Глава 21
18 сентября 2022 г. Особняк Пожаровых. Москва
Работу свою она выполнила, как ей показалось, чисто. Трофеи были в сумке, а сама Женя, делая вид, что она спит, думала о том, как бы ей отказаться от завтрашней экскурсии на сыроварню и вернуться вечером домой. Иначе как она объяснит Борису свое отсутствие?
Однако надо было дождаться этого самого вечера, чтобы познакомиться с Пожаровым, понять, что он за человек и случайно ли решил вложиться в строительную компанию, финансовым директором которой являлся Макс Шахлевич.
Она не понимала, почему Луговой, к примеру, человек, который ведет дело об исчезновении Ольги Шахлевич и занимается расследованием убийства Анны Савкиной, не может вот так запросто приехать к подозрительной парочке Пожаровых и на законных основаниях обыскать дом, взять отпечатки пальцев Ольги Пожаровой, чтобы сравнить с отпечатками пальцев Ольги Шахлевич в их квартире. Получается, что как бы нет этих законных оснований. На самом деле в чем их подозревают? В том, что Пожаров хочет вложить свои деньги в строительную компанию?
И разве это не странно, что тела Ольги Шахлевич (Алены Чепик) так и не нашли, а ее точная копия проживает совсем в другом месте и представляется женой сыровара Пожарова?
Спустя пару часов Женя вышла из спальни и зашла на кухню, где Ольга, сидя у окна, пила кофе.
– А… Это вы? Ну как, поспали?
– Я так подумала… Как это меня вообще угораздило сюда притащиться? Мне бы убраться отсюда поскорее, а я вот осталась, вы пригласили меня погостить у вас. Надо же – и ваш Николай Пожаров, и мой. Каких только совпадений не бывает!
– И не говорите! Вчера вот с нами произошла просто удивительная история! Николаша мой должен был встретиться с одним человеком. Это должна была быть деловая встреча, там речь идет об инвестициях. Так вот, мало того что этот человек пришел один, без жены, хотя должен был прийти с супругой, поскольку Коля взял и меня на эту встречу, так еще и накинулся на меня, словно это я была его женой!
– Не поняла. Как это?
– Говорю же, мы пришли, затем приехал этот господин, его зовут Максим Иванович. Такой интересный мужчина, довольно молодой еще. Так вот, как только он вошел и увидел меня, так сразу же и спрашивает, мол, чего ты это здесь делаешь? В смысле – я! Подошел ко мне совсем близко, обнюхал меня.
– Может, вы действительно похожи на его жену?
– Не знаю. Но нам с Колей показалось, что он не в себе. Может, наркотики принял… Но это было так неприятно, так странно. Я сразу сказала Коле, что с ним опасно иметь дело. Хотя в перспективе там должно было быть все хорошо, компания процветает.
– А вы не были знакомы с его женой?
– Да нет же конечно! Я уж тем более. Коля тоже ее не видел.
– А может, у него нет жены?
– Не знаю.
Женя подумала: трофеи трофеями, и зубные щетки она взяла, и расческу Ольги, только вот в паспорт не заглянула. Не нашла. Должно быть, паспорт находится в ее сумке, а сумка – вот же она, на кухне, на тумбочке, рядом с вазой с розами.
– У вас тут мыши водятся?
– Что? Мыши? Да с чего вы взяли?
– Я, когда спала, меня разбудила одна мышка, она пробежалась по моему лицу… Я не знала, говорить вам или нет, вроде бы как неудобно. Но вот посчитала, что все-таки вы должны знать.
– Но у нас там все зацементировано! Дыр в полах нет, в потолках тоже. Откуда бы ей взяться? Вы уверены?
– Это был мышонок, совсем маленький. Должно быть, он сейчас прячется где-нибудь в одеяле…
Ольга бегом побежала в спальню! Как же просто, оказывается, манипулировать людьми. Достаточно найти их слабое место, то, за что им может быть стыдно, и все, готово дело – она помчалась в спальню проверять, на самом ли деле там есть мышь!
Женя, пока хозяйки не было, открыла ее большую кожаную сумку, в которой действительно оказался паспорт, и быстро сфотографировала нужные страницы. Вот теперь можно сказать, что все задуманное она выполнила!
Она написала сообщение Тоне: «Позвони через десять минут и громко скажи, что мне срочно надо дополнительно сдать кровь, что анализ на гепатит не получился, надо срочно пересдать».
Ольга вернулась расстроенная. Сказала, что мышонка не нашла, хотя перевернула всю постель.
– Значит, он пришел из коридора, надо будет все проверить…
– Да вы не расстраивайтесь. Заведите кошку, вот и все!
– Женечка, может, чаю или суп? Хотите куриный суп?
– Можно…
Она должна была сделать вид, что готова вообще жить здесь, поэтому, несмотря на то что ждала звонка, после которого планировала уйти, согласилась поесть.
Но, конечно, Ольга не успела даже достать кастрюлю с супом из холодильника. Позвонила Тоня и громко, голосом уставшей медсестры сказала то, о чем ее попросили.
Ольга, услышав про гепатит, обмерла. Глаза ее испуганно забегали.
– У вас гепатит?
– Нет. Просто анализ не получился… Надо ехать. Сейчас вызову такси… Уф… Сама испугалась.
– Женя, да, вызывайте такси, анализ – это в вашем положении очень важно. Но позвольте мне все-таки помочь вам. Мы люди не бедные, а людям надо помогать. Вот, примите…
Она встала, взяла в руки сумку и достала оттуда кошелек. Сколько было там наличных, около тридцати с лишним тысяч, протянула Жене.
– Пожалуйста, возьмите.
– Но… Мне неудобно. Я и без того доставила вам хлопот, наговорила тут разных глупостей…
– Возьмите. Это мне надо, понимаете? Мне самой.
– Ну ладно. Спасибо. Жаль, что я не увиделась с вашим мужем, просто интересно было бы посмотреть на него.
– Вы все еще сомневаетесь, что это другой Пожаров?
И тут Ольга достала кошелек и извлекла оттуда фотокарточку, на которой был изображен ее муж. Полноватый круглолицый мужчина с большими темными глазами.
– Уф… Это точно не он, – покраснела Женя. – Я знала, конечно, что не он, но все равно интересно было посмотреть…
– Да не смущайтесь вы так. Может, я и сама, окажись на вашем месте, поступила бы точно так же.
Женя приняла деньги, дождалась такси и, поблагодарив Ольгу за гостеприимство и помощь, уехала.
Она оставила машину на парковке неподалеку от торгового центра на Домодедовской. Вышла из такси, пересела в свою машину и уже только после этого позвонила Луговому.
– Павел, нам надо срочно встретиться! Это очень и очень важно! Скажите, куда подъехать?
Он назвал адрес, и Женя поехала на Новокузнецкую. По дороге перезвонила Антонине и рассказала ей, как все прошло у Пожаровых. Эмоций было много, она так бурно и громко рассказывала, что у нее разболелась голова.
– Женя, так нельзя… А если бы Пожаров был там? Если бы ты запуталась, сделала что-то не то, проговорилась бы, не выдержала и начала расспрашивать их про Ольгу Шахлевич?
– Главное, что теперь я в полной безопасности и везу Луговому целый пакет подарков! А ты где? У нас?
– Нет, я дома.
– Но почему? Там же Варвара у нас одна осталась.
– Во-первых, она не одна, там Галина Петровна, во-вторых, мы с тобой как-то не договорились, где встретимся, все же разъехались по делам.
– Господи, я совсем закружилась… А ты-то как? Встретилась с Ларой?
Теперь очередь рассказывать была Тони.
– Да уж… Надо же, прямо как у Достоевского – убил старуху-процентщицу! И что тебе на это сказал Луговой? Поблагодарил?
– Думаю, он слегка обалдел, когда понял, как глубоко мы копнули и что нам удалось разыскать близкую подругу Савкиной, но особого энтузиазма я не заметила. Ну, на самом деле, как все это пришить к делу? Как понять, связано ли ее убийство с прошлым? Но во время разговора Луговому кто-то позвонил и сказал, что нашелся свидетель, который знает, кто убил Савкину.
– Тоня! И ты так спокойно об этом говоришь? Ты серьезно? Или это прикол какой?
– Да не верю я таким свидетелям. Может, сумасшедший.
– Почему?
– А ты сама как себе это представляешь? Идет такой человек мимо дома Шахлевича в Ивановке, слышит, женщина кричит нечеловеческим голосом, он, значит, вбегает в дом, видит процесс убийства, видит убийцу, узнает его и – вуаля! – готово дело. Звонит в полицию и… Хотя стоп. Прошло три дня со дня убийства. Почему же он не обратился сразу? Говорю же – наверняка пустышка! Иначе давно бы уже позвонил твоему Борису, а Борис – тебе.
– Может, ты и права… Ладно. Я еду к Луговому, а ты поезжай к нам. Пообщайся с Варварой.
– Хорошо.
У Лугового в кабинете она встретилась с Максом Шахлевичем. И была очень удивлена, когда увидела странную картину – двое молодых людей сидели и спокойно слушали музыку.
– Я вам не помешала? – спросила Женя, присаживаясь на свободный стул рядом с Максом.
Луговой сразу выключил музыку. Мужчины переглянулись.
– Мне бы поговорить. – Женя намекнула на то, что не собирается делиться информацией с Шахлевичем.
Макс пожал плечами и вышел из кабинета.
– Никуда не уходи! – приказал ему Луговой.
Макс вышел, Женя достала из сумки пакет и принялась выкладывать свои трофеи. Вкратце рассказала, где она их добыла.
– Оперативненько, – ухмыльнулся Павел. – С вами, девушки, не соскучишься! Может, в следователи пойдете? А то талант пропадает.
– Не пропадает. Скажите лучше, сколько времени потребуется на то, чтобы выяснить, нет ли этих отпечатков в вашей базе? Думаю, когда вы что-нибудь узнаете, поделитесь со мной информацией?
– В первую очередь, – пообещал Павел.
– Ну, тогда ладно. А что это за музыку вы такую тоскливую слушали? Чего это вдруг погрустить решили?
И Павел рассказал Жене про блюз.
Его рассказ произвел на Женю огромное впечатление.
– Я так полагаю, что вы несерьезно отнеслись к визиту этого Аркадия, да? Ну только честно.
– А вы полагаете, что эта музыка может нам помочь?
– Вы позволите мне записать ее на свой телефон?
– Валяйте!
Она записала.
– Так вы не ответили, сколько времени потребуется для… – начала она, но Павел, опережая ее вопрос, перебил:
– Около часа.
– Знаете, Павел, у меня такое чувство, будто бы вы и к моим щеткам и расческам отнесетесь так же, как к этой музыке. Но ведь все на поверхности! Все где-то совсем близко! И пока тело Ольги Шахлевич не нашли, я бы лично подозревала Ольгу Пожарову и ее мужа. И если не в убийстве Савкиной, то уж в том, что они морочат голову Максу. Хотя тогда при чем же здесь Савкина? Ох, хорошо, что я не следователь, от всех этих загадок просто голова кругом идет. Ну я пойду?
– Идите. Спасибо вам.
Это было сказано Луговым таким тоном, словно он, наслушавшись печального блюза, вообще потерял интерес к жизни.
– Знаете, я недавно посмотрела один старый венгерский фильм, называется «Мрачное воскресенье». Там действие происходит в конце тридцатых годов в Будапеште. Один пианист сочинил такую печальную мелодию, что все, кто слушал ее, потом заканчивали жизнь самоубийством… Это я к тому, что не надо списывать со счетов реакцию человеческой психики на музыку, понимаете? Что, если этот блюз – разгадка к этой истории убийства?
Луговой посмотрел на нее как на возомнившего себя взрослым ребенка. Кивнул и даже улыбнулся, не желая вступать в спор и уж тем более что-то доказывать.
– Возможно. Посмотрим.
– Позвоните тогда, когда станет что-то известно, договорились?
– Конечно.
– И не говорите моему мужу, что я была у Пожаровых.
– Хорошо.
Она вышла из кабинета, куда тотчас вернулся Макс.
Куда было идти? Целый час надо как-то прожить, дождаться результатов.
Она даже не успела дойти до конца коридора, как ей навстречу попался мчащийся со всех ног молодой парень, он чуть не сбил ее с ног, извинился, не постучавшись, влетел в кабинет Лугового и так же быстро побежал обратно, но уже с тем самым пакетом, в котором Женя принесла свои «пожаровские сокровища».
«Вот это я понимаю – оперативненько», – вспомнила она с удовлетворением слова Лугового.
Она вернулась в машину и позвонила Борису.
– Привет, дорогой, ты где?
– Я на работе, закопался в бумагах, у меня завтра процесс…
– А что там по делу Шахлевича?
– Как что? Ничего пока. Он на свободе, я тебе уже говорил, а это для меня, как адвоката, главное. Пусть Луговой с Ребровым работают. Лично я думаю, что они не скоро найдут убийцу этой женщины. Что же касается его жены Ольги, то, думаю, она погуляет да и вернется. Это же она устроила весь спектакль. И пацанов этих наняла, чтобы сопернице красоту подпортили.
– Боря!
– Луговой, кстати говоря, только что отзвонился мне, сказал, что ему каким-то чудом удалось добыть отпечатки пальцев Пожаровых. Не думаю, что это поможет следствию, Пожаров просто бизнесмен, он сыровар, моя секретарша знает эту марку и покупает сыр у него. Так что там нечего копать – все чисто.
– А как же Макс? Он же нормальный человек, разве он мог так ошибиться, приняв жену Пожарова за свою Ольгу?
– Нервы. Кстати, а где ты, дорогая? Дома? Как там Варвара?
– Я не дома.
– Как? Почему?
Надо же, как он удивился! Словно беременные только и знают, что сидеть дома да пирожки есть. Или спать, как медведицы.
– Я в Москве, приехала за покупками.
– Понятно. И что это тебе дома не сидится? Ах да… Мы с тобой еще про Тамбов вчера не договорили. Ты притворилась, что спишь, или?..
– О чем ты, Боря?
– Ты прекрасно знаешь о чем! Тебе рожать скоро, а ты по Тамбовам скачешь! – вскричал он.
– Не кричи на меня.
– Ладно. Дома поговорим. – И тут же, смягчившись, словно пожалев о своем резком тоне, произнес: – Все, Женечка, мне надо работать. Вечером увидимся. Целую тебя, моя дорогая.
– Я тоже.
После разговора с мужем остался неприятный осадок.
Ладно. Посмотрим.
И она отправилась в первый же попавшийся магазин. Меховые изделия. Отлично. Походила по большому залу, убивая время, примерила две шубки, продавщицы сказали, что это ничего, что тесные, вот когда родит…
Она улыбнулась, выбрала себе перчатки, отороченные мехом, вышла и уже просто не знала куда себя деть. Вернулась в машину, решила послушать музыку, которую записала у Лугового.
Блюз. Просто мурашки по коже. Такая тоска! Беременным строго запрещено слушать такую муть.
Она включила свою музыку – Шопена, ноктюрны. Вот это настоящая музыка. Какой же он восхитительный, этот Шопен. Какая красивая, полная изящества и тонкости музыка. Конечно, тоже грустная, но грусть здесь какая-то другая, словно он тоскует по своей возлюбленной…
Снова позвонил Борис. Может, испугался, что она опять укатит если и не в Тамбов, то все равно куда-нибудь подальше от Москвы в отместку ему. За его грубость. Он на всю жизнь запомнил ее отчаянную поездку в провинциальный городок Калина, где они с Тоней помогли найти убийцу кукольницы[6]. Знает, как она не любит, когда ее ограничивают в перемещении в пространстве. Знает ее свободолюбивую натуру.
– Ну? Слушаю, – вырвалось у нее, и она вдруг с горечью осознала, что теперь всегда, видя на дисплее телефона имя «Борис», напрягается. Что у нее портится настроение. Почему? Разве она не понимает, что Борис любит ее и просто сильно волнуется, зная ее положение? А она сама-то любит его?
– Женя, мне только что позвонил Луговой. Женька, это просто бомба!
– Да что случилось-то?
– Ты оказалась права!
– В смысле? – Женя почувствовала, как по коже ее побежали мурашки.
– Пожаров! Его отпечатки пальцев… Это вовсе и не Пожаров! Нет, конечно, это и есть Пожаров, но на самом деле он – Олег Николаевич Сторожев! Не знаю, тебе это имя о чем-нибудь говорит?
– Боря… Сторожев – это тот самый парень, который был влюблен в Савкину и который выбросил в окно Васильеву! Который отсидел семь лет, вышел и тут же погиб в аварии.
– Ай да Луговой, ай да молодец! Вот расстарался! Это что же получается? Сторожев все эти годы, что строил свою сыроварню, жил по чужому паспорту?
– А что по пальчикам Ольги Пожаровой? – вырвалось у Жени, но потом она успокоила себя тем, что Борис же сам накануне рассказал ей о том, что Луговому удалось проникнуть в дом Пожаровых и собрать материал.
– А здесь я вообще ничего не понимаю… Ольга Пожарова на самом деле Ольга Шахлевич, вернее, Алена Чепик.
– Тогда ловите своего Макса, – сказала Женя. – Вот так. Ладно, Борис, я еду сейчас домой. Там и встретимся. Надеюсь, Галина Петровна приготовит что-нибудь к ужину.
Она свернула разговор, потому что вспомнила – во время разговора с Луговым она, отдавая ему пакет с биоматериалами, совершенно забыла скинуть на его телефон фотографии паспорта Ольги Пожаровой. Она, еще находясь в их доме, так нервничала, ее так колотило, что какое-то время вообще не могла собраться. И когда встретилась с Луговым, волновалась. У нее даже зубы стучали. Все-таки Луговой – это не родной и близкий Ребров, с которым всегда было легко и просто.
Дрожащими руками Женя открыла свой телефон и принялась изучать страницы паспорта Алены Чепик. А что, если она вовсе и не Алена Чепик, а Надежда Финягина? А та женщина, которую убили, Алена Чепик? Что, если Олег Сторожев, ограбив и убив в 2007 году процентщицу (кто знает, может, у нее в квартире были сокровища?!), выйдя на свободу, женился на своей любимой Наде, и они на эти денежки построили сыроварню? И Надя нарочно говорила своей подруге Ларе, что не любит Олега, хотя на самом деле все было наоборот?
Господи. Какой только бред не приходит в голову?!
Но тогда каким образом она могла оказаться одновременно и женой Шахлевича, и Пожарова (Сторожева)?
И кто и за что тогда убил женщину в саду Шахлевича?
А Луговой? Почему он позвонил Борису, а не ей?
И словно услышав ее вопрос, Луговой позвонил ей.
– Женя? Вам сейчас удобно говорить?
– Да, удобно.
– Отпечатки пальцев женщины на расческе принадлежат Ольге Владимировне Боровой.
– Не поняла… Кто такая эта Боровая?
– Приезжайте, если вы еще в Москве, мне есть чем с вами поделиться.