Глава 7

У самой кромки густого хвойного леса машина резко набрала высоту, и под ногами замелькал пушистый ковер из верхушек деревьев.

По ним суетливо скакали рыжие зверьки, похожие на белок-летяг.

На нас они обращали не больше внимания, чем на каравеллы облачных кораблей, что величественно плыли по лазурному небу.

Даже не верилось, что я больше не на Земле. Я много слышала о том, насколько природа Мельраны похожа на нашу. Даже ускорение свободного падения совпадает, вплоть до десятой, даже состав атмосферы. Но увидеть все это воочию, ощутить на собственной шкуре… казалось невероятным… сказочным…

Теперь понятны все эти теории, будто мельранцы высадились на Земле и выродились в людей! На пустом месте галактические слухи не произрастают.

Мысли о Мельране и ее роли в зарождении нашей цивилизации, как ни странно, немного отвлекли и даже успокоили.

Я бросила беглый взгляд вперед, и пораженный возглас вырвался сам собой, а вместе с ним и вопрос, на который некому было отвечать.

— Ничего себе! Неужели они живут в этом дворце?

Замок Саркатта напоминал сказочный дворец, каким-то умельцем высеченный из монолитной скалы — светло-бежевой, с розоватым отливом.

На Земле старинные замки казались подернутыми временем. Щербинки в камнях, пусть даже незначительные, малозаметные, неровности, небольшая асимметрия плит… все это делало их реальными, что ли.

Идеально правильный, словно игрушечный дворец Саркатта казался совершенством, каких не существует в природе.

Стрельчатые окна и остроконечные башни с круглыми витражами, пышный парк с резными деревянными скамейками, дорожки, вымощенные белыми-белыми булыжниками. Все здесь дышало великолепием — спокойным, без помпезности, которую я себе мысленно нарисовала.

Здесь стоило пожить, хотя бы просто для того, чтобы поверить в чудо. А в нем мы с Мелиндой сейчас ой как нуждались.

— Нравится? — горячее дыхание пощекотало ухо, запах — сладковатый, свежий заставил сомлеть в одно мгновение.

Рейгард присел рядом, вдруг положил свою руку на мою, по-хозяйки, уверенно и тут же убрал, словно бы спохватился, что никакой он мне не хозяин.

Синие глаза изучали как обычно пытливо, не мигая.

Черная рубашка из очень тонкой, нежной ткани облегала мощную фигуру Рейгарда, подчеркивая бугры мускулов и скрадывая излишнюю массивность.

Такие же брюки со стрелками отлично смотрелись на его мускулистых бедрах.

Длинные волосы сплетались в удивительную косу из девяти-десяти прядей.

— Послушай, — вдруг очень тихо и неровно протянул Рейгард. — Я сказал вчера грубость. Ты меня приложила током и правильно сделала. Извини, — он хотел добавить что-то еще, но пол ушел из-под ног, и замок начал резко приближаться. Машина садилась.

Очень некстати сердце радостно заколотилось в груди. Почему? Я не понимала. Рейгард поглядывал то на меня, то вперед, на родовое именье, и губы мельранца вздрагивали, а скулы очертились до предела.

Кулаки Рейгарда то сжимались, то разжимались. И мне вдруг стало тепло и хорошо от его близости. От того, что массивное плечо почти касалось виска, а ладонь мельранца то и дело дергалась в сторону моей руки.

— Они встретят тебя не лучшим образом, — извиняющимся тоном произнес Рейгард. — Я своих… хм… родных знаю… Но, — мельранец осекся, неожиданно взял мою ладонь. У него, что, дрожат пальцы? В груди екнуло, щеки запылали. Рейгард сжал мою руку и… поднес к губам. Обхватил ими один палец, другой, третий. Вскинул глаза — в их глубокой синеве пылало незнакомое, неуправляемое пламя, резко выдохнул и выпустил ладонь.

Часто-часто заколотилось сердце. Казалось, вот-вот оно выпрыгнет из груди, в животе потеплело.

— Я странный, верно? Не такой как ты бы ожидала? — задал Рейгард самый непонятный, самый нелепый вопрос. Губы его снова дрогнули. — Я сам от себя не ожидал, — добавил медленно, словно вдумываясь в собственные слова, вслушиваясь в собственный, хриплый голос. — Просто я… так давно о тебе думал. Ждал… Думал — смогу ли забыть. И потом… в клубе. Это было как вспышка. В глазах потемнело, когда увидел тебя в объятиях другого! Никогда мне так не хотелось кого-то убить! Прямо уничтожить! Стереть в порошок! И я понял… что…

Машина дернулась и мягко села.

Рейгард глубоко вздохнул, а у меня перехватило дыхание.

— Не делай скоропалительных выводов, — попросил Саркатта и распахнул дверь прежде, чем это сделал снаружи жилистый мельранец, с отличной выправкой и невозмутимым лицом. Простоватым, но все равно красивым.

Собранные в хвост темно-каштановые волосы казались выглаженными, темно-фиолетовый костюм из дорогого трикотажа выглядел скромно, но одновременно весьма представительно. Под жестко очерченной нижней губой чернела родинка.

— Рад приветствовать вас, мой господин, — поклонился мельранец Рейгарду. Саркатта ловко выпрыгнул из машины и, не позволив мне выбраться самой, подхватил на руки и поставил на белую дорожку.

— Ты ничего не забыл, Захрам? — вскинул густую бровь мельранец и посмотрел на слугу так, что показалось, сейчас бедолага рассыплется в прах.

Захрам поморщился, но все же поклонился мне и без выражения произнес:

— Добро пожаловать, госпожа.

Мне безумно захотелось одернуть Рейгарда, но глаза его уже метали молнии, прямо как в нашу последнюю ссору, а губы недовольно скривились.

— Еще раз позволишь себе неуважение к моей невесте, Захрам, вышвырну взашей, — с металлом в голосе отчеканил Саркатта. — И дам такие рекомендации, что место дворецкого тебе в ближайшие тысячелетия только во сне будет сниться!

Мне стало как-то не по себе. От собственного глупого положения, от взгляда Захрама — обиженного и злого, и от того, что вдруг исчезло желание сделать выволочку Рейгарду за высокомерие и снобизм. Что со мной? Почему мне так приятна его защита?

— Где семья? Почему нас не встречают? — отчеканил Рейгард и прищурился.

— Они… эээ… сказали, что не будут встречать… — Захрам осекся, метнул в меня красноречивый взгляд и спрятал глаза.

Вот теперь мне стало совсем не по себе.

Рейгард подбоченился, набычился и прорычал:

— Даю им два часа! До официального обеда. Любого, кто не встретит и не поприветствует мою невесту, как полагается, лишу титула, содержания и вышвырну вон из дворца.

Больше ни слова ни говоря, Рейгард подхватил меня на руки и понес в замок, а Захрам бросился вперед, чтобы отворить тяжелые, кованные двери.

Ничего себе встреча! Но, как ни странно, я не чувствовала себя ни униженной, ни оскорбленной. Ну не вышли меня поприветствовать, как полагается. То же мне проблема! Плевать на этих придурковатых аристократов! Плевать!

Зато как приятно, что Рейгард вступился, что поставил всех на место. Ради меня готов рассориться с семьей. Боже! О чем я только думаю?!

Но сколько ни пыталась себя вразумить, горячее тело Рейгарда, синий взгляд и губы — чувственные, красивые все больше туманили мысли, окутывали сладким маревом.

Он нес меня как нечто очень дорогое.

Мимо белокаменной лестницы, с изящными перилами, похожими на каменные кружева, наверх, на второй этаж, бережно прижимая к груди.

Слуги выглядывали из комнат, из-за перил лестницы, изучали с любопытством и удивлением. Шептались. «Она действительно землянка!» «Рыжая!» «Но ведь хороша собой!» «Он прислал послание, что женится…»

«Женится? На ней?» «Да, с передачей титула».

Рейгард не обращал на суматоху вокруг нашего прибытия ни малейшего внимания.

Просторный холл второго этажа напоминал очень большую гостиную. Диваны, стулья, столы, встроенный в стену компьютер для создания виртуальных пейзажей, игр и развлечений. Я такое только в дорогих развлекательных комплексах и видела.

Рейгард небрежно, с ноги открыл одну из дверей по периметру комнаты, и мы очутились в длинном белом коридоре, с чередой окон по левую руку и дверей — по правую.

Рейгард пронес меня вперед и все так же, с ноги распахнул еще одну дверь.

Комната, в которую мы попали, напоминала жилище сказочной принцессы или какой-нибудь феечки.

Кровать с пуховыми перинами и постельным бельем нежно-бирюзового цвета, под кружевным балдахином казалась невероятно огромной. Словно мастерили ее для какой-нибудь великанши.

Окна занавешивали тяжелые портьеры из дорогого синтетического бархата — лазурные, как ясное небо.

Кроме трех бирюзовых кресел, громадного стола из красного дерева, да плоского экрана компьютера на всю стену, здесь ничего не было. И от этого помещение, площадью с иной спортзал для профи, выглядело еще больше.

Рейгард опустил меня в кресло и распахнул одну из трех деревянных дверей у дальней стены.

— Гардеробная, — сообщил таким тоном, словно нет ничего особенного в том, чтобы под одежду отводилась целая комната, размером с мою спальню на Земле. — Ванная, — мельранец отворил вторую дверь, в помещение ничуть не меньше.

Светло-зеленый кафель со стилизованными белыми барашками волн, пестрыми рыбками и ветвистыми водорослями придавал ему уюта. За полупрозрачной белой пластиковой дверцей, справа от малахитовой раковины просвечивала душевая.

Ванная была в точности той же модели, что и на транспортнике, со всеми удобствами, только вдвое больше.

Господи! Да я совсем из ума выжила! Сижу тут, любуюсь местными красотами. А Мелинда?

Не успела задать вопрос, Рейгард словно между делом сообщил:

— Мелинду перехватила скорая еще на полпути к замку. Она уже в больнице. Мы навестим ее, завтра. А если очень хочешь узнать — как дела, — он махнул рукой на экран, во всю стену. — Мы свяжемся с больницей по видео. Хоть сейчас.

— Хочу! — потребовала я, и сама вдруг испугалась собственного повелительного тона.

Рейгард окатил удивленным взглядом, но совершенно не обиделся. Я всерьез опасалась очередного пассажа о том, что «безродная землянка» не смеет приказывать его великосветскому высочеству. Но мельранец вдруг улыбнулся, присел рядом на кровать и взял с подушки светло-зеленый пульт.

— Конечно, давай узнаем как там и что.

Я потрясенно заморгала, не сводя с мельранца взгляда. А он невозмутимо принялся щелкать кнопками, загружая компьютер, скорее всего, встроенный в стену.

— Кстати! — прервался Рейгард. — Вот, держи, — и небрежно вытащил из кармана колечко из белого золота с бриллиантом и азонитом — удивительным перламутровым камнем с Мельраны.

Да что это он? Неужели думает, я приму такой дорогой подарок? Азонит стоил в десять раз больше самых редких видов бриллиантов. Бровь непроизвольно вскинулась, спина напряглась. Рейгард вздохнул — тяжело и как-то грустно.

— Я понял. Тебе кажется, подарок слишком дорогой, — сказал очень ровно, почти без интонации, только губы мельранца вздрогнули. — Но отказаться сейчас ты не можешь. Это кольцо переводчик, телефон и мини-компьютер. Перекинешь туда свои данные и сможешь пользоваться.

Я хотела переспросить на счет переводчика, но внезапно дошло! Высокомерная семейка Саркатта может нарочно разговаривать при безродной гостье на мельранском. Хотя в Союзе вот уже полсотни лет общались на общегалактическом. И лишь изредка вспоминали родные, планетарные или даже расовые языки. Для каких-нибудь кодов или как культурное наследие.

Рейгард кивнул, словно прочел мои мысли и вернулся к манипуляциям с пультом.

Не прошло и нескольких секунд, как мы словно очутились в ординаторской или очень похожем на нее помещении.

Пятеро врачей-мельранцев и Фаскраф сидели на белоснежном диване и пили то ли чай, то ли кофе.

Заметив нас, они разом обернулись и подошли к экрану.

— Да, господин Саркатта? Вы хотели узнать о состоянии Мелинды Риолис? — спросил серьезный молодой мельранец с иссиня-черной косой-колоском, неестественно высокой кромкой роста волос и длинной морщинкой на переносице. Его светло-фиолетовые глаза казались почти такими же нереальными как у биобота, а ноздри — слишком широкими, непропорциональными.

— Вы ничего не забыли, Блассарт? — от недовольного тона Рейгарда врач слегка поежился, словно Саркатта его непосредственный и очень недовольный начальник.

Блассарт вытащил руки из карманов светло-желтого халата, вытянулся по струнке и выдавил из себя:

— Госпожа Елисса, приветствую вас. Готов ответить на любые вопросы.

С каждой новой встречей на Мельране, с каждым новым разговором я все больше понимала, что Рейгард еще не самый высокомерный и не самый нахальный из сородичей. Даже странно, учитывая его положение и статус.

— Как Мелинда? — спросила, ощущая, что колени ослабели, а язык едва слушается.

Теплая рука Рейгарда осторожно легла на плечи, притянула, обняла. Пышущий жаром мельранец придавал уверенности, утешал. И, что самое удивительное — поддерживал он именно тогда, когда я больше всего в этом нуждалась.

— В общем, дела обстоят так, — тихо, почти вкрадчиво начал Блассарт и это мне сразу не понравилось. В груди кольнуло, к горлу подкатился колючий ком. Рейгард обнял посильнее, окутывая теплом и спокойствием. — Состояние вашей подруги средней степени тяжести. Она на аппаратах искусственного жизнеобеспечения. В ближайшие пару дней ей ничего не грозит. Но если организм не заработает на наших препаратах за это время… Останется лишь один выход.

Я вдохнула, а выдохнуть не смогла. Плечи свело, а скулы и подавно. Тревожно бухало в ушах сердце.

— К-какой, — спросила, едва шевеля губами, потому что Блассарт медлил, тянул с ответом.

— Если случится худшее, Мелинда выживет только при условии переливания крови от отца ребенка… или… кого-то из его родственников.

Ощущение, словно на грудь навалилась многотонная глыба, усилилось. Воздух загустел в легких и словно застрял там — тяжелый и вязкий. Руки заледенели.

Я в ужасе, в оцепенении замерла, понимая, что Мелинде грозит самое худшее.

Я понимала это и раньше. Но где-то в глубине души еще теплилась надежда на чудо. На мельранские технологии, на Фаскрафа, на местных врачей. На что угодно… А теперь… Все кончено? Но зачем же мы тогда летели? Зачем?

И в эту минуту, словно во сне, над ухом прозвучал твердый, решительный возглас Рейгарда.

— Если брат не даст кровь, ее дам я. Послезавтра, если потребуется.

Блассарт весь как-то расслабился, даже лицо его порозовело, а усталые глаза блеснули живым, молодым блеском.

— Хорошо. Тогда мы завтра свяжемся, — радостно закивал он Рейгарду и уже мне пообещал: — Тогда беспокоиться не о чем. В худшем случае, она потеряет ребенка. В лучшем, мы спасем обоих.

— Вы спасете Мелинду! — с нажимом произнес Рейгард и экран погас.

Несколько минут мы сидели рядом, близко-близко и молчали, не глядя друг на друга, как подростки на первом свидании.

Рейгард все громче пыхтел и все больше каменел. Его бок и рука на плечах жарили как палящее пустынное солнце. А я боялась пошевелиться.

Страшилась, что Рейгард уйдет и опасалась, что останется.

В воздухе сгущалось непривычное, выжидательное напряжение.

Внезапно мельранец словно очнулся, повалил на кровать и впился в рот губами. Прижался — такой сильный, такой властный и такой перевозбужденный.

Я почти могла сосчитать его пульс по тому, что уперлось в живот.

Рейгард терзал мои губы, дрожал и натужно выдыхал. А я… я оцепенела. Внизу живота собиралось тепло, тело само выгибалось навстречу ласкам, нежилось в руках Рейгарда. Но что-то во всем это казалось неправильным.

Во мне спорили два противоположных порыва — вырваться, прогнать его и отдаться на волю мельранца. И первый, как обычно, победил.

Я забилась в руках Рейгарда, а он, словно ничего и не заметил. Горячие руки жадно бродили по телу, губы пробовали каждый миллиметр кожи и будто бы не могли насытиться. Мельранец постанывал, прижимался, давая понять, как заведен, насколько готов. Вдруг раздвинул ногой мои бедра и вжался бугром в паху. Я вздрогнула, напряглась, оперлась руками в плечи Рейгарда, попыталась оттолкнуть. Но проще было сдвинуть бетонную глыбу, что придавила тело. Мельранец задышал еще тяжелее, еще чаще. Потерся бугром в паху между моих ног, и мелкая дрожь охватила его тело, а затем и мое тоже.

Я ударила кулаками в его плечи, и уже собиралась закричать, когда Рейгард остановился, отпрянул, вскочил с кровати и замер в полоборота, почти у самой двери.

Ссутулился, оперся о косяк рукой, пошатываясь так, словно вот-вот упадет, мазнул по мне синим взглядом — мутным, как морская вода, перемешанная купальщиками.

Хрипло прокашлялся.

Я лежала неподвижно, обхватив себя руками, словно защищая тело от посягательств Рейгарда. Кажется, именно так он и истолковал мой жест.

Нахмурился, тряхнул головой и хрипло произнес:

— Прости. Я потерял контроль. Я помогу Мелинде, если потребуется. Увидимся позже, за обедом.

Рейгард развернулся и выскочил так, словно в него снова палили из плазменной пушки.

Я выдохнула, собираясь с мыслями. Что-то происходило между нами, что-то давно забытое, непривычное, неконтролируемое и оттого вдвойне опасное.

Сильный хлопок двери где-то в коридоре продемонстрировал мне, что Рейгард тоже не в себе. Сердце билось часто-часто, в висках гудело. Хотелось броситься за ним, прыгнуть в жаркие объятия и лети все в Тартарары. Я села на кровати и выдохнула, пытаясь справиться с эмоциями, унять волнение.

— Можно? — на пороге показалась служанка — высокая мельранка, худощавая, но с благородной осанкой. Темно-серые глаза девушки, каких не встретишь у людей, смотрели с удивлением.

Она нервно комкала руками подол белого платья, чуть ниже колен, с глухим воротом под горлышко. Я заметила, что все местные служанки носили такие же, а мужчины — костюмы из той же, плотной, но, похоже, очень мягкой ткани.

— Да? — удивилась я, не понимая — чего от меня хотят.

— Эээ… Меня Нимайя зовут. Господин Рейгард просил помочь вам одеться к обеду, — осторожно, явно подбирая слова, ответила служанка.

— Ну заходите, — отмахнулась я.

Одеваться для высокомерных снобов из семейки Саркатта не хотелось совершенно. Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. И лучше я утру им нос, продемонстрировав — насколько воспитанной может быть землянка, чем подтвержу нелепые предрассудки. Черт меня забери, они еще сами почувствуют себя рядом со мной невежами.

Служанка, кажется, поймала настроение. Улыбнулась — немного криво, но с явным одобрением, и юркнула в гардеробную.

Даже любопытно — она начнет искать среди моих вещей или тут припасено что-то другое? Если припасено, получается Рейгард еще и размеры мои выяснил? Каков жук!

Я вдруг поймала себя на том, что прежняя злость на мельранца, возмущение его высокомерием исчезли, как небывало. Я с удовольствием вспоминала его объятия и даже то, как Рейгард не мог оторваться, остановиться. А потом осознал, нашел силы отступить и ушел ни с чем.

— Я думаю, вам очень пойдет глубокий синий, — послышался из гардеробной приглушенный голос Нимайи.

Хм… Глубокий синий… Она точно ищет не в моих вещах.

— Зря вы так с господином Рейгардом, — уже намного тише произнесла служанка. — Вы, земляне холодные. А мы, мельранцы очень страстные. Вы даже не представляете, чего ему стоит держаться. У нас ведь и невестой-то объявляют сразу, чтобы пара могла заниматься любовью, сколько захочет.

Жар бросился мне в лицо, уши запылали.

Я вспомнила Рейгарда у двери — мощного возбужденного хищника. Его хрипловатый голос заставил каждую клетку тела вибрировать.

Надо же! А он столько держался! Может, он не так уж и плох?

Ведь даже сейчас Рейгард поставил мои желания выше своих. Ушел, не стал требовать. Хотя ощущал, наверняка ощущал, что я почти готова сдаться, почти сомлела в его горячих руках.

Пока я раздумывала над поступками Рейгарда и его страстностью, из гардеробной вынырнула Нимайя. В руках у нее было самое красивое платье, что я видела.

Длинное, бирюзовое из мягкого струящегося бархата, облегающее сверху, оно венчалось широкой юбкой-колокол. Рукава до локтя заканчивались узким, едва заметным кружевом. Как и ворот, и подол.

Служанка приложила ко мне платье, пару секунд словно бы раздумывала о правильности своего выбора и радостно закивала.

— То что надо!