Глава 23

19 сентября 2022 г. Женя

План, который придумали Женя с Тоней ночью, был еще более дерзким и опасным, чем даже визит Жени в дом Пожаровых.

Еще перед завтраком Женя пригласила Реброва в комнату, где они спали с Тоней, и попросила его узнать все, что только можно, о Боровом и, главное, выяснить, кто еще являлся его сокамерником кроме Сторожева (Пожарова) и кто вышел из тюрьмы не так давно.

– Только, пожалуйста, ни слова Борису, – попросила Валерия Женя.

– Женя, я понимаю, конечно, твое желание помочь нам. Но речь идет о зэках! Это очень, очень опасно!

– Валера!

– Хорошо, я постараюсь что-нибудь узнать. Но если с вами что-нибудь случится, я не прощу себе этого. А Борис меня вообще убьет!

– А сам ты что скажешь? Считаешь, что это Пожаров убил Савкину?

– Если бы они не были знакомы, мне бы такое и в голову не пришло. Но они были парой…

– Она не любила его! Мне рассказала об этом ее подруга.

– А я вот лично не понимаю, почему Луговой до сих пор не допросил этого Пожарова, – сказала Тоня. – Чего он боится? Он же может допросить его просто как свидетеля.

– Думаю, еще допросит.

В дверь постучали. Это был Борис.

– Женя, выйди, пожалуйста.

Он был уже собран. В костюме, голубой сорочке, на этот раз его украшал галстук лилового цвета.

Женя вышла, следом вышел Ребров и быстрым шагом направился в сторону кухни, откуда уже доносились голоса.

– Что случилось? – спросил он ее, и она снова почувствовала этот тон, каким обращаются взрослые мужчины к маленьким девочкам, к дочерям.

– А что случилось? – Она стояла перед ним и старалась выдержать его жесткий взгляд.

– Почему ты ночевала здесь, а не со мной?

– Потому что ты был груб, потому что ты обращаешься со мной как с маленькой. Ты не уважаешь меня. Теперь понятно?

– Ладно. Вечером поговорим.

И он, круто развернувшись, пошел прочь.

«Разведусь», – подумала Женя и вернулась к Тоне.

После завтрака, приготовленного Галиной Петровной, все разъехались, кроме Жени с Тоней.

Они расположились в гостиной перед телевизором.

– Вот это кино, «Мрачное воскресенье» называется. Посмотрим? – предложила Женя. – Надо же как-то убивать время.

Они ждали звонка от Реброва. Он позвонил к обеду. Женя с Тоней обменивались впечатлениями от тяжелого, полного драматизма фильма, когда раздался звонок.

– Его зовут Михаил Киселев. Он освободился три недели тому назад. Живет в Тушино, пока нигде не работает.

– За что сидел? Долго?

– За двойное убийство. Отсидел восемь лет, и вот не так давно выяснилось, что он не виновен, что отсидел за другого. Так бывает, к сожалению.

– Ого! Вот это судьба у человека! – воскликнула Тоня.

– Валера, скинь адрес и по возможности фото этого Киселева.

– Девчонки, вы вообще понимаете, что собираетесь сделать? Может, я сам допрошу его?

– Ага! Ты еще Луговому эту идею подкинь! – возмутилась Тоня.

– Ладно. Я понял. Никому ничего не расскажу. Но вы тоже держите меня в курсе. Мало ли что…

На встречу с Киселевым по плану должна была отправиться Тоня. У Жени был свой план – навестить семейство Пожаровых.

– Женька, ты не боишься, что, когда приедешь туда, застанешь там, к примеру, Лугового?

– Я ничего не боюсь. А к Пожаровым он должен был отправиться еще вчера!

– Хоть бы нам до вечера дожить без особых приключений и потерь, – проговорила Тоня. – Скажи, мы с тобой дуры или как?

– Вот сегодня все и выясним.

– Ты все это делаешь, чтобы разозлить Бориса?

– И это тоже. Ты видела его вчера? Он становится тем, прежним Борисом, который терроризировал меня до того, как я стала его женой. Тот же невыносимый тон, грубость, это его отношение ко мне… Я разведусь с ним, Тоня. Он не воспринимает меня всерьез.

– Женя, да он просто переживает за тебя. Любой муж на его месте вел бы себя так. С одной стороны, ему хотелось бы, чтобы ты хотя бы до родов сидела дома, чтобы ему было спокойно…

– Вот именно! Он думает прежде всего о своем спокойствии!

– … с другой стороны, зная твой характер и что ты в любую минуту можешь его бросить, боится этого и бесится, понимаешь? Он не привык, чтобы и к нему тоже относились вот так… независимо, что ли…

– Значит, ему не нужно было жениться на мне. Я не наложница его, не пленница, и у меня кроме того, что я жена, могут быть еще какие-то занятия, увлечения, моя собственная жизнь наконец! Я не клуша!

– Ладно. Все. Успокойся.

– Тоня, собирайся и поехали уже. Обещай мне звонить каждые полчаса, хорошо?

– А ты – мне.

– Договорились.

И Женя поехала к Пожаровым. То, что она собиралась сообщить Ольге Пожаровой (Боровой), было верхом абсурда. И этот здоровый, как она считала, авантюризм, это приключение так возбуждало ее, что не позволяло впасть в навалившуюся на нее депрессию. К тому же чем она рисковала? Ну прогонит ее Ольга – что ж с того? А если нет?

Разумеется, она предварительно позвонила Пожаровой и по ее тону поняла, что та не прочь встретиться с ней. К тому же Ольга была заинтригована этим визитом, ведь Женька сказала ей, что у нее к ней «одно важное дело». Возможно, Ольга предположила, что речь пойдет о деньгах или же что ее новая знакомая, беременная и к тому же оказавшаяся в трудном положении, просто захочет с ней поговорить по душам. Как женщина. Но она никак не могла предположить, что все случится в точности наоборот!

– Господи, как хорошо, что ты приехала!

Пожарова встретила ее как близкую подругу. Женя была очень удивлена.

– Проходи, проходи, пожалуйста! Уж не знаю почему, но я так рада тебя видеть! Понимаешь, иногда в жизни происходят такие события, когда хочется, чтобы рядом был тот, кто тебя поймет. У меня есть, конечно, подруги, но они… они сделаны из другого материала, с ними нельзя откровенничать, когда-нибудь они развернутся на сто восемьдесят градусов и ранят тебя твоими же словами, понимаешь?

Она буквально втащила Женю к себе, и на этот раз они расположились не на кухне, а в гостиной, где Ольга уже накрыла стол.

– Сейчас будем пить чай!

Женя решила пока не выдавать причину своего визита и просто слушала хозяйку.

На Ольге были черные брюки и голубой свитерок. Она была возбуждена, громко и много говорила, то и дело повторяя одно и то же.

– Сейчас будем пить чай, усаживайся поудобнее.

– У вас что-нибудь случилось, Ольга?

– Даже не знаю, как и сказать… просто предчувствие, вот и все. Меня всю колотит, никак не могу найти себе места. Думаю, все началось с того момента, когда ты рассказала мне свою историю. Понимаешь… Ох, даже не знаю, с чего и начать. Я вот тебе сейчас скажу, а ты подумаешь, что я ненормальная. Но это не так. Просто моя жизнь уже давно как бы не принадлежит мне. Когда-то я хотела пожить самостоятельно, почувствовать себя свободным человеком, но меня так обидели, я так обожглась, меня так ранили… Ты же никому не расскажешь?

– Да что случилось-то? Ваш муж изменил вам?

– Что? – Она осеклась и теперь смотрела на Женю каким-то странным взглядом, словно она сказала какую-то нелепость. А потом, словно придя в себя, расхохоталась: – Нет! Нет, конечно. И дело здесь вовсе не в этом. И мой муж не может мне изменить. Никогда.

– Да? Здорово. Считайте, что вам повезло.

– Нет, ты просто не поняла меня. Я вообще не знаю, с кем встречается Олег… Уф… Коля… Говорю же, со мной что-то творится. Заговариваться вот стала… Мы вообще предоставили друг другу полную свободу, понимаешь?

– Серьезно? Нет, не понимаю. Высокие отношения? – Теперь Женя рассмеялась. – Неужели такое действительно бывает?!

– В нашем случае – да.

– И?

– Дело в том, что Коля мне не муж. Нет, официально, конечно, он является моим мужем, но на самом деле мы живем с ним уже давно просто как брат с сестрой. Серьезно. У него своя жизнь, и у меня тоже была своя жизнь, но потом… Скажи, ты можешь пообещать мне, что никому ничего не расскажешь? Конечно, ты меня не знаешь, мы вот только что познакомились, но ты показалась мне такой доброй, душевной. Да, главное-то что?! Я обязательно помогу тебе, обязательно! Денег дам, квартиру оплачу.

– Ольга, а вы не хотите узнать, какое у меня к вам дело?

Она остановилась, замерла и теперь смотрела на Женю, моргая глазами, словно в них попал сор. Ее так грубо перебили, а она, вероятно, собиралась рассказать что-то очень для нее важное, сокровенное. Но Женя сделала это намеренно, чтобы после того, как она назовет ей причину своего визита, Пожарова раскрылась бы полнее.

– И какое же? Ты все же беременна от Коли?

– Нет. Мы же выяснили, что это совсем другой человек. Просто вы как-то обронили про ребенка… Сказали, что у вас нет детей, но хотелось бы и что вы бы попросили меня отдать вам…

Глаза Ольги Пожаровой мгновенно наполнились слезами.

– Этого не может быть, – прошептала она. – Не может быть! Ты серьезно? Ты подумала и решила, что можешь отдать мне своего ребенка?

– Да.

– Господи, но этого не может быть. Так не бывает! Женя… Можно я тебя обниму?

И она протянула ей руки, обняла. Женя почувствовала запах ее духов. А голубой свитер оказался таким мягким.

«Что же такое с тобой произошло?» – подумала она.

– Ты вот прямо решила, и все, и пришла ко мне?

– Ну да. Я просто решила поговорить с вами, спросить, серьезно ли вы это вчера сказали или нет. Мой ребенок абсолютно здоров. Мужчина, его отец, тоже здоров как бык. Если захотите, я сдам все анализы.

– Обязательно! Мы все сделаем! Но мне просто не верится, что такое возможно! И ты… ты тоже рыжая, как и я, значит, и ребенок тоже будет рыжий, а может, как и ты, кудрявый! Ангелочек! Господи, да за что же Бог послал мне тебя? А ведь я думала, что уже очень скоро случится что-то ужасное, непоправимое. Я прямо это чувствовала, и вдруг – ты! А кто там у тебя? Хотя… Не говори, не надо… Думаю, что мальчик. Но молчи, не надо мне ничего говорить. Пусть это будет сюрпризом. Какой у тебя срок?

– Двадцать две недели.

– Сколько еще осталось? Когда роды?

– В конце декабря, под Новый год.

– Вот это славный мне будет подарочек! Женя… Ох… Если ты точно все решила, но как бы это нам оформить? Надо будет подумать, посоветоваться с адвокатом. Но мы все это решим, у нас все получится.

Она была нервная. Очень.

– Я просто его отдам вам, и все, – сказала Женя.

– Невероятно… Но тогда ты должна будешь переехать ко мне и жить здесь прямо до самых родов. А я буду тебя холить и лелеять.

Она с таким умилением теперь смотрела на Женю, что той сделалось вдруг ужасно стыдно за все то, что сейчас происходило.

Может, сбежать? Вот прямо взять и сбежать? Не подло ли это, вот так обнадеживать и без того несчастную женщину, находящуюся в предчувствии чего-то ужасного. А это ужасное будет. Едва она узнает в конце этой истории о том, что Женя – жена адвоката Бронникова и что приехала к ней для того, чтобы взглянуть на шею, чтобы увидеть ее розовую родинку, если она есть, конечно, и лишний раз убедиться в том, что она была женой Макса Шахлевича. Ведь если родинки нет, значит, она никакого отношения к Максу не имеет и его жена, возможно, убита… Но как же тогда отпечатки пальцев повсюду в его квартире? Ведь они полностью совпали с отпечатками на ее расческе, которую Женя забрала отсюда.

– Знаешь, я, пожалуй, выпью.

Ольга принесла бутылку с виски, налила себе и выпила.

– Значит, решено? Ты перебираешься ко мне?

– Я бы с радостью…

– Вот и отлично. Слушай, может, ты голодная? Хочешь суп?.. Хотя… Суп закончился. У меня только яйца и молоко. Я ничего не купила. Забыла. У меня, знаешь, такое странное состояние сегодня… Я говорила. Понимаешь, – она налила себе еще виски и выпила. – Олег мне не муж. Я тебе уже говорила.

«Олега» Женя пропустила мимо ушей. Пусть говорит, пусть.

– У меня есть брат Никита. Он, знаешь… Короче, он очень любит меня. Но находится далеко, очень далеко. И вот он всегда, с самого детства, переживал за меня. И в том, что с ним случилось, виновата тоже я… Да.

Нервы, алкоголь наслоились на предчувствия и интуицию, и Ольгу уже невозможно было остановить.

– Когда мне было девять лет, меня изнасиловал мой дядя. Мы с братом тогда гостили у родственников на даче… Господи, и зачем я только тебе об этом рассказываю? Но если не расскажу, так и буду в себе носить, да и ты не поймешь, почему я так поступила, что сделала… Никита услышал мои крики, вбежал в спальню, где все это происходило, увидел все своими глазами и кинулся на него… Я в ужасе выбежала, захлебываясь от слез! И наткнулась прямо на тетю Свету, она только пришла из деревни, где покупала молоко. Я пролетела мимо нее и убежала в сад… А мой брат… Он убил дядю, а потом – тетю Свету…

Женя оцепенела. Вот уж чего она не ожидала услышать, так это историю преступления, совершенную Никитой Боровым! Но зачем, зачем она рассказывает ее сейчас? К чему ведет?

– Какой ужас! – прохрипела она от волнения. – Вот так взял и убил? Так сколько же ему было тогда?

– Мне девять, а он на десять лет меня старше, девятнадцать.

– И как же он их убил?

– У него такое приспособление было, такая хирургическая пила, он ею пилил деревья, когда отправлялся с друзьями в поход. Проволока с кольцами на конце. Не помню, как называется.

– Джигли, – проронила Женя.

– Может быть. Не знаю.

– Но как он смог? И где ее взял? Он что, готовился?

– Нет! В том-то и дело, что нет! Они с друзьями часто уходили в лес и жгли там костры, и вот кто-то из взрослых подсказал им, что этой проволокой можно резать толстые сучья. Эта штука просто была в кармане штанов Никиты! Он тогда чуть с ума не сошел!

– Ольга, но зачем он убил эту тетю Свету?

– Она жена его, просто убил как свидетельницу… И сказал мне: бежим! Мы с ним убежали, сели на автобус и поехали домой. Ну а потом милиция пришла, Никиту забрали… Он предупредил меня, чтобы я не рассказывала ничего про себя, ну, что дядя меня… Сказал – молчи! Так бы ему меньший срок дали… И посадили его на пятнадцать лет, вот так. Может, его бы и раньше отпустили, да он на зоне человека убил. Сказал, что если бы не он, так его бы убили. Вот такая страшная история.

– Да уж…

– Но и это еще не все. С ним сидел один старик, он очень сильно болел. Но успел перед смертью Никите завещать все, что у него было.

– Сокровища? – не удержалась Женя, не веря в эту сказку, сильно смахивающую на сюжет известного романа Дюма.

– Ты что, мне не веришь?

– Верю… – неуверенно проговорила Женя.

– Там разные сидят, сидели и будут сидеть. И богатые, и бедные, и убийцы, причем убийцы становятся таковыми именно потому, что убийцы… Ой, что это я такое говорю! Это все виски. Это оно так размягчает мозги, просто плавит их!

– Быть может, не стоит дальше продолжать? – сказала Женя, понимая, что сейчас может заставить ее замолчать и тогда она многого не узнает про семью Боровых. И, главное, к чему весь этот рассказ? Ведь неспроста же она начала так издалека. Она же с самого начала выглядела слишком уж нервной, взбудораженной, значит, нечто важное случилось совсем недавно, за последние сутки. Однако для правдоподобности этого разговора и чтобы скрыть свою заинтересованность, она и произнесла эту фразу. И замерла в ожидании, какая последует реакция.

– Стоит, Женечка, стоит. Тем более что ты же будешь жить теперь со мной. Ты хочешь отдать мне своего ребенка, а потому ты должна знать, в какую семью он попадет. И только ты вот прямо сейчас решишь, могу ли я быть матерью или нет. И что я вообще за человек?!

– Оля, да что случилось-то?! – не выдержав, воскликнула Женя.

– А случилось вот что. Когда моего брата посадили, а наши родители развелись и у каждого началась своя жизнь, я какое-то время была предоставлена сама себе. Меня надо было бы подлечить, со мной надо было поработать психологам и психиатрам, поскольку девочка-то я была травмированная. Но родители же ничего не знали о том, что сделал со мной дядя Валя, а потому и не замечали, что я не похожа на других девочек, что редко смеюсь, не хожу на кружки, а все больше дома, за книжкой. Думаю, они были даже рады, что у них растет такая спокойная дочка, за которую не надо переживать, что она пошла куда-то к подруге ночевать или на танцы, ну это когда я уже подросла. Они не знали, что я живу в аду. Что не могу спать, что меня часто тошнит, что руки трясутся, что мне иногда вообще страшно выходить из дома! Я была больна, понимаешь? Больна на всю голову! И вот тогда случилось нечто такое, что перевернуло всю мою жизнь. Мой брат, зная, что выйдет не скоро, поручил своему самому близкому другу, которому доверял, своему сокамернику Олегу Сторожеву опекать меня. Выбрал его как моего защитника, понимаешь? Деньги, которые достались ему от того старика, он передал Олегу и сказал, что с ними надо сделать.

– Построить сыроварню, – догадалась Женя.

– Да. И Олег, во-первых, уважая Никиту, во-вторых, будучи благодарен ему за такой подарок судьбы, сделал все, как хотел мой брат. Понятное дело, что у моего брата на воле были и есть и другие приятели, но я ни с кем из них не знакома. Я знаю только Олега.

Женю так и распирало от желания сказать: «Того самого Олега, который, выйдя на свободу, погиб в аварии? А потом воскрес и стал Николаем Пожаровым?»

– Честно говоря, Ольга, я не совсем поняла, о ком вы говорите… Если это не Николай, ваш муж, то кто же?

И тут Ольга запнулась. Лицо ее раскраснелось, щеки влажно залоснились, глаза заблестели – она поняла, что сказала лишнее, что проговорилась, и теперь своими разбавленными алкоголем мозгами пыталась придумать какое-то решение, как-то выправить ситуацию.

– Чтобы никто не знал о его прошлом, что он сидел, он взял себе другое имя и фамилию, – наконец выдала она и стала еще краснее, у нее даже порозовели белки глаз.

– Вот теперь все встало на свои места. А то я слушаю и никак не могу взять в толк… – залепетала Женя.

– Так вот, – облегченно и как-то уж совсем пьяно вздохнув, продолжила Пожарова. – Я всегда была с Николаем. Рядом. Он был моим пожизненным опекуном, защитником, понимаешь? Поэтому, когда ты приехала вчера и сказала, что беременна от него, я в какой-то мере даже обрадовалась.

– То есть вы не муж и жена.

– Официально да, мы супруги. Но на самом деле мы просто родные, близкие люди. Олег держит ответ перед моим братом за меня. Вот так. Понятное дело, что сыроварня, которая сейчас приносит хороший доход, работает и на Никиту, он знает, куда вложить деньги, много жертвует своим друзьям-сидельцам, подлечивает друзей, кормит, там, на зоне, все сложно, и когда есть деньги, то, сама понимаешь…

– Догадываюсь, – поддержала разговор Женя.

– И так было до тех пор, пока я не влюбилась! – Тут она мечтательно закатила глаза. – И вышла замуж, представляешь?

– Представляю… У меня, к сожалению, такого счастья не случилось.

– Так вот, брак оказался неудачным, и мы вскоре разбежались. У него еще фамилия такая странная была – Чепик! Я ведь и по паспорту до сих пор Алена Чепик, ха-ха-ха! Снова вернулась к Олегу. А потом… потом я по-настоящему влюбилась.

– Так вы Алена или Ольга?

– Никита всегда звал меня Ольгой. Как и отец. Это мать настояла на том, чтобы записать меня Аленой.

– А родители живы?

– Нет, к сожалению. Ты бы видела, какие памятники Никита им поставил…

– И что было потом? Вы влюбились по-настоящему.

– Да! В одного финансиста.

– И где сейчас ваш муж? Развелись?

– Пока нет. Там такая история случилась… Вот ничто не предвещало беды. Мы жили с ним душа в душу. А потом я узнала, что он мне изменяет с одной шалавой, Варварой. Стал грубить мне, вот прямо открыто показывал свою нелюбовь. А это больно, очень больно…

Ольга плеснула себе еще виски.

– И где он сейчас?

– Я пожаловалась Олегу на него. Все рассказала как есть. И тогда он спросил меня, чего я хочу. А чего я хотела? Хотела, чтобы он вернулся ко мне, но, с другой стороны, разве это возможно? Я бы все равно не смогла его простить… Но я так разозлилась на него, мне так хотелось, чтобы и ему было больно… И тогда я решила ему отомстить. Исчезла. И все так обставила, будто бы это он меня убил… Знакомая медсестра взяла у меня кровь в пробирку, я пришла, перемазала все этой кровью, угол стеклянного стола… Даже траву под окном полила.

Она рассказывала все в таких подробностях, что Женя живо себе это представила, словно смотрела фильм!

– …хотела, чтобы все выглядело так, будто бы мы с ней подрались, я выбила ей зуб, и что Макс, когда увидел это, набросился на меня, толкнул, типа, я упала и разбила голову…

– Ольга, вы серьезно? Но вас же видели, когда вы выходили из дома! – Женя знала, что рискует, но и не расспросить подробно об этой инсценировке уже не могла.

– На мне была форма охранника, когда я выходила. Оксана, наша домработница…

– Так у вас все же была домработница? Вы изменили своим принципам?

– Да, там была, где мы с Максом жили, это здесь Олег не хочет чужих. Кстати! – И она поделилась даже тем, как ей удавалось жить на два дома, рассказала, как заплатила вчера домработнице, чтобы та уехала и не сказала никому ничего лишнего.

– И что было дальше? Вас искали или до сих пор ищут? А его арестовали?

– Думаю, что меня ищут или, во всяком случае, искали. Его задерживали, он точно был в следственном изоляторе, но потом отпустили. У него, видите ли, алиби было. Это мне Олег рассказал.

– Вы сказали, что вышли из дома после того, как устроили там, в вашей квартире, этот цирк… спектакль… Переоделись охранником?

– Да. Думаю, все эти эксперты и следователи голову себе сломали, пытаясь понять, кто там был… У нас же непростой, элитный дом, там повсюду камеры, охрана…

– Так, значит, его отпустили?

– Да. Отпустили. Но я не рассказала самое интересное, – здесь Ольга как-то нехорошо улыбнулась. – Чтобы доказать, что и его стерва тоже там была, я подкинула туда ее зуб… Его выбили, когда устроили ей головомойку.

– Как это? – нахмурилась Женя.

– Ты только не подумай, будто бы это я все подстроила, и придумала это не я. Олег. Нанял каких-то парней, которые должны были встретить ее и выбить зуб. Но потом я узнала, мне Олег рассказал, что ей сильно досталось, ей голову разбили, волосы выдрали… Женя, пожалуйста, не суди меня строго. Ты же и сама недавно испытала мужскую подлость на себе. Тебя же бросили, беременную… Без средств к существованию. А если бы ты узнала, что твой Коля изменил тебе с какой-то там недостойной шлюхой, что бы ты с ней сделала?

– Убила бы, – спокойно сказала Женя, на мгновение представив себе Бориса в постели с проституткой.

– Вот! Значит, ты понимаешь меня! Зуб, волосы… У нее такие же рыжие волосы, как и у тебя, и у меня… Короче, все это я разбросала по квартире, имитируя нашу с ней драку.

– А что сейчас с ними? Они вместе?

– Этого я тебе сказать не могу. Но у этой истории есть продолжение.

– Какое?..

– Но это уже моя идея. Рано или поздно эту историю надо было заканчивать. Развод – так развод. Чего уж там. Но я хотела пощекотать нервы Максу. Уговорила Олега устроить нам встречу, на которой я выдавала бы себя за чужую жену, за жену Николая Пожарова… Ты бы видела лицо Макса, когда он, и без того весь на нервах, пришел в ресторан на встречу с Олегом, типа инвестором, и увидел меня! Он так прямо и спросил, мол, ты чего здесь делаешь? А я такая: да что вы себе позволяете?!

– Ничего себе! Так можно человека и до инфаркта довести.

– Сказать, что мне этот розыгрыш доставил удовольствие, не могу. Как-то так все противно стало. Я уже поняла, что все закончилось, что надо прекращать все эти идиотские спектакли. Я устала, понимаешь?

– И где он теперь? Ищет вас?

– Думаю, рано или поздно он подошлет сюда следователя, который будет проверять меня, я это или нет…

– И потом разведетесь?

– А что еще остается делать? Нервы я ему потрепала знатно. И, казалось бы, все подошло к концу. Со дня на день мы все равно бы встретились, и я дала бы ему развод. Ну что поделать, если он разлюбил меня? Я как бы отомстила. Но… Мне кажется, что Олега арестовали.

– Как это? Почему? – Женя почувствовала, как покрылась мурашками. Что, если прямо сейчас сюда приедет Луговой, увидит ее…

– Он утром как уехал, так и пропал. Телефоны его молчат. А это на него не похоже. Он всегда, понимаешь, всегда отвечает на мои звонки. Это закон. Тем более сейчас, когда мы с ним устроили все это кровавое представление!

– А ваш брат об этом знает?

– Понятия не имею. Но то, что за Олегом присматривают – это точно. Мы уже проверяли. После каждой сделки Никита комментирует события. Он точно знает все про Олега, про меня. Он живет этим, понимаешь? Ведь он там, а мы – здесь, на свободе. У нас все хорошо.

– Можно вопрос?

– Валяй.

– По какой статье сидел сам Олег?

– Ты интересуешься из любопытства или присматриваешься к нам, чтобы понять, можно ли нам доверить ребенка?

– Из любопытства.

– Я не верю тебе… Но скажу так – за убийство. Я бы могла тебе наврать и сказать, что он вообще сидел по ошибке, но ты же все равно могла бы все узнать. Поэтому и говорю правду. Он убил одну старуху, которая занималась ростовщичеством.

– Ольга, скажите, вы все это время разыгрывали меня? Сначала была история про графа Монте-Кристо, теперь вот Олег – Раскольников из «Преступления и наказания». Вы просто хотели напугать меня?

– Да! – вскочила со своего места Ольга и так покачнулась, что схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Ноги уже не держали ее. – Да! Вот такая я фантазерка! А ты и поверила? Или испугалась? Признавайся?

Она была пьяна настолько, что даже не могла сконцентрировать свой взгляд на Жене.

Она вскипела, как молоко, которое полилось через край кастрюли. Причиной этому было исчезновение ее самого близкого (после брата) человека – Олега Сторожева. Человека, который заменил ей семью, который всегда был рядом и которому передались все те братские чувства, которые внушил ему Никита Боровой. Она почувствовала, что с ним что-то случилось. И завтра, наверное, она как-то будет связываться с Никитой, чтобы рассказать ему о том, что ее беспокоит. Если, конечно, Олег не вернется в самое ближайшее время.

Женя боялась достать свой телефон, чтобы посмотреть время. Тоне пора бы уже и позвонить. Сейчас, уже очень скоро она обязательно позвонит…

Тоня, звони уже!

Но она не звонила.

– Мне надо в туалет… – сказала, уже опираясь на Женино плечо, Ольга. – Что-то мне нехорошо…

И тут раздалась мелодия блюза. Это было частью плана. Эту мелодию, этот невероятный по своей печали и тоски блюз должен был прозвучать в стенах этого дома, поэтому Женя сделала его мелодией своего телефона.

Реакция Ольги была мгновенной. Она замерла, прислушалась, и в эту минуту лицо ее просияло, но потом она тотчас помрачнела…

– Не поняла… Он что, забыл свой телефон?

Она подумала, что звучит телефон Олега.

Женю словно током пробило.

– Ничего не понимаю… – Ольга озиралась по сторонам, пыталась что-то понять. – Но я же целый день ему звоню, а он не отзывался…

Тоня и должна была позвонить так, чтобы мелодия звучала несколько секунд. И потом все стихло.

– Женя? Ты слышала или это глюки? Я что, напилась до чертиков?

Ольга хохотнула и в эту минуту раздалась снова эта мелодия.

– Да где ты, чертов телефон?!

Она заметалась по комнате, опрокидывая стулья, расшвыривая подушки с дивана.

– Так звучит телефон Олега?

Зачем спросила? И без того же все было ясно.

Женя поспешила отключить свой телефон. Больше вопросов у нее не оставалось. Кроме одного, конечно: знала ли Ольга, что Олег в своем желании отомстить Максу, чтобы уничтожить его, убил в его загородном доме Надежду Финягину?