Эпилог

Вечерняя прохлада сменила дневной зной. В замковом парке завели мелодичные трели птицы, ветер принес с улицы кисло-сладкие запахи ночных цветов, щедро зашвырнул их в окна.

Природные ароматы растаяли, растворились среди запахов мельранских яств. Сытных, ванильных, пряных и свежих.

Мы с Реем, его родителями и Эймердиной наблюдали за прибытием гостей с высокого «хозяйского» дивана, как назвал его Захрам.

Ножки дивана, внешне неотличимого от остальных, нажатием кнопки удлинялись, поднимая нас на почти любую высоту, хоть до потолка. Антигравитационная подушка помогала добиться устойчивости.

Гости прибывали пестрой рекой, рассаживались на диваны, косились на столы с яствами, выстроившиеся у одной из стен.

Дамы в красивых, элегантных платьях, всех фасонов и форм. От головокружительных мини ярких расцветок до длинных, в пол вечерных платьев с пышными юбками и корсетным лифом пастельных оттенков.

Мужчины в строгих костюмах походили на почти однородную цветную массу — серо-черную, с синими вкраплениями.

Зал гудел разговорами, шуршал платьями и шелестел сокровенными перешептываниями — как же без них, знатные мельранцы не могли не поделиться последними сплетнями.

У меня слегка закружилась голова. Рей прижал, притянул к себе и шепотом спросил:

— Мы им объявим? Или подождем?

Я помотала головой.

— Я жду, когда выпишется Мелинда. Хочу, чтобы кроме вашего этого врача, меня вел Фаскраф.

Эймердина недовольно скривилась, хмыкнула, но возражать не стала. Врастгард покачал головой:

— Я предпочел бы, чтобы за состоянием матери моего внука следил нормальный, мельранский специалист. Лучше двое или трое.

— А лучше десяток! — задорно усмехнулась Лилитанна и ткнула мужа локтем в бок.

Врастгард замолчал, но все же снова помотал головой.

— Ты еще расскажи Лисе, как разыскивал ее родню, — вставила мужу очередную шпильку Лилитанна. Я слышала о том, что Врастгард поручил паре агентов спецслужб провентилировать вопрос. Но особо не интересовалось. Не хотелось расстраиваться, да и обнадеживаться тоже. Вгастгард пожал плечами и серьезно заявил:

— Я еще вернусь к этому вопросу.

Покосился на меня, похоже, ожидая уточнений. Но я только кивнула. Не хотелось в такой чудесный день думать о прошлых обидах. Я отпустила их, распрощалась со всем, что глодало столько лет и не собиралась возвращаться.

Врастгард снова пожал плечами, словно говорил: «Как хотите. Я буду действовать по-своему, вы по-своему».

Я слишком хорошо познакомилась с его упрямством, чтобы спорить. Пусть делает, как знает, а мы увидим, что из этого получится.

Я прижалась к Рею и поняла, что жизнь наконец-то улыбается мне. Что тревоги, одиночество и борьба позади. Наконец-то можно расслабиться и просто жить, рядом с любимым мужчиной, вынашивая его ребенка.

— Я договорился, чтобы ты не давала показания, — очень довольно сообщил вдруг Врастгард. — Теперь у тебя железная причина. Тем более, кто их знает, выявило ли внутреннее расследование всех продажных полицейских? Никто не может быть в этом уверен наверняка. А Эймердина справится.

Тетя Рея закивала.

— Эймердина приложит их всех! — сказала резко, и так громко, что гости внизу услышали.

Белокурая женщина в длинном белом платье, с зелеными глазами и слегка приплюснутым носом вскинула на нас удивленный взгляд. Ее кавалер — высокий шатен, с глазами цвета лесного ореха, и очень тяжелой, квадратной челюстью, тоже. Одернул серый пиджак и вопросительно посмотрел на Врастгарда.

Отец Рея поднял руку, и в бальном зале воцарилась тишина.

— Мы начинаем прием в честь моей невестки, жены моего старшего сына Рея, госпожи Елиссы Саркатта. Самой отважной аристократки на Мельрании и просто чудесной девушки, — объявил он во всеуслышание.

И впервые за последние дни я пожалела, что Галлиас с Мелиндой так и не нашли общий язык, не помирились.

Эймердина зачем-то рассказала звездному принцу, что, возможно, у него не будет других детей. Почему-то раньше эти сведения держались от Галлиаса в секрете. Звездный принц бросился к Мелинде в больницу, но его не пустили.

По слухам он дежурил там несколько дней, спал чуть ли не в приемном покое, но ничего так и не добился.

Я знаю точно лишь, что спустя неделю после знаменательного разговора с Эймердиной Галлиас улетел на Землю и в родных пенатах пока больше не появлялся.

По Союзу бродили настолько разноречивые, противоположные слухи, что я запуталась и перестала отслеживать галанетовские сплетни о новом родственнике. Кто-то писал, что Галлиас ударился во все тяжкие — пьет, меняет женщин как перчатки, кутит каждую ночь. Кто-то, напротив, уверял, что он остепенился, ведет себя более чем скромно и занимается только бизнесом.

Мне очень хотелось верить в последнее, возможно, сказались розовые очки благополучной беременности. Но… я ждала, ждала когда Галлиас проявится, когда известия о нем приобретут хотя бы какой-то вес, и достоверность. Почему-то казалось, что наша с ним в больнице встреча не последняя…