Глава 17

17 сентября 2022 г. Дом Бронниковых

Совсем мало времени понадобилось, чтобы все вернулись на свои места, успокоились. Борис усадил Женю рядом с собой и теперь крепко держал в своих руках. Рядом с ней по другую сторону сидела Тоня, ловко, по-хозяйски, нарезая буженину.

Женя испытывала настоящий стыд от устроенной ею сцены ревности, вспыхнувшей в ней в тот момент, когда она, заглянув на кухню (пока ее никто не видел и взгляды всех присутствующих были обращены на Бориса), заметила сидящую за столом девушку. Причем такой же «масти», как и она сама – рыжая, прекрасная, невероятная! То есть куча мужиков и одна-единственная девушка. Да еще произнесенные так некстати Борисом слова «…переговоры должны были быть сугубо деловыми, и присутствие на деловом, повторяю, ужине женщин было вовсе не обязательно…».

Вот что или кого он имел в виду? И кто все эти люди? И только после того, как Борис представил ей Лугового, Макса и Варю, она, разобравшись, что в доме собрались фигуранты одного и того же дела вместе со следователями, почувствовала себя ужасно глупо.

– Варвара, – Женя потянулась к ней через стол, чтобы пожать ее руку. И тепло пожала, за что получила улыбку Вари. – Простите меня, ради бога! Сама не понимаю, что со мной… И вы все меня простите.

– Между прочим, Боря, это ты настоял на том, чтобы мы сегодня вернулись, – сказал, сделав большой глоток коньяку, Петр. – Это ты названивал Женечке целый день, нервируя ее своими звонками, все торопил. Если бы не ты, мы бы сейчас спокойно спали в гостинице «Плес», между прочим, в хорошей гостинице, и утром двинулись бы обратно. Везли вот разных деликатесов, думали, посидим, вместе поужинаем в домашней обстановке. Кто же мог предположить, что ты устроишь здесь настоящее собрание?

Тоня улыбнулась, Женя вдруг прыснула в кулак – Петр явно переигрывал, пытаясь сделать вид, что его-то дело Шахлевича совершенно не интересует.

– Ну все, успокоились, – сказала Антонина, прекрасно осознавая, что не дома и что не имеет права на этот командный тон, однако отлично понимая, что только она в данный момент способна разрядить обстановку и сделать так, чтобы Борис вернулся к разговору.

Она сделала знак Петру, тот с понимающим видом вскочил, достал из буфета большое блюдо, куда Тоня принялась выкладывать мясо и сыр, потом на столе появилась стопка тарелок, хрустальные рюмки, и все набросились на еду.

После того как утолили голод и немного расслабились, Борис демонстративно, привлекая к себе внимание, постучал вилкой по рюмке, улыбнулся хрустальному звону и сказал:

– Ольга Шахлевич-то жива! Вот о чем я, друзья, и собирался, собственно говоря, вам сообщить! Хотя она сама и виду не подает, я правильно говорю, Макс?

И Борис с Максом, дополняя друг друга, рассказали о том, что произошло сегодня в ресторане «Доктор Живаго».

– Жива… – произнесла Варвара и заплакала. – А вот меня чуть не убили…

Она старалась не смотреть в сторону Макса. Он же то и дело бросал на нее взгляды, переполненные жалостью, непониманием и болью. Он никак не мог взять в толк, какое право имеет следователь Луговой так активно ухаживать за его, Макса, любовницей. Он подкладывал ей закуски, подливал вина, брал за руку, трогал за плечо, когда склонялся к ее лицу, чтобы прошептать что-то на ухо. Он прямо на глазах Макса уводил Варю!

Женя, хоть и была уже в курсе про двойника Ольги Шахлевич, приободрилась, глаза ее заблестели, она так возбудилась, что готова была прямо сейчас отправиться к этому непонятному Николаю Пожарову, чтобы все разузнать.

Она собиралась было уже воскликнуть, обращаясь к Максу, что-то вроде: «Может, это все-таки не она, а просто похожая на вашу жену женщина?» – но не стала этого делать.

– В том-то весь и фокус, – рассуждал Борис, с аппетитом поедая сыр и запивая его вином, – что эта женщина выглядела в точности как Ольга. Вы понимаете, да, что если бы Ольга, к примеру, хотела заморочить Максу голову, то она хотя бы ради прикола постаралась изменить внешность. Стала бы блондинкой, к примеру. Вставила цветные линзы. То есть всласть поиздевалась бы над мужем, с которым собиралась разводиться…

– Не факт, что она хотела разводиться, – сказал Макс. – Она как раз и не хотела. Вообще не понимаю, что ей нужно было. Она же знала про Варю…

Женя повернулась, чтобы увидеть реакцию Вари, и по взгляду девушки поняла, что если бы они сидели рядом, Варя и Макс, то она наверняка лягнула бы его с силой по ноге. Потому что он явно забыл, что она, Варя, находится здесь же и что ей неприятно все это слышать. Хотя… С другой стороны, разве она не понимала, куда едет и зачем? Разве не для того, чтобы поприсутствовать на разбирательстве?

Вообще все это было очень странно. Одно дело, когда они заседали здесь раньше вчетвером или впятером – Борис, Женя, Петр, Тоня и Ребров. Казалось бы, все свои, и дела распутывали все вместе. А сейчас здесь и Луговой, и Макс (которого просто чудом отпустили!), да и Варя! Разве это профессионально вот так собираться и устраивать деловые посиделки? Или же Борис придумал это, чтобы посмотреть на эту парочку, на их взаимоотношения? Может, он подозревает Макса? Нет… Этого не может быть. Иначе он никогда бы не пригласил в свой дом преступника. Значит, он собрал лишь тех, кого считает жертвами, и следователей, которых попросил помочь распутать это дело.

А ведь он не за гонорар старается, вдруг осенило ее. Он заинтригован! Дело-то какой принимает оборот!

Но как вести себя ей самой в присутствии пока еще малознакомых ей людей? Как воспримет ее участие в расследовании, к примеру, Луговой? Вдруг поднимет на смех? Хотя внешность у него благородная, лицо умное. Видно, что человек воспитанный, культурный. А как они хорошо смотрятся с Варварой!

Женя не могла не заметить, какими глазами Павел смотрит на девушку. Прямо-таки ест ее взглядом.

Варвара. Сейчас, когда прошло, вероятно, много времени с тех пор, как она наложила грим, под слоем косметики начали проступать темные пятна.

Пока мужчины обсуждали появление в деле клона Ольги Шахлевич, пока выпивали и закусывали, Женя пригласила Варвару и Тоню к себе в комнату. Варвара сразу же отреагировала на ее приглашение, встала и пошла за ней, словно только и ждала сигнала.

– Я хочу умыться… – со стоном и через слезы проговорила она. – Я так устала! У меня все болит! Я не хотела никуда ехать, но Павел уговорил меня, сказал, что мне нельзя оставаться в больнице, что это опасно и что только здесь, в вашем доме, Женя, меня никто не найдет.

Женя улыбнулась. А Тоня, со свойственной ей прямотой, сказала:

– Да он привез тебя сюда просто для того, чтобы побыть с тобой. Он же влюблен в тебя, это сразу видно. И ничего тебе бы там не грозило!

Безусловно, этот тон (а сказано это было по-свойски, словно они были давно знакомы) был выбран Антониной для того, чтобы, в первую очередь, успокоить, конечно, Варвару. Мало того что она страдала физически, так еще теперь и жила в страхе (причем из-за влюбленного в нее Лугового). Ну и, конечно, чтобы дать ей понять, что ее любят.

– Ты находишь? – Варя тоже перешла на «ты». Ей было приятно услышать такое от Тони.

– Я тоже так думаю, – поддержала подругу Женя. – Он смотрит на тебя такими глазами! Думаю, что Макс ревнует страшно.

– Ну и пусть… – отмахнулась Варвара, и видно было, что на душе ее потеплело.

Ведь теперь она была не среди мужчин, сделавшихся соперниками, когда ей приходилось ловить на себе тяжелые взгляды практически бывшего любовника. А среди женщин, и женщины эти были такими понимающими, милыми и добрыми, что с ними она могла вести себя свободно.

Они находились в комнате Жени, не в супружеской спальне, а именно в своей, специально обставленной для нее комнате, где она могла заниматься своими делами, читать, работать за компьютером, смотреть телевизор, рисовать. Словом, это было ее комфортное личное пространство, чем она очень дорожила.

– Пойдем, я покажу тебе ванную комнату, дам тебе домашнюю одежду, а заодно покажу, какие у меня есть кремы, мази. Некоторые мне привезли из Китая и Индии, они ранозаживляющие. Быть может, тебе нужно болеутоляющее? Так ты скажи.

– Я хочу принять ванну и лечь спать. Вот и все мои желания.

– Без проблем! Спать будешь здесь, у меня. Вот увидишь, тебе здесь будет хорошо, – и Женя принялась хлопотать вокруг своей новой знакомой. Тоня ей в этом активно помогала.

Проводив Варвару в ванную, Женя вернулась в комнату, где Тоня взбивала подушки.

– Ну надо же! Какая потрясающая история! Ты слышала! Ольга Шахлевич выдает себя за жену инвестора. Как ты думаешь, что бы это могло значить? Зачем ей это?

– А ты на самом деле думаешь, что это она? Ты поверила Максу? Да он темная лошадка. Может, на момент убийства у него и есть алиби и он на самом деле не убивал эту Надю-Анну, а где он был, когда убили Савкину?

– Тоня! Он же в это время навещал Варвару в больнице. Вернулся домой весь на нервах, после того как поскандалил с ней, ведь сначала он ее подозревал в убийстве жены, мне Ребров рассказывал… А Варвара, обидевшись на него, сказала, что если он будет подозревать ее, если и следователю про нее расскажет, то и она не станет молчать и скажет, будто бы они убивали Ольгу вместе. Короче, наговорили друг другу гадостей, потом, я вот говорю, Макс вернулся домой, и можно себе представить, в каком он находился состоянии. Да у него в тот день весь мир рухнул. И тут ему звонит сосед из Ивановки и говорит, что дом Макса горит. То есть его заманивают туда, понимаешь? Остальное ты знаешь… Ох, мы вот тут возимся с Варварой, а они, мужчины, там, на кухне, обмениваются важной информацией.

– Ладно. Я поняла. Раз Макс не является подозреваемым в убийстве Савкиной, значит, у него и на момент ее убийства есть алиби – он был в больнице, навещал Варвару. И получается, что он вообще как бы ни при чем. Жену не убивал, она вообще живая (во что мне правда не верится, и я думаю, что там какой-то сногсшибательный обман), Савкину тоже не убивал и даже не был с ней знаком. Однако его самого подставили таким образом, что он просто должен был быть арестован. Может, тот, кто все это подстраивал, и не очень умный человек и многое не рассчитал, раз Макс до сих пор на свободе, но, во всяком случае, он постарался. Только я не понимаю, какое из этих преступлений было самым, грубо говоря, важным. Чего ради было устраивать эти жестокие кровавые спектакли? Чтобы Ольгу убить? Савкину? Варвару избить? Макса напугать или посадить?

– Знать бы… Быть может, Варвара нам расскажет? Но только не сейчас. Ты видела ее голову? Эти раны на голове? Эти проталины в волосах? У меня сердце кровью обливалось, когда я видела все это. А лицо?!

Вернулась Варвара. Розовая, сонная, с тюрбаном из полотенца на голове.

– От шампуня раны щиплет… Так больно…

– Вот, я приготовила тебе таблетки, чтобы у тебя ничего не болело и чтобы ты уснула. А это мазь, очень хорошая, поверь мне. Если позволишь, я намажу тебе, где болит…

Женя с Тоней вместе мазали ссадины и синяки на лице и голове Вари, после чего Женя дала ей большой кусок марли, повязать на голову вместо платка, чтобы не испачкать лекарством наволочки.

– Ну все, теперь ложись и постарайся ни о чем не думать.

– Спасибо, – бедняжка еле ворочала языком.

– Спокойной ночи.

Выйдя из комнаты, они увидели приближающегося к ним Лугового.

– С ней все в порядке?

– Да. Мы уложили ее спать. А вы хотели с ней поговорить? – спросила Женя.

– Нет. Просто хотел узнать, все ли с ней хорошо.

– Павел, с ней теперь не скоро будет все хорошо. Ей надо лечиться, у нее серьезные травмы головы, а про гематомы и ушибы сами все видели. Еще этот зуб… Ей надо помочь, понимаете?

– Да-да, конечно…

– Скажите, Павел, вам не удалось узнать, с какого номера звонили Максу, чтобы выманить его в Ивановку? Или это тайна следствия?

– Звонил мужчина из польского ресторана… – И Луговой вкратце рассказал подругам о Рогальском, о Зосе.

– Жаль, что она лица не разглядела. Пойдемте, Павел, я покажу вам комнату, где вы будете спать.

– Женя, я сама покажу, а ты иди к Борису, – сказала Тоня.

На кухне было подозрительно тихо. За столом сидел один Борис.

– Ну наконец-то! – воскликнул он, поднимаясь из-за стола навстречу Жене. – Уложили барышню спать?

– Уложили. А где все?

– Курят на улице. А Луговой пошел проведать Варвару.

Вернулась Тоня.

– Женя, я тоже, наверное, лягу.

– Хорошо, Тонечка.

Подруги обнялись, и Тоня оставила Женю наедине с мужем.

– Ну, иди сюда… – Борис обнял жену. – Не сердись, что я всех позвал. Так хотелось, чтобы мужики немного отдохнули, расслабились. Еду́ вот самостоятельно заказал.

– Польза-то от этих посиделок есть? Хотя бы что-нибудь в этом деле прояснилось?

– Честно? Нет. Все еще больше запуталось.

– Ты сам-то видел эту женщину из ресторана, этого двойника Ольги?

– Да, видел. Дело в том, что перед тем, как потерять сознание, Макс позвонил мне и сказал, что там Ольга. Когда я приехал, он уже пришел в себя. Лежал в подсобке на диване, а вокруг него хлопотали эти двое, Пожаровы. Посмотрел внимательно на женщину – на самом деле очень похожа на Ольгу. Но дело в том, что я никогда не видел Ольгу, так сказать, живьем. Только на фотографии, уже после того, как она пропала. Мне Макс дал несколько фотографий своей жены.

– Это не то, – протянула Женя. – Вот если бы ты видел ее, тогда другое дело.

– Но он утверждает, что это она. Однако сама эта женщина только усмехается, думаю, она считает, что у него слегка крыша поехала.

– А как ведет себя Пожаров?

– Снисходительно. Тоже как бы жалеет Макса, но, с другой стороны, видно, что злится, что разговор не получился, да теперь уже и не получится, потому что Шахлевич не в себе.

– И как давно они знакомы, Макс и Пожаров?

– Во всяком случае, до того, как пропала Ольга. Они уже встречались вдвоем где-то на нейтральной территории, в каком-то деловом центре, что ли, поговорили, даже достигли определенных договоренностей. Пожаров тогда сказал, что ему надо все хорошенько обдумать, просчитать и что неплохо было бы встретиться через неделю…

– Значит, они встретились примерно за неделю до всех этих событий, да?

– Да. И сказал, что он будет с женой, ну, и намекнул, что ли, что неплохо было бы, если бы и Макс тоже пришел с супругой. В сущности, это могло бы означать, что этим совместным обедом они как бы закрепили свои договоренности. Что Пожарова вполне устроили условия.

– Надо бы теперь узнать подробнее об этом Пожарове, да?

– Да. Мы как раз с ребятами и говорили сейчас об этом. Кое-что удалось узнать. Николай Пожаров – бизнесмен, у него своя большая сыроварня, причем он делает сыры из своего же молока, то есть у него и ферма. Ты можешь загуглить «Пожарские сыры» в Подмосковье и сама все поймешь. Они там чего только не производят – и сыры, и молочку, и гусей выращивают, рассаду овощей и цветов! Там огромное процветающее хозяйство.

– Да? Получается, что Пожаров этот на самом деле бизнесмен, человек известный, крепко стоящий на ногах…

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Да, в отличие от Макса, по всем его делам и характеристикам, он больше мне внушает доверия, это так. И его жена никак не может быть женой Макса.

– Ты жалеешь уже о том, что взялся его защищать? Ты подозреваешь его в чем-то?

– Тише… Он же в любую минуту может вернуться. Говорю, они курят на террасе.

– Извини… – Женя перешла на шепот. – Борис, может, я чего-то не понимаю, но ты же как бы защитил Макса, его отпустили, больше никаких обвинений против него не выставили. Так в чем сейчас заключается твоя роль?

– Если официально, то я действительно все сделал, мы с Максом разобрались во всем, я получил свой гонорар, и мы могли бы уже и разбежаться. Но он попросил меня и Лугового найти убийцу Савкиной, чтобы понять уже, кто же так копает под него. Ну и, конечно, попытаться найти его жену. Я-то, понятное дело, не сыщик какой, но посильную помощь оказать могу. Он сейчас вот как раз договаривается с Ребровым и Луговым, чтобы продолжили искать Ольгу и вообще довели это дело до конца.

– Понятно. Он прав. Как можно продолжать жить спокойно, если твоя жена исчезла и ты знаешь, что против тебя кто-то точит зуб, кто-то постоянно ставит для тебя ловушки. Причем, если бы там было что-то серьезное, его бы убили, как эту Савкину. А ты как думаешь?

– Да я постоянно об этом думаю. И никак не могу понять, чего они вообще от него хотят. То, что с ним сейчас происходит, пока что не затрагивает его карьеры. Я справлялся, в компании он на хорошем счету, там пока все спокойно. Он хороший специалист, многое знает и умеет. Его там ценят. К тому же он умеет находить инвесторов, у него большие связи в мире бизнеса. Я сам лично встречался с его директором, моей задачей было внушить ему мысль, что он не имеет к исчезновению жены никакого отношения. И знаешь, что мне сказал этот человек? Что у него самого сложности с женой, что они уже лет пять как находятся на грани развода и причина здесь одна – его практически не бывает дома. Он сам предположил, кстати говоря, что жена Шахлевича просто решила его позлить, уехала к какой-нибудь подружке на дачу да и отсиживается там. Во всяком случае, подобная история была и с его женой.

– Ты не спросил, он сам лично видел жену Макса? Знаком с ней?

– Нет. Он не видел ее. Так получалось, что на корпоратив он приходил обычно один, его жена постоянно болеет или же находится где-то в санаториях, профилакториях…

– Боря? – Женя напряглась. – Боря!

– Ты хочешь сказать…

– А что, если у Макса вообще никогда не было жены?!

– Но домработница, ее показания…

– Знаешь, милый, я не удивлюсь, если завтра утром Луговой или Ребров решат ее навестить и дома ее не окажется. Совсем.

Послышались голоса, шаги, и в кухню вернулись мужчины. Петр о чем-то продолжал спорить с Ребровым. Однако, увидев Женю, оба замолчали.

Борис вздохнул.

– Вы даже представить себе не можете, сколько моих знакомых и друзей теперь не разговаривают со мной, – сказал он мрачно. – Сейчас такое время, когда все, как на шахматной доске, надели наконец одежды своего истинного цвета – либо ты черный король, либо – белый. Общество разделилось. Некоторые из моих прежних друзей оказались оборотнями и уехали. И Петр их прекрасно знает. И вопрос, простить ли их потом или нет, преждевременен. Вот дождемся победы, тогда и поговорим.

Борис адресовал это в первую очередь Жене, поскольку знал, вероятно, о причине спора.

– Валера парень горячий, молодой, к тому же у него нет недвижимости за границей, нет дворцов и яхт, а у моего брата во Франции дом, он переживает, я прав?

– Да ничего я не переживаю, – отмахнулся от Бориса Петр, нахмурившись. – Отберут дом там, куплю где-нибудь в теплых краях здесь, у нас. Это не принципиально. Просто я считаю, что многие уехали на эмоциях, испугавшись. И может, уже сожалеют, что поступили так, а не иначе. И нельзя вот так всех грести под одну гребенку. Надо разбираться в каждом отдельном случае.

– Да крысы все они! – воскликнул Ребров. – И не какие это не эмоции, а самая настоящая трусость.

– Да они вернутся, – сказал Луговой. – Я в последнее время так много читал про нашу эмиграцию…

– Борис Михайлович, что мне сейчас делать? – Этот вырвавшийся из сердца тревожный вопрос Макса Шахлевича заставил споривших прекратить разговор о политике. – Я же вижу, никто мне не верит, что это моя жена. Но все же можно проверить! У моей жены на шее, прямо под волосами есть маленькая розовая родинка, похожая на горошину, на розовую жемчужину. Не могу сказать, когда я видел ее последний раз, мы с ней не очень-то ладили в последнее время, если вы понимаете, о чем я… Но если родинка там, значит, эти Пожаровы морочат мне голову. Значит, им что-то от меня надо. И, получается, они связаны с убийством этой Анны.

Луговой с Ребровым переглянулись.

– Это я, женщина, должна познакомиться с ней и все выяснить, – сказала Женя. – Никто из вас не имеет права даже приблизиться к ней, у вас нет никаких оснований для этого. Пожаров, как я поняла, известный в области бизнесмен, человек серьезный, богатый. Вы простите меня, Макс, но, скорее всего, вы ошиблись, и Пожарова не может быть вашей женой. Возможно, вы сейчас находитесь в таком состоянии, что видите то, что хотите (или боитесь) увидеть. Вот и сегодня, увидев женщину с такой же прической, как у Ольги, и такого же оттенка, вы решили, что это она. У вас сейчас все обострено, вы сами как оголенный нерв. И поскольку ваша жена пропала, она вам может повсюду мерещиться. А вы как думаете? – Женя обвела взглядом всех присутствующих.

Луговой посмотрел на Бориса, пытаясь понять его реакцию на предложение жены.

Борис задумчиво уставился на стену. Но по его виду нетрудно было догадаться, что он в замешательстве, что ему меньше всего хотелось бы, чтобы его беременная жена во что-то ввязывалась.

– Если бы Женя была его дочерью, – хохотнул Петр, – он бы не разрешил ей, да и вообще, отослал бы ее спать и не слушать разговоры взрослых.

Борис от неожиданности очнулся и даже открыл рот, чтобы возразить брату, но не успел.

– Вы просто не знаете Женю, – продолжал с воодушевлением Петр, – я имею в виду Макса и тебя, Павел. А вот Валера знает, что Женя – прирожденный сыщик, следователь! У нее отлично развита интуиция, она обладает такими талантами…

– Петр Михайлович! – запротестовала Женя. – Ну что вы такое говорите?!

– Но он прав, – поддержал Петра Бронникова Валерий. – Она лично мне помогла раскрыть не одно дело.

– Вы это серьезно? – Луговой ухмыльнулся. – Нет, я не имею ничего против Евгении и даже соглашусь с тем, что иногда простой человек, не профессионал, может добыть информацию каким-то оригинальным, неординарным способом, и тем более женщина, поскольку известно, что они обладают более гибким умом… Но Женя, я извиняюсь, находится в интересном положении!

– Именно этим положением я и собираюсь воспользоваться, – сказала Женя. – У меня уже есть план. Да и задачка – легкотня! Не к бандитам же я собираюсь. Мне же просто надо выяснить, есть ли на шее Пожаровой родинка или нет. Ну, и заодно взять биоматериал для ДНК, чтобы сравнить с тем, что вы, Павел, возьмете в доме Макса. Я правильно все поняла?

– Да это точно она! – воскликнул Макс. – Я же не сумасшедший! Вот вы, Женя, если бы пришли к кому-нибудь в гости и увидели там вашего мужа, который представился бы мужем другой женщины. Вы бы узнали его? Или тоже предположили, что у вас, пардон, крыша поехала? Что он вам померещился? Я же подошел к ней, к Ольге, от нее пахло теми же духами, что и всегда! Или это тоже был обман?

– Обман, вернее, самообман, – кивнула Женя. – Ну, вы сами подумайте, это же не какой-нибудь там бомж или приезжий, о котором в Москве никто и ничего не знает. Откройте интернет, и вы увидите его портреты на сайтах сыроваров, на рекламе его сыров. Я пока сижу здесь, уже с десяток его фотографий нашла.

– Да знаю я, что это он, у меня никаких сомнений нет. Но его жена – не его жена!

– Так, предлагаю нам всем выпить и разойтись, – сказал Борис. – Мы с Женей обсудим ее предложение, надеюсь, и решим, как лучше поступить. Ты, Ребров, продолжишь поиски этих двух отморозков, Константина Гордеева и Федора Коробко, чтобы выяснить, кто заказчик избиения Варвары. Ты, Паша, займешься, как и планировал, прошлым Савкиной…

– Она не Савкина, – вдруг сказала Женя и посмотрела на Петра.

Тот незаметно пожал плечами, как бы давая свое согласие на признание.

Луговой и Ребров повернулись к ней.

– Ее зовут или звали Надежда Финягина, она родом из Тамбова.

Борис бросил многозначительный взгляд на брата и ударил ладонями по столешнице, да так, что зазвенели рюмки. Потом посмотрел на Лугового.

– Да, это правда, – сказал Павел. – Я как раз собирался поехать в Тамбов, чтобы все узнать и потом рассказать. Она сменила фамилию в две тысячи седьмом году, после чего переехала в Москву. Но биография у нее чистая. Не привлекалась, не проходила, не судима…

– Ладно, – Женя поспешно встала из-за стола и, не оглядываясь на Бориса, направилась к выходу, – мне пора спать. Спокойной ночи.