняка будет меня разглядывать. К тому же мои волосы!

– Мы купим тебе какую-нибудь кокетливую шляпку с сеточкой… Варя, ну прошу тебя, соглашайся. Это очень важная для меня встреча.

Он собирался было уже выложить ей свой козырь про намерение купить ей квартиру, как вдруг она улыбнулась сквозь слезы и согласилась!

– Ладно, Макс, я согласна. У тебя и без того неприятности. Я же все-таки люблю тебя, хоть ты в этом и сомневаешься.

– Ты на самом деле простила меня?

– Конечно. Постой… А зуб?

– Заедем к моему стоматологу, он сделает тебе временный зуб, как бы на один вечер. Мне так уже делали, когда я сломал зуб… я тебе рассказывал.

– Да-да, я знаю, это временные протезы. Их используют во время протезирования зубов, чтобы люди не пугали полным их отсутствием во время протезирования. У меня у подруги был такой случай. Хорошо. Договорились.

– Надеюсь, тебя отпустят?

– Без проблем. Меня, кстати говоря, завтра и собирались отпустить. Но раз такое дело, попрошу, чтобы оформили сегодня. Ну а ты уж поблагодари врача.

– Варя – ты просто ангел! Спасибо тебе, моя дорогая!

Вот снова возникла ситуация, когда он мог бы сказать ей про квартиру, но и на этот раз промолчал. Пусть сначала завтра все пройдет успешно, потом он ее и обрадует.

И тут его снова накрыло. Ольга. Что с ней? И как он может вот так планировать какие-то свои дела, когда ее нет? Что, если в самом скором времени обнаружат ее труп? Что будет тогда с ними со всеми? С ним, с Варей? Если его посадят, поверив в его виновность, то кто поможет ему, как не Варя?

– Послушай, у меня к тебе еще одна просьба. – Он решил быть с ней откровенным. – Если вдруг меня посадят и надо будет доплатить адвокату, я передам тебе карту, чтобы ты могла с ним расплатиться. Я могу надеяться на тебя?

– Макс, о чем речь? Успокойся! Во-первых, тебя не посадят, потому что ты никого не убивал. Во-вторых, для твоего спокойствия можешь, конечно, оставить мне карту. Я с тобой, Макс!

В эту минуту она стала той, прежней Варей, которую он так любил и которой дорожил. И ему стало мучительно стыдно за ту сцену, что он устроил ей накануне, обвинив в убийстве жены.

– Нет-нет, только не целуй! У меня же лицо, как маска! Дотронешься и все смажешь!

Он все равно привлек ее к себе и поцеловал в ухо.

– Какое же у тебя сладкое, сливочное ушко!