Глава 2

Прежде чем я успела хоть что-то подумать, Евстигней накрыл меня одноразовой простынёй.

— Ася, Лежи тихо, — сказал Скрепыш. — Мы заперлись, конечно, но мало ли…

Я повернула голову набок — простыня была неширокая и топорщилась в сторону, а не свисала, так что я могла что-то видеть из-под козырька. Но видеть оказалось нечего — перед лицом стояла ширма. Евстигней подошёл и подвинул её ещё ближе ко мне. Теперь в щёлку между полотном и ребром ширмы снова стало что-то видно: входную верь и Сашу, сидящего на высокой табуретке. Евстигней замер рядом с ним.

Скрепыш: Херакла тоже задрапируй!

Тут у меня помутнело перед глазами, а в голове внезапно забил набат: «АААААА!!! Мы все умрёёёём!!! АААААА!!!» Аж затошнило. Я постаралась глубоко подышать и — о чудо! У меня получилось!

То есть панический вой в голове никуда не делся, но дышать получилось!

Я приподняла голову под простынкой и понаблюдала, как поднимается и опускается моя грудь. Моя грудь! Такая прям розовенькая, мягкая! И дышит!!!

От этой мысли стало ещё страшнее — вот сейчас дышит, а вдруг перестанет?!! Кажется, я издала какой-то звук.

Скрепыш: Ася, лежи тихо, к нам какой-то хрен идёт.

Меня накрыло ещё новой волной ужаса: идёт какой-то хрен! А я тут лежу! А вдруг он меня увидит! Учует!!! А я тут робот!!! Или не робот!!! АААААА!!!!

— Он же не сможет открыть? — негромко спросил Саша из-за ширмы.

— Так-то я дверь заблокировал, но… — начал Скрепыш, и тут что-то электронно пиликнуло, а в следующий момент входная дверь открылась, впуская молодого парня с пушком на голове, одетого в серебристую униформу охраны с логотипом «ЭкзоТеха».

Скрепыш: …но блокировка от ключа охраны тут в замке не предусмотрена.

Парень обвёл взглядом помещение и сосредоточился на Саше с Евстигнеем.

— Вы кто? — спросил он. — Что здесь происходит? Почему медблок открыт без заявки?

Саша открыл было рот, но Евстигней его опередил:

— Доброй ночи. Я — робот-ассистент жительницы жилого комплекса. Гостю хозяйки внезапно стало плохо, я привёл его на обследование.

Охранник сощурился:

— Гость? А ну-ка документики, и номер квартиры поручителя.

Евстигней шагнул вперёд и склонился над охранником. Парень был на голову его ниже и невольно попятился. Однако Евстигней говорил вкрадчиво:

— Понимаете, тут деликатная ситуация. Хозяйка — замужняя женщина. А этот господин — её близкий друг. Муж в командировке, они решили встретиться, но муж внезапно вернулся. Если он узнает, что здесь был посторонний мужчина, будет скандал. Мы очень рассчитываем на ваше понимание.

Глаза охранника загорелись. Он перевёл взгляд на Сашу и ухмыльнулся:

— Ах вон оно что! Надеюсь, кому-нибудь из нашего прекрасного руководства рога наставляете?

Саша тем временем включился в игру.

— Не просссо насссавляю, — произнёс он нарочито неразборчиво и покачнулся на стуле, заваливаясь в сторону Евстигнея, который подхватил его за плечи. — А ещё засовова… засовува… сую, короче! Туда это самое!

И изобразил рвотный позыв.

Охранник шарахнулся. Я не выдержала и заржала — каким-то истерическим петушиным голосом, вообще не похожим на человеческий смех.

— Это что? — тут же заозирался охранник.

В этот момент в динамиках медблока зашуршало, и медробот выдвинулся в мою зону видимости, подсунув свой экран почти в лицо парню. Тот отпрянул к двери.

— Молодой человек, — произнёс Скрепыш из медробота голосом Михалыча, — Вы находитесь в медицинском учреждении и мешаете проведению осмотра. Я фиксирую ваше вторжение.

Охранник вздрогнул и завертел головой.

— Ты ещё кто?

— Это Михалыч, — невозмутимо ответил Евстигней. — Местный медробот. Он очень старенький и ворчливый.

— Также по моим данным, — продолжил Скрепыш, — у вас уже полгода не обновлялась медицинская карта. Ваш пульс учащён, давление повышено. Рекомендую немедленно пройти обследование. И кстати, когда вы в последний раз проходили колоноскопию? Похоже, вам пора.

Лицо охранника вытянулось.

— Чего?

— Я сказал: вам пора на колоноскопию, — невозмутимо повторил Скрепыш. — Запишитесь через форму. А сейчас покиньте помещение. Пациенту нужен покой. Или предпочитаете прямо сейчас пройти подготовку к процедуре в виде очищающей клизмы?

Охранник открыл рот, закрыл, посмотрел на Сашу, на Евстигнея, на Михалыча.

— То рога, то клизма, у вас тут клуб любителей, что ли?!

Прижал пропуск к считывателю и вылетел из медблока.

Дверь закрылась. Саша закрыл лицо руками и завыл. Я тоже принялась хохотать, да так, что живот скрутило, а из глаз полились слёзы. Это меня напугало — откуда у меня слёзы?! А что если обезвоживание?! Но сама мысль о том, что меня пугают такие вопросы, показалась ужасно смешной, и я принялась ворочаться с боку на бок, постанывая от смеха. Дышать сквозь это вообще не получалось. Но мне же теперь нужно дышать! А что если я не смогу вовремя вдохнуть?! ААААААА я умруууу!!!! И от ужаса снова расхохоталась.

— Ася, ты чего? — Саша отодвинул ширму, сдёрнул простыню — а потом так же резко накинул её обратно, оставив снаружи только мою голову. Я выла и брыкалась.

— Нормирую уровни гормонов, — сказал Скрепыш уже своим обычным голосом.

Саша взял меня за руку и принялся поглаживать по плечу. Я ещё немножко похрюкала, похлюпала и поикала, а потом меня наконец отпустило.

— Капец, так же и обоссаться можно, — пробормотала я, и тут же поняла, что ведь это теперь реальность! А ещё пить очень захотелось. И есть. Точнее, ЖРАТЬ. И лучше всего солёные огурцы. Такие, остренькие. С соевым соусом. Только сверху взбитыми сливками залить обязательно.

Тут перед лицом появилась рука Евстигнея с каким-то стаканчиком.

— Питательная смесь, — прокомментировал он.

Я понюхала жидкость. На запах она была зелёная, хотя на вид желтовато-прозрачная, и звучала, как закипающий чайник. Нифига меня синестезией накрыло…

Саша помог мне сесть, отчего простынка опять сползла, и я постаралась её натянуть повыше. Руки слушались не очень. Евстигнею пришлось держать мне стакан, чтобы я выпила содержимое. На вкус оно было каким-то электрическим. Ох, и долго меня так плющить будет? Ладно хоть уже не истерю, да и жрать перехотелось.

И тут я вспомнила отмазку, которую выдал Евстигней.

— Любовник? — выдавила я, подняв взгляд на робота. — Серьёзно?

— Мой искусственный интеллект подобрал самое простое объяснение присутствию на территории постороннего, — невозмутимо сообщил Евстигней. — Другие возможные причины включали: приземление с парашютом, бурильные работы, случайное совпадение кода пропуска от другого ЖК…

Саша тяжело вздохнул.

— Надеюсь, он меня хоть в лицо не запомнил. Ася, ну что, как ты?

— Сине-фиолетово, — ответила я. — В минорной гамме и с солёными прожилками.

Все трое переглянулись.

— И пить хочется, — добавила я. — Кажется.

Евстигней сунул мне под нос ещё один стаканчик. Я попыталась его взять. Рука тряслась с амплитудой в один-два сантиметра, но я таки поймала увёртливую посудину и даже сделала глоток.

— Розовенькая, — прокомментировала я, хоть на вид вода была прозрачная, и заглянула в стакан. — И гудит. Она должна гудеть?

— Нет, — твёрдо ответил Саша.

Его серьёзное лицо сейчас показалось мне безбожно милым. Переживает. Я попыталась улыбнуться. Судя по лицам, получилось у меня не очень. Интересно, а у роботов всегда такие выразительные физиономии или это меня сейчас глючит?

— Ася, а ну ляг обратно, я заново запущу диагностику, — приказал Скрепыш. Ещё одна серьёзная моська. Такой забавный.

И я засмеялась. По-моему, они испугались ещё больше.

— Асенька, ложись, явно нужна диагностика, — Саша приобнял меня за голые плечи и потянул к койке.

Я позволила себя уложить, оглушённая сознанием, что я теперь чувствую… он меня касается — а я чувствую! Скрепка что-то ко мне подсоединил, а я смотрела и смотрела на Сашу, пытаясь до конца принять, что вот сейчас он рядом и его можно наконец ощутить. Почти с робостью я протянула руку и взяла его ладонь.

Прикосновение почему-то отдалось в моей голове мелодией, кажется, что-то из Чайковского. Но одновременно я чувствовала, что держит он мою руку крепко. Возможно, даже слишком. И выглядит уж слишком тревожно.

— Так, система показывает, что все показатели более-менее в норме, — произнёс Скрепыш, глядя в экран какого-то непонятного оборудования.

— Более-менее?! — воскликнули Саша и Евстигней одновременно и даже не стали возмущённо переглядываться.

— Да, тут есть какие-то параметры, которые выше или ниже нормы. В рекомендациях говорят, что нужно перезагрузить систему, и баги уйдут.

— Не надо меня перегружать! — возмутилась я. — Пусть и с розовой водой и сине-фиолетовыми ощущениями, но жить хочется!

— Я думаю, тут имеется в виду сон, — не особо уверенно пояснил Скрепка. И закопался в какие-то тексты.

Я вновь посмотрела на Сашу. А эти совиные ушки даже миленькие. Интересно, какие они на ощупь?

— Са-аш, — оторвала я его от важного дела — пристального разглядывания спины медробота. — А тебе же уву давали в руки?

Розга аж икнул от такой перемены темы. Привыкай, дорогой.

— Д-да, — осторожно ответил он.

— И как он на ощупь? Мягонький?

Взгляд Саши стал ещё более растерянным.

— Шерсть без подшёрстка, гладенькая, приятная очень, — тем не менее мужественно ответил он.

Я разулыбалась.

— Да, на сайтах, посвящённых пересадке искусственных органов, пишут, что в первые дни после подключения могут быть головокружения, рассинхронизация движений, сбой координации, синестезия, истерические припадки, панические атаки… — по мере того, как он продолжал, лица у нас с Сашей вытягивались. Иные меню короче, чем этот список! — Но пишут, что в норме постепенно всё устаканивается. А если нет… хм… ну в общем, дальше классика типа приходите к врачу.

— А что со статистикой всего этого? — сглотнул Розга.

— Пишут, что частое явление. Мозг и организм приспосабливаются, вот и колбасит.

— Колбаска… — мечтательно протянула я.

— Пока только питательные смеси, — отрубил Скрепка. — И вода. Лучше тёплая.

— А чай?! — возмутилась я.

Искин вновь куда-то полез.

— Травяной, список разрешённых трав сохранил.

Я немного успокоилась и вновь посмотрела на Сашу. Он улыбнулся.

— Всё будет. Просто потихоньку. Травяной чай — это уже победа, как считаешь?

Я вспомнила, что последние месяцы только вдыхала запахи, а до этого вообще могла только смотреть на еду с напитками, и активно закивала. О, а вот и головокружение.

— Кстати, я разобрался в этой убогой системе, — похвастался Скрепка, — зарегистрировал срочный визит по причине острой боли и даже оформил больничный. Можно спокойно отлежаться, не показываясь пока на работе.

— Да я собиралась на удалёнке… тобой сидеть.

— Ну если, надо я посижу, но мало ли. Пусть будет.

— Ага, — мне надоело лежать в этом неуютном месте. И я попыталась встать. Получилось только с помощью, но, по-моему, уже более уверенно. — Хочу домой.

Сначала мы поспорили, уходить нам прямо сейчас или ближе к утру. Потом мои мужчины поругались из-за того, кто меня понесёт. В итоге я выгнала всех троих и принялась одеваться. Трясущимися руками натянула на себя одежду и, держась за стенку, вышла из-за ширмы. Эти действия привели меня к мысли, что транспортировать меня таки надо, ибо своими ногами я буду идти до следующего понедельника. Хоть на тележке, но пусть везут. Первым сориентировался Евстигней, подхватил меня на руки и вынес из медцентра. Вот так и сбываются мечты о прекрасных принцах, которые будут носить одну дурочку на руках.

Саша злился, но молчал. Я снова умилилась. Не понимаю, чего он переживает. Я же со всеми своими искусственными частями наверняка вешу немало. А Евстигней перед рассветом уйдёт на склад, и почётная миссия опекать меня перейдёт к оставшимся двоим.

Дома меня уложили на диван и принесли ещё воды. А я вдруг почувствовала дикую усталость. Будто пахала без сна и отдыха вечность. Хотя почему «будто»? Ведь так и было. Я на миг закрыла глаза, веки плотно отгородили меня от света, погрузив в темноту, и мне вдруг стало отчаянно страшно. А вдруг я вот так усну и не проснусь? Забуду, что надо дышать? Или что-нибудь отойдёт? Или мозг таки не выдержит? Или… или…

— Что случилось, Ася? — Саша рванул ко мне от двери: ходил себе за водой на кухню.

— Страшно, — призналась я, заикаясь.

И он обнял меня. Я снова, как, кажется, вечность назад, уткнулась в его плечо и замерла, вновь оглушённая ощущениями. Чувствую! Щека касается ткани пиджака — гладкой, приятной, какой бывает качественная шерсть, хоть Саша и говорил, что это защитный костюм. Но даже ему не скрыть тепла тела. Сейчас оно ощущается просто огненным, даже обжигающим, хоть я и понимаю, что это не так. И само тело твёрдое, как бывает у мужчин, не пренебрегающих спортом. Я обняла Сашу и ладонями ощутила всё тоже самое. В этот раз без примесей цветов и звуков. Хотя нет, всё ещё мерещилось, что костюм звенит, как линия электропередач.

Саша поглаживал меня спине, позволяя приходить в себя. И это я тоже ощущала — его руку, её вес, температуру. И одновременно понимала, что действительно успокаиваюсь. Даже на пробу закрыла глаза. Темнота в этот раз не испугала.

Очнулась я от солнечных лучей, бьющих в окно, и собственного голоса, вещающего в вижулик:

— Мне ещё раз повторить, что я на больничном? Сами сломали — сами и чините.

Мне потребовалось не меньше минуты, чтобы понять, как это я там, когда я здесь. Скрепка, конечно. Судя по тону, даёт указания моим оболтусам в техподдержке. Я подумала о том, что на работе образовались какие-то новые проблемы, подспудно ожидая волнения, но не ощутила его. Пусть делают, что хотят. Хоть обвалят всё. Сейчас я спасать никого не буду!

У меня есть задачи поважнее. Первая — доставить свою тушку в ванную. Я с неожиданным трудом повернула голову и оглядела комнату. Скрепка, разумеется, обнаружился у кьюбера.

Один.

Разве что мелькали какие-то знакомые морды на экране групповой конференции. Я пригляделась, и глаза привычно подстроились, усилив чёткость. Ну да, так и есть, Лёля и Горбушкин… И да, Жижала, будь он неладен. Как раз вещает сейчас, да так противно, что хочется отключить его к чертям. Надо подумать, как его уволить. Если его поставят главой отдела, это будет хуже, чем при Мишуре. Он и сейчас вредит, а работать заставить его можно только шантажом. Ладно, всё потом, сначала ванна.

Я дождалась, пока разговор закончится, и попыталась встать. Скрепка мгновенно это услышал, обернулся и задорно подмигнул мне.

— Проснулась? — спросил он вслух голосом Херакла.

— Д-да… А где все?

— Евстигней только ночами приходит. Розга твой разлюбезный по делам каким-то бегает. Обоим я раз в полчаса отправляю сообщения о твоём самочувствии.

— Ночами? — поразилась я, одновременно стараясь не слишком умиляться такому вниманию.

— Да, ты проспала двое суток. Мы в тебя чуть ли не насильно вливали питательную смесь и воду. Ты, по-моему, даже не просыпалась.

Я попробовала вспомнить хоть что-то из этого, но в памяти было только то, как Саша обнял меня — потом прошла минута, и я проснулась. Вот это поспала.

— М-да, ладно… Я пошла в ванную.

— Тебе потереть спинку? — ехидно донеслось в ответ.

Нет, посмотрите на него. Я тут спящую красавицу изображаю, а ему лишь бы поехидничать.

— Ась, только слишком горячую воду не включай, да и вообще будь осторожна, — серьёзно добавил Скрепка. — Я действительно могу постоять рядом и даже настаиваю на этом.

Настаивает он. Пришлось согласиться, потому что уверенности в движениях до сих пор не наблюдалось. Да что ж такое… Это же искусственное тело, оно должно двигаться по алгоритмам. Я вспомнила список возможных неприятностей. Да, про координацию и движения там что-то было. И всё же, усевшись в ванну и заполучив все нужные баночки в ближайший доступ, я выгнала Скрепыша. Не собираюсь я развращать невинных искинов. Пусть этим Крис занимается.

Из-за заторможенности и плохой координации мыться было тяжело, зато как приятно! Правда, воду пришлось включить еле тёплую, но даже она казалась мне обжигающей. И я наконец рассмотрела себя и пришла к выводу, что прям хороша. И кожа гладкая, и волосы шелковистые, и фигурка… м-да, как у секс-робота. Ну-у.. есть же любители на двоечку, да? Ступни, правда, большие, зато ноги длинные! В общем, хороша — и точка. Эх, мне бы такую фигуру раньше…

Я вспомнила себя — ту, другую, из почти прошлой жизни. И внезапно ощутила, как под веки будто песка горячего сыпанули. По глазах резануло болью, и слезы сами собой покатились по щекам. Какая же я была дура, ну какая дура… У меня же всё было, всё. И родители, и родственники, и друзья, и работа, и уважение, и жильё, и, будем честны, не такая уж плохая внешность. Даже толстенькой, я была симпатичной. Не роковухой, но милой. И родить я могла, и семью создать. А если уж так приспичило похудеть, можно было как-то иначе это сделать!

Размазывая слёзы по щекам, я кусала губы, чтобы не выть от нахлынувших чувств — боли, сожаления, горя по тем, кого никогда не увижу, по себе самой, прежней.

— Мамочка… Папа…

Не выдержав, я села на пол ванной и зарыдала, уже не сдерживаясь.

Не знаю, сколько прошло времени — ноги у меня не затекали, спина не уставала, а когда я посмотрела в зеркало, выяснила, что глаза не покраснели, а лицо не опухло. Вроде бы и порадоваться надо, что новое тело такое крепкое, но почему-то наоборот, захотелось снова разреветься.

Ну нет, хватит. Это всё гормоны! В прошлой жизни я не была такой размазнёй, и в этой ею становиться не собираюсь. Вообще, у меня теперь есть все шансы стать настоящй железной леди. Вот прям в прямом смысле слова — хотя нет, скелет у меня всё-таки из какого-то композитного материала. Лучше бы, чем рыдать, выяснила вопрос, насколько рискованно для меня проходить медосмотр. Правильно, надо отвлечься и не давать гормонам взять верх. В конце концов, мир должны захватить роботы, а не гормоны… Иначе апокалипсис будет куда страшнее!

Лучше всего для отвлечения подходят мысли о еде. Вот еду я и отправилась добывать.

Скрепка, спасибо ему за это, ничего не сказал ни по поводу долгого сидения в ванне, ни по поводу видимых следов от слёз. Вместо этого он налил мне питательной смеси и включил чайник.

— Твой Розга вчера чай притащил, — Скрепыш достал из шкафчика новую упаковку, исписанную многочисленными «эко» и «натуральное». — Будто я сам не мог заказать.

— А ты заказал? — улыбнулась я.

Скрепка фыркнул: значит, нет.

— Зато я тебе его заварю.

По кухне поплыл невероятно прекрасный аромат травяного чая. Я сидела, прислонившись к стене, цедила свою питательную смесь и вдруг засмеялась.

— Когда я в медблоке пила эту дрянь, мне казалось, что она звучит, как закипающий чайник. Может, у меня не синестезия, а дар пророчества открылся?

— Думаешь, он лучше? — хмыкнул Скрепыш и достал мою любимую жёлтую чашку.

Я была не готова рассуждать о таких высоких материях. Мне достаточно было уже того, что смесь в стаканчике больше не пахла зелёным, а руки почти не дрожали.

— Спасибо, — посмотрев на Скрепку, произнесла я. — За всё.

— О нет… — почти застонал он. — Избавь меня от проявлений твоих гормонов. Я же искин, не человек.

Я насупилась. Скрепыш поставил передо мной чашку с чаем. Посмотрел немного, потом добавил:

— Но я рад, что ты жива и мозги на месте.