Глава 5

Из размышлений меня выдернуло какое-то неприятное ощущение. Я его не сразу распознала, зато успела испугаться: что ещё за новости, тело с иголочки, а тут вдруг что-то то ли болит, то ли тянет. Потребовалось отвлечься от занимательного расследования на внутреннем экране и посмотреть вокруг.

А вокруг была квартира в закатном свете, а я сидела в странной неудобной позе, от которой у меня болела нога, и хотела жрать.

— Э! Только что же утро было!

Херакл, стоящий у двери, сверкнул на меня анимешными глазами.

— Спать надо меньше! Ты как начала в Жижале ковыряться, так и отрубилась, прямо сидя.

— А почему я этого не заметила?! — ужаснулась я, оглядываясь по новой. Ого, меня и пледиком кто-то накрыл! Ну то есть понятно кто. — А чего ты меня не разбудил?

— Да ладно, чего тебя мучить, ты вон на больничном, — хмыкнул Скрепыш. — Теперь, как все люди, будешь жрать и спать, жрать и спать…

Ну, не знаю насчёт спать, а жрать я точно буду!

Пришлось быстренько одеться потеплее — потом вспомнить, что после сна хорошо бы умыться — попереться в ванную в уличной обуви — намочить края рукавов — осознать, что биоэластеновой роже всё равно, умыли её или нет, бодрости это не добавляет — и наконец выйти на улицу — только там осознав, что забыла вытереться.

М-да, к биоэластеновой жизни мне ещё привыкать и привыкать… И надо бы на уборку квартиры кого-то позвать. В ЖК наверняка есть свои роботы-уборщики, но они же будут консьержам стучать, если что не то увидят. Нет уж, лучше своих, только не Клаву.

Кстати о Клаве… Я открыла домовый чат.

Зинаида Евлампиевна: Смотрите, что они натворили! Скидываемся на адвоката!!!

Алешко И.В.: А что должен сделать адвокат? Вы судиться собрались? С кем?

Зинаида Евлампиевна: Это недопустимо!!! Почему у нашей трассы сменился владелец?!!!!

Аруся: Как вообще у трассы может быть владелец? Разве она не муниципальная?

Зинаида Евлампиевна: А я о чём

Зинаида Евлампиевна: Они не дадут нам ездить!!!

Алешко И.В.: Какая разница, кто владелец трассы? Если оформлен сервитут, ездить можно, остальное нас не касается.

Зинаида Евлампиевна: Это махинация с целью не пустить в ЖК газопровод!!!

Алешко И.В.: При чём тут газопровод? Вон он газопровод, подключайся не хочу, прямо мимо дома нашего проходит.

Зинаида Евлампиевна: Там нет газа!

Клава со шваброй: Ходить по нему надо меньше, тогда и газ будет! Натащили всякой дряни на ногах, сервитуты, проституты, так недолго и махинацию подхватить!

На этом чат изумлённо притих и последние два часа в него никто не писал. Браво, Клава!

В ЗОЖной столовке по вечернему времени народу прибыло: в углу за парой столиков ютились две фитоняши, рядом, не обращая на них никакого внимания, делили столик три качка. Остальное кафе полностью отошло в распоряжение пёстрых халатов и, судя по запаху, ели они далеко не молекулярную кухню, а какие-то пироги. Впрочем, меню этой столовки было достаточно разнообразным.

Я сделала заказ ещё по дороге, так что стоило мне сесть за столик, как ЧОР притащил поднос с шариками, рулетиками и менажницей разноцветных икринок. Я принялась наровачивать загадочные блюда, одновременно рассматривая соседей.

Сейчас среди халатов мужиков стало больше. Значит, днём они всё-таки где-то работают. Не такие уж и лодыри, видать, как в интернетах злые языки пишут.

— Скрепыш, а глянь-ка по камерам, откуда они появились? В том смысле, что они на территории чем-то заняты или за пределами? Логотипы-то на жилетках какие-то…

Какие-то смутно знакомые. Я прищурилась, стараясь вспомнить. Не «КвантумМех», это точно. Что-то давнишнее, из первых дней моей новой жизни…

Скрепыш: Пропуска этих ребят сегодня на проходной не светились. Есть в логах за три дня назад, до того за два дня, до того за пять дней… Частотность неровная. Но покидают территорию не все, а только несколько, и каждый раз это разные несколько. Женщины, дети и старики почти никогда.

Шпионские игры какие-то.

— Ну а где они тогда день проводят?

Скрепыш: Подожди, обрабатываю видео.

Через минуту он кинул мне карту, на которой оказались отмечены неприметные бараки в экзотеховской промзоне, где-то за очистными сооружениями.

Скрепыш: На камерах зафиксировано, что молодые и среднего возраста мужчины из диаспоры юмрук (кстати, так на самом деле называется эта нация) ежедневно утром приходят в эти бараки, а вечером возвращаются оттуда. Исключение — те несколько человек, которые работают на производстве. Также надо учитывать, что мужчины не проводят в бараках весь день, а выходят подышать, поболтать или пообедать.

— А что там, в этих бараках?

Скрепыш: Этого выяснить не удалось, но туда регулярно подвозят закрытые ящики, тяжёлые, однако разгружаемые людьми, а оттуда с периодичностью в неделю вывозят такие же закрытые ящики, но легче, и их тоже грузят люди. Эти ящики отправляют на склад.

— На какой склад? — удивилась я. Вроде все склады мои. Разве что на производстве…

Скрепыш: На твой родной склад, где ты выросла и сформировалась как личность.

Я замерла с недонесённым до рта прозрачным яйцом.

Теперь я вспомнила, где видела логотип с жилеток этой братии! Лавкузеры! Те Лавкузеры, которых не досчитался Валетов! В базе при их выборе высвечивался именно этот логотип!

Но… Как я понимала, лавкузеры — это какая-то офигенно сложная деталь, создаваемая при помощи современных технологий. Так что же, эти юмруки клепают их там… в гараже?

В бараки я решила пойти сама, благо Скрепыш заверил, что, судя по камерам, там сейчас никого нет. Чтобы привлекать меньше внимания, по дороге я зашла на склад и стянула из подсобки запаянный в плёнку комплект из куртки, штанов на лямках и каски. Такие выдавались нашим техникам из корпоративной прачечной.

Вот ведь удобно было быть роботом! Пошла бы куда надо, и никто бы даже вопроса не задал, а теперь крутись тут, переодевайся, лицо прячь… Купить, что ли, ещё один маскарадный костюм Херакла для передвижения по территории?..

До бараков я дошла уверенной походкой, которую запрограммировал Скрепыш, иначе я бы то и дело шарахалась от теней и тормозила на ровном месте, когда казалось, что сейчас из-за угла на меня выскочит огромный юрлук с гаечным ключом и спросит, что это офисная фифа забыла в промзоне. Но обошлось.

Зато на месте передо мной возникла непредвиденная проблема: на воротах обоих бараков висели массивные амбарные замки. И на маленькой дверке в створке ворот — тоже. Окон у этих гробов не было, а сами они представляли собой что-то вроде парника, вместо стекла покрытого гофрированным металлическим листом на клёпках.

Я обошла первый барак, потом второй, но никакого способа проникнуть внутрь так и не увидела.

Скрепыш: У них наверху есть трубы. Может, через них?..

— Спасибо, что канализацию не предложил.

Я постояла в задумчивости, разглядывая стену барака. Кое-где клёпки повылетали, да и сами листы были пригнаны неплотно, оставляя щели. В надежде не знаю на что, я просунула в щель пальцы и потянула.

К моему изумлению, лист загнулся вверх. Ещё несколько клёпок брызнули в разные стороны, и передо мной образовалось окошко с гофрированным козырьком.

— Это что, я случайно нашла чей-то лаз? Или тут не железо, а имитация какая-то?

Скрепыш: Кхэ. Нет и нет. Просто у тебя руки посильнее, чем у настоящих кожаных. Но я бы тебе всё равно не советовал использовать своё тело для таких усилий, в следующий раз Сеню пригони.

Я хотела хлопнуть себя по лбу, но решила, что это слишком опасно — ещё пробью окошко и там…

Наконец я заглянула в барак. Там было темно, но на каске имелся фонарь, который и осветил мне всё это… производство. На земляном полу стояли верстаки, собранные не иначе из деревянных складских паллетов и каких-то профилей. На верстаках лежали кучки металлических деталек. В торце барака высилось нечто, что Скрепка определил как доменную печь, а на её стенке у дверцы и на земле кое-где серебрился разлитый и застывший металл. В бараке было очень тепло, я бы даже сказала жарко — должно быть, печку сегодня топили…

Луч фонаря выхватывал какие-то хитрые конструкции из досок и металла, очевидно, предназначенные, чтобы что-то гнуть, удерживать в тисках и паять. Паяльники лежали там же на верстаках, а ещё один угол был занят чем-то вроде стеклодувной мастерской, только Скрепыш пояснил, что это не стекло, а какой-то сверхпрочный сплав. Понятия не имею, как они в таких условиях достигали нужных температур, чтобы его обрабатывать, но, может, ему не температуры нужны, а какие-то другие условия…

— Скрепыш, а как выглядят лавкузеры?

Искин тут же прислал мне картинку и, догадавшись, что я хочу сделать, подсветил на ближайшем верстаке несколько одинаковых предметов. Это были небольшие, с кулак бочонки с прозрачными донышками и какими-то линзами внутри. Вбок от стенки бочонка торчали две трубки из того самого сплава, молочно-мутные, с металлическими колпачками.

Я перегнулась через край своего окошка и дотянулась ухватить один лавкузер. Он оказался неожиданно тяжёлым. При ближайшем рассмотрении стало видно, что колпачки насажены неровно, на бочонке небрежно зашлифованы следы пайки, а стёклышко в донце болтается. На боку лавкузера был выдавлен логотип, который я уже видела на жилетках — пальма и под ней круг, вроде как солнце над пляжем. «Кыйы» гордо значилось под солнцем.

Я вылезла из окошка и постаралась загнуть лист обратно. Конечно, совсем скрыть свой вандализм не удалось, но я понадеялась, что никто не заметит.

И почесала прочь, засунув под куртку свою улику. Мне нужно было на склад — сличить находку с хранящимися у нас лавкузерами от «Чижей-3000». Валетов же тогда их заказал… Наверное. Это было ещё до того, как я получила доступ ко всяким базам.

Евстигней показал мне нужную полку, и я увидела на ней стопку коробок с гордым логотипом «Кыйы». Та-ак…

Я уже было закатала рукава, чтобы нырнуть в очередное расследование, но тут поняла, что глаза сами собой закрываются. Увы, тело, напичканное внутренними органами, хотело спать. Кончились мои весёлые деньки с ночными бдениями. Пришлось плестись домой, пока не отрубилась прямо на ходу. Мне нужно было быть в хорошей форме, потому что завтра уже пора выйти с больничного и пойти обменяться парой тщательно отобранных слов с Валетовым.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

С утра Денис пришёл на работу в свой отдел безопасности и открыл почту. После увольнения Благонадёжина ничего интересного там ждать не приходилось, и он приготовился опять весь день скучать. Однако первым же в стопке лежало письмо от сотрудника отдела производства Запотычного Н.Д.

Довожу до вашего сведения, что складские роботы совершенно неуправляемы. Вчера вечером своими глазами видел, как со склада вышел некто в спецовке и каске, голыми руками взломал стену строения, вынес из дыры имущество и снова ушёл на склад. Однако когда я пришёл туда выяснять, что это было, спецовка висела на крючке, и ни одной живой души на складе не было. Я требую разобраться, кто из ЧОРов переодевается человеком и промышляет кражами на территории компании!

«Может, там какая-то зона аномальная? Что у слабых головушкой она и едет?» — подумал Денис, перечитывая письмо. Потом почесал затылок и переслал его начальнику с припиской: «Возможно, у нас Фома 2.0».

Булавин с интересом ознакомился с сообщением и погрузился в тяжкие раздумья. Вопреки мнению многих, Демида Григорьевича поставили на эту должность заслуженно. Просто это было давно. Но он вполне справлялся, только в последние годы стал сдавать. Так что после прискорбного инцидента с Иннокентием Геннадичем и его чаем Булавин решил тряхнуть стариной и начал своё расследование. Правда, его хватило только на то, чтобы выяснить, что паукообразными МАРами переносили вещи с одного склада на другой. Ну и… немного подшутили. Булавин даже хотел пойти к этой, как её, ведущей кладовщице и поругаться, но вовремя вспомнил о мерзейшем конкуренте — Георгии Усманове, который непременно узнает о скандале, раздует его и выставит его, Булавина, старым маразматиком. Как бы с этакими инициативами хлебного места не лишиться.

Однако совсем ничего не делать нельзя. Вообще очень хотелось бы показать себя в героическом свете. Раскрыть кражу было бы прекрасно. Но не такую же дебильную! Придумали тоже — ЧОР переодевается человеком! Это как? Он вообще видел ЧОРов со склада? Попробуй таких запихни во что-то даже условно человекообразное! Зато можно немного поглумиться. Демид Григорьевич вдохновенно поднял руки над виртуальной клавиатурой и написал:

«Уважаемый Н.Д.!

Сообщаем, что Ваше обращение получено и принято к рассмотрению. Выражаем признательность за проявленную бдительность и оперативное информирование.

В связи с произошедшим Вам необходимо связаться с руководителем соответствующего структурного подразделения, на территории которого было совершено хищение, для заполнения акта о утрате имущества. При заполнении документа требуется детально описать недостающую вещь.

Кроме того, в целях всестороннего анализа обстоятельств происшествия и исключения вероятности некорректной квалификации события, к примеру, переквалификации недостачи в хищение, просим Вас представить максимально подробные показания, а именно:

1. Описание примет злоумышленника, совершившего хищение.

2. Исчерпывающие характеристики похищенного имущества.

3. Пояснить цель Вашего нахождения в указанном месте в обозначенное время.

Полученная информация будет использована для сравнительного анализа показаний.

С уважением,

Булавин Д.Г.»

Настроение у Демида Григорьевича резко поднялось. Он даже подумал, а не вернуть ли Иннокентия Геннадича снова в строй. Покосился на массивного ЧОРа, которого сотрудники уже стали периодически использовать как вешалку, и решил пока погодить.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Стефания: Ася, ты когда выйдешь-то?

— Уже на месте.

Стефания: Какая ты шустрая! Давай сегодня пообедаем. Новостей — море.

— С удовольствием, — отстучала я, понадеявшись, что в столовой есть хоть что-то из того, что мне можно.

Предстоящая встреча со Стёпой подняла мне настроение, которое до этого стремилось к нулю из-за необходимости разговора с Валетовым. Опять будет трястись и говорить, что это я во всём виновата. Хоть бы опять про склад ныть не начал. Но тянуть смысла не имело, так что я решительно поднялась и сказала искину:

— Скреп, бери лавкузеры и пошли выяснять отношения с моим бывшим, хе-хе, начальником.

Херакл послушно взялся за шоппер с уву, в который я запихала свою вчерашнюю добычу. Нет, я могла дотащить её и сама, благо, небольшая. Но образ надо поддерживать. Красивые хрупкие дамочки с маникюром не носят тяжестей. Да и вообще стоящий за плечом Херакл с его умением злобно суживать пиксельные глаза — это шикарный аргумент в споре.

Так парой мы и ввалились в кабинет к Валетову, не озаботившись предупреждением. Мой бывший начальник глянул на нас и дёрнул кадыком. Лицо его разом приняло то выражение, с каким ожидают мерзейших новостей. Интересно, это опыт или реакция на меня?

Я села на стул для посетителей, не дожидаясь приглашения, и уставилась на Валетова обвиняющим взглядом.

— Нагибко, вы чего сюда заявились? — откашлявшись, все-таки перестал морозиться мужчина. Обитал он в таком же прозрачном кубе, и сейчас сотрудники нет-нет да поглядывали на наши суровые рожи.

— Затемните стёкла, — потребовала я и чисто из вежливости добавила: — пожалуйста.

Валетов покосился на Херакла, но потом всё же решительно добавил стенам матовости. Мне даже показалось, что я услышала чей-то разочарованный стон. Не, ребятки, кино отменяется.

— Скрепка, нас никто не слушает?

Скрепыш: Камеры перехватил, жучков нет, дверь закрыта.

Ага, и радио тоже сегодня не работает.

— Тогда выдай бывшему боссу нашу находку.

Херакл послушно вытащил лавкузер из сумки и положил на стол перед Валетовым.

— Знаете, что это?

И тут вдруг мой собеседник успокоился. Он что, чего-то хуже ждал? Или у него уже приготовлен ответ на это обвинение? Сейчас Валетов почти спокойно взял в руки деталь и принялся вертеть её, чуть ли не обнюхивая.

— На лавкузер похоже. Только какой-то… — он поморщился, — кустарный.

Валетов потёр какую-то бороздку на металле и вновь скривился.

— Где вы взяли эту дрянь, Нагибко?

— Эту — там, где её производят, — хмыкнула я и снова кивнула Скрепышу. Тот положил на стол второй лавкузер. — А эту — со склада. Видите разницу?

Разница, конечно, была. Деталь из коробки с готовой продукцией доработали кувалдой и наждачкой, но всё же она не дотягивала до привычного для «ЭкзоТеха» качества, как велосипед до звездолёта.

Валетов впился пальцами в лавкузер со склада и принялся вертеть его в руках. Потом поднял на меня тяжёлый нехороший взгляд и медленно произнёс:

— Вы кому-то ещё это показывали?

И сделал стены кабинета совсем непрозрачными.