35.Вадим

Как только я не смог дозвониться до Илюхи, поднял на уши всех своих оставшихся людей. Даже охранника в доме не оставил. Что-то явно случилось, жопой чуял, поэтому всей толпой, вооружившись до зубов, мы погнали к риановской базе.Может быть просто нет связи, но ебал я в рот, больше рисковать. Странно, что на базе было темно. Ни фонарей, ни прожекторов, ни света в окнах. Ничего хорошего это не предвещало.Нам оставалось проехать километра два, как вдруг базу озарило вспышкой взрыва. Что за хрень? На них напали? Боже! Хоть бы Илья с Ариной не пострадали. Я и так был на нервяке, а теперь вообще заколотило от волнения.От мысли, что я больше никогда не увижу эту сладкую парочку, кишки смотало в узел до тошноты. Сука, нельзя было отпускать их одних! Надо было дать им больше людей и самому поехать.Теперь наши силы разделились.Волноваться долго не пришлось – по нашим машинам начали стрелять откуда-то слева. У нас было два "Джипа" и легковушка, которую занесло на дороге, и она кубарем полетела в кювет. Ехать дальше мы не могли. Не бросать же людей в аварийной тачке. Там наверняка есть пострадавшие.Я приказал развернуть машины фарами в сторону леса и оставить их включенными, затем покинуть транспорт и приготовиться к бою. Кто бы это ни был, он не помешает мне найти брата и любимую женщину.Дальний свет фар бил до самого леса. Я привалился к машине и оглядел местность через оптический прицел винтовки. У леса творилось что-то странное. Помимо того, что огонь вели по нам, там еще с кем-то завязалась нехилая перестрелка. Черная форма юсуповых, камуфляж риановских, наши бойцы и…БАДОЕВ!От ярости у меня немеют кончики пальцев, и всего прошибает потом так, что в куртка под бронежилетом мгновенно липнет к спине, а с носа капает. Вытираю рукавом лицо, продолжая вести наблюдение. Нихрена не понятно кто воюет против кого, но чечены начинают отступать в нашу сторону. Кто-то их гонит из леса. Юсупов или Арина? Кто на кого напал? Черт!Это неважно, потому что сейчас мне надо решить: напасть на Тагира и убить этого пидора или идти дальше в сторону базы, чтобы отыскать свою семью.Моя злоба затмевает все на свете. Хочу порвать чечена на куски! Сердце его черное руками вырвать! Я приказываю открыть огонь по чеченцам. Выискиваю через прицел его самого… Вот он черножопый гондон! Стоит, свободно уперев руки в бока, как будто бессмертный! Не боится шальной пули? Блядь, он слишком далеко! Я не попаду с такого расстояния.Нужно подождать, пока их оттеснят ближе к дороге, но терпение – не моя добродетель. Я бросаю винтовку на сиденье машины и прыгаю за руль. Выжимая педаль до отказа, я съезжаю с дороги и несусь прямо на Тагира. "Джип" трясет на ямах и от попадания в него несчетного количества пуль. Фары выбивают почти сразу, лобовое стекло покрывается паутиной трещин, поэтому я просто еду на удачу, даже не видя, что там впереди.Господи Исусе! Да что же я творю! Где моё чувство самосохранения? Я скоро стану отцом! Если выживу, конечно…"Джип" с громким треском во что-то врезается, только тогда я открываю дверь и, прихватив винтовку, вываливаюсь из машины в траву. Приехали!Я врезался в дерево, а значит, я на месте! Отползаю от машины на приличное расстояние и занимаю позицию. Снова ищу через оптику Тагира. Половина пятого утра. Начинает светать. Отлично!Риановские люди уже подошли ближе и теснят Бадоева к лесу. Долго всматриваюсь в прицел, но ни Ариши ни Илюхи не нахожу. Меня это беспокоит. Я не могу думать о Тагире, пока не увижу семью! Ну же, девочка моя, покажись папочке!Буквально по сантиметрам прочесываю еще раз каждый куст и травинку… Руки уже трясутся от напряжения…Вот она, моя малышка! Смотрит через прицел своей винтовки прямо на меня! Она поворачивает голову и говорит что-то. Из травы рядом с ней появляется голова Ильи, который теперь смотрит на меня в бинокль. Боже! Я не знаю, целы ли они, но, по крайней мере, живы!Сердце трепещет от радости облегчения.Теперь можно заняться Тагиром!С такой же тщательностью выискиваю его фигуру. Вот он, мать его раз так!С ним осталось всего человек пять. Минус один! Минус два! Тагир отступает в лес, и я ползу за ним следом…Я шел за ним по лесу уже больше часа. Как будто выслеживал кабана или волка. Все внутри замирало каждый раз, как впереди что-то шевелилось или хрустели ветки, но он все ускользал.Выстрелы позади нас становились все тише и тише, а затем прекратились совсем.Я уже заебался вздрагивать от каждого шороха, в глазах рябило от лесной раскраски, но я все шел…Блядь, может быть я сбился со следа? То, что я заблудился в лесу, меня вообще не заботило. Ссать только хотелось неимоверно, но останавливаться было нельзя…Я уже отчаялся снова увидеть чечена, как вдруг лес с пронзительным треском прошило автоматной очередью. Мне в спину. Прямо, сука, в спину! Дыхание перехватило, потемнело в глазах, и я упал, как подкошенный! Блядь! Он попал в меня!Твою мать! Нужно встать, но я не могу пошевелиться. Даже вздохнуть толком не могу. Лежу на спине, как рыба, хлопая ртом, хватаю воздух, которого слишком мало.– Салам алейкум, Вадим! – вижу я прямо над собой ухмыляющееся лицо Тагира. – Пришел с того света, чтобы умереть снова?Чечен тычет мне в рожу автоматом и ржет.Вот и всё! Нужно принять свою смерть с честью и мужеством.– Давай, ублюдок! – обессиленно хриплю я.Тагир медлит. Мой беспомощный вид доставляет ему отдельное удовольствие.Я закрываю глаза, чтобы не видеть его мерзкую рожу. Надеюсь, он убьет меня быстро. Страха нет совсем, только обреченность. Илья позаботится об Арине, я знаю. Они будут скорбеть по мне, но потом, когда боль утраты отступит, они будут счастливы, окруженные детьми. Все равно я был лишним в наших отношениях.В лесу хорошо – тихо и спокойно. Пахнет листьями и травой. Хорошее утро, чтобы умереть.Сейчас конец августа, значит, малыши родятся… (мысленно загибаю пальцы на руках) в апреле, как и я. Обидно, что я так и не узнаю, кто будет: девчонки или пацаны. А, быть может, сын и дочка.Хоть бы не додумались назвать детей в честь нас с Миланкой. Ждет меня сестренка на том свете. Ничего, уже скоро увидимся, и я смогу попросить прощения у нее за то, что не уберег и за то, что отомстить не смог. Миланочка…Что-то теплое капает мне на лицо. Я открываю глаза, возвращаясь к Тагиру. Фокусирую зрение на его лице, которое до сих пор нависает надо мной. Оно перекошено от удивления, а изо рта прямо на меня капает кровь. Взгляд Бадоева застывает, а сам он начинает медленно оседать на землю.Теперь я замечаю мужскую руку, сжимающую нож, засаженный по самую рукоять в шею Тагира. Наконец чечен падает рядом со мной, и я вижу напряженное лицо Ильи.– Илюха, – произношу я почти шепотом, потому что силы меня покидают.Даже попрощаться не успел. Не успел сказать, как сильно люблю его.