Глава 9

— Это моя бывшая, — скривился Казаков.

Так звали того неудачливого — или удачливого, как посмотреть — пилота. Саша утром связался с ним, и в обед они уже встретились.

После слов Казакова Розга прям расстроился, но решил всё выяснить досконально, раз уж потратил время.

— Давно расстались?

— Да за год до аварии где-то, — Рогозин до этого уточнял по тому случаю некоторые моменты, вот пилот и соотнёс эти события друг с другом. — Мы прожили где-то пару лет вместе. Поначалу всё норм было… — Казаков махнул рукой.

— Любовь прошла? — подсказал Саша.

— Да не то чтобы… Понимаете, я же сошёлся с нормальной девчонкой. Друзья-подружки, клубики всякие, работа какая-никакая, после неё или вместе где гуляем, или дома, готовила она отлично — что ещё надо?

— Та-ак, — протянул Розга, чуя грандиозное «а потом». — Так что же пошло не так?

— Да всё пошло не так! У них там в этом, как его… Ква-чё-то-там… в общем, на работе её какие-то новые дядьки пришли и давай им в уши заливать всякое. Отправлять стали народ на всякие тренинги, мастер-классы, ну всякое такое. Ну чё, я ж не против. Всяко не работу работать. Ясминка тоже в целом за была. Ей там нравилось. Можно с подружками болтать, а не пахать. Ржали потом вечно, столько всякого происходило на этих обучениях. А вот потом…

Казаков многозначительно поднял палец. Саша же мысленно усмехнулся.

— А потом она уехала на какие-то курсы. На пару месяцев. Ну не удобно, конечно, без бабы-то. Да и хрен знает, с кем она там пасётся. Но что я, не потерплю, что ли? Я ж не без понятия. Надо так надо. Это я тогда так думал. А надо было не пущать. Приехала вся такая, — он повертел рукой в воздухе, — накрученная. И давай: надо зарабатывать, надо самосовершенствоваться, надо деньгу поднимать, в должностях расти. Потом её вообще повысили. Она совсем стала того. Трындит мне днями и ночами: давай, мол, соответствуй. Я честно попытался. Оно ж как — кому деньги лишние? А потом понял — жизнь-то скучная получается. Она вечно на работе, или на учёбе, или ещё где. Какие-то всё аферы начались, типа давай тут вложимся, давай вот тех подмажем, да ещё что. Ни тебе клубиков, ни жрачки домашней. Какие-то мужики ей начали названивать, — Казаков скривился и снова махнул рукой. — В общем, на фиг оно надо, решил я.

— А она?

— А чё она? Верещала как резанная. Мол, она в меня вложила свои ресурсы — я так и не понял, какие, я ж всё оплачивал так-то, зарплата-то у меня приличная. В общем, оказался неблагодарный… ну и далее по списку. В общем, хорошо, что вовремя свалил. Ща, говорят, у неё мужик новый. Из этих… ну… из офиса, важный какой-то. Начальник, небось, какой-нибудь. Ну вот пусть с этими жирнобрюхими боссами и трахается.

— А не знаете, что за курсы такие волшебные были? — поинтересовался Саша.

— Не-а, если даже знал, то уже забыл, — поморщился Казаков. — Да вы в соцсети её зайдите, она оттуда фотки слала километрами. Вы думаете, это она на меня того придурка натравила?

Саша что-то наплёл на презумпцию невиновности и тайну следствия, задал ещё несколько вопросов и ушёл, полный размышлений. Разговор, конечно, вышел занимательный. Вырисовывалось преступление из ревности или даже мести, но чего она год ждала?

В раздумьях он поделился сомнениеями с Асей.

Ася: Подвернулся удобный случай, вот и отомстила.

— Думаешь?

Ася: Он по этому маршруту лет семь летает. Нет шанса, что она его не знала.

— Но не он один. Его подменяют иногда. А она условия тому лихачу не ставила про время, заказ был на корабль экзотеховский.

Ася: Поэтому и говорю, что удобный случай. Попадётся её бывший — хорошо. Нет — ну и чёрт с ним.

Тут Саша склонен был согласиться с Асей.

Ася: Я бы к курсам этим присмотрелась.

— Да, как раз озадачиваю Крис…

Искин быстро нашла информацию о курсах, что проходила Яхонтова. Их действительно оказалось немало, но длительных всего два.

Крис: Фото и списки тоже нарыла. Что на них смотреть, мой генерал?

— В списках ищи фамилии всех наших фигурантов, а на фото — знакомые лица.

Помощница козырнула, и буквально через минуту прислала отчёт.

Крис: В списках никого знакомого нет.

Саша приуныл. Такая теория накрылась!

Но искин тут же отправила победный смайлик.

Крис: Смотри, смотри, это Клина!

Розга вгляделся в фото. А ведь и правда Клина. С чёрными волосами, но вполне узнаваемая.

Крис: У неё тогда была фамилия Морозова.

— То есть Млина? — не удержался от шутки Саша. — Асе понравится.

Искин вежливо прислала смеющийся смайлик.

— Знаешь, Крис, а давай-ка поступим так: бери-ка всех, кто засветился в этом деле, проверяй, на каких курсах кто учился, и ищи совпадения. Очень даже возможно, именно там они хантингом и занимаются. Вербуют союзников и присматривают дураков.

Меньше чем через час Саша получил полную выкладку по образованию чуть ли не всех в «ЭкзоТехе» и «злых сестрах». И совпадений нашлось немало. Например, Популущенков учился с Натальей Мрошковой, той самой из клиентского отдела, которая сбежала. Георгий Усманов проходил какое-то обучение с Мишурой. Давид посещал одни курсы с Ошиваловым, который не так давно руководил Орлиным офисом. А вот Клина повышала квалификацию в компании Ирочки и Леопардихи. Даже Никола засветился на каком-то тренинге вместе с Рыбьёшком. Но правда, не Климентом Смарагдовичем, а каким-то Леонидом. Простое совпадение? Фамилия не так чтобы распространённая.

— Крис, поищи, что за Леонид, — попросил Саша и задумался.

Само по себе обучение в одной группе ничего не значило. Сфера у них довольно узкая, на каких-нибудь конференциях и вовсе можно перезнакомиться со всеми более-менее значимыми в ней фигурами. Однако за пару дней трудно обаять или хорошо узнать человека, а вот за пару месяцев — вполне. И очаровать, и изучить, и запудрить мозги, и перетянуть на свою сторону. Вопрос — с кем это удалось провернуть? И что именно из этих вариантов к кому относится?

Как ни удивительно, Жижало всё-таки пришёл на работу к концу обеда. Я уже вся извелась, написала Колумбихе стопку сообщений, но она была спокойна, как слон: мол, придёт так придёт, не придёт так больше оснований для увольнения.

Стоило Возловичу появиться, как я запулила в него требованием отправиться в переговорку «Лагаш» и тут же намылила Колумбиху всё-таки к нам присоединиться.

Возлович разыграл целое представление с наливанием себе кофе на лоджии, уборкой на рабочем столе и приветствием за руку со всеми коллегами. Я решила пойти вперёд, чтобы создать впечатление, что его все ждут. Впрочем, оно было правдивым — Колумбиха уже была на месте.

Наконец с двухминутным опозданием Жижало явился в переговорку. Она находилась в соседнем коридоре с нашим опен-спейсом, и тоже со стеклянными стенами, но я их затемнила, чтобы сотруднички не отвлекались от работы.

— Здравствуйте, Нестор Возлович, — дружелюбно сказала Андриана Альбертовна, пока он садился. — Расскажите, пожалуйста, почему вы так плохо работаете?

Жижало дёрнулся. Но быстро нашёлся.

— То есть как это?! Я отлично работаю, да на мне весь отдел держится!

Я заскрипела зубами — их изнутри подпирало всё то, что я хотела высказать Возловичу по поводу его трудоспособности, но Колумбиха активировала экран на поверхности стола и принялась нарочито медленно, с благожелательной улыбкой, выкладывать на него красивые цифровые листочки. На каждом стояло название проекта, даты и огромная красная печать «ПРОДОЛБАНО».

Физиономия Возловича постепенно скисала, он нахохлился и заёрзал в кресле. Наконец, когда все листочки были разложены, а коллекцию увенчал последний — «ПроЭт», который Возлович не исправил в своё время за предшественником, — он постарался расправить плечи и с вызовом заявил:

— Ну да, я работаю плохо. Но это потому, что раньше я работал хорошо! Даже слишком хорошо! У меня была очень высокая нагрузка, и я выгорел!

Я икнула. Нет, серьёзно. Так обрадовалась этому, что чуть не забыла спросить:

— Раньше — это когда? Я не застала.

— На проекте «Алеф», — важно сообщил Жижало.

Скрепыш тут же прошерстил все закрома и вывел мне пыльный файлик с каким-то устаревшим форматированием. Оказалось, проект «Алеф» был приложобой для оповещения склада о том, что с производства вот-вот подвезут позиции, чтобы роботы заранее расчищали под них полки. Я его в глаза не видела, и на складе им никто не пользовался.

Колумбиха изучала меня ожидающим взглядом — у неё-то этих данных не было. Но я решила копнуть глубже: чем таким Жижалу там нагрузили, что он аж выгорел, бедняга? И ответ не подвёл.

— Во-первых, это было два года назад, — медленно и с расстановкой начала я. Колумбиха ухмыльнулась шире и кивнула, словно подстёгивая меня, чтобы быстрее переходила к интересному. — А во-вторых, насколько я вижу, у вас там была единственная задача, которую требовалось закрыть в течение недели.

— Вот! — выпалил Возлович. — Это была невероятная нагрузка! Я вообще жопу от стула не отрывал, так упахался с этой задачей! Её следовало разделить на нескольких сотрудников…

Он осёкся, должно быть, заметив выражение моего лица.

— Нестор Возлович, этой задачей было заполнение бланка ТЗ на небольшую фичу. Ваши гораздо менее опытные коллеги выполняют такие задачи по две штуки в час. Если очень-очень тупить и упарываться в перфекционизм, то можно два часа потратить. Это стандартная, проходная задача!

— А вот и нет! И вообще там просто не всё вписали! Начальник мои заслуги себе приписал!

— О, как интересно, — восхитилась Колумбиха. — И вы решили делать то же самое?

Она выдвинула вперёд ещё один листок, где было видно, сколько процентов от проекта сделал Жижало, а сколько другие сотрудники.

— Эти все задачи записаны на вас. И пошли вам в премию, — добивала Андриана Альбертовна. — Смахивает на незаконное обогащение. Надо с юристами посоветоваться…

— Меня не ценят в коллективе! — перешёл в наступление Жижало. — Меня вообще не должно было быть в этом отделе! Я пришёл сюда на совершенно другую должность.

— Так ушли бы, — вставила Колумбиха. — Что мешало?

Он надулся и замолчал.

Я пододвинула к нему по экрану один из листочков. — Давайте посмотрим на факты. Вот этот. Дедлайн — полгода назад. Вы его даже не начинали, а потом пропал его смысл.

— Ну там сложно было...

— Вот этот. О нём все забыли, потому что вы не подали отчёт. Он висит мёртвым грузом уже восемь месяцев.

— Я думал, его закрыли...

— А спросить? — подняла я брови.

— Ну вот я ещё буду бегать пороги обивать! Могли бы и сообщить!

Так ладно, этот цирк я уже видела, дальше…

— А этот передали другому сотруднику, — продолжила я. — Он сделал его за две недели. Вы его даже в руки не брали.

Жижало молчал, глядя в стол.

— Вы понимаете, — продолжила я, — что так быть не должно?

Он поднял глаза. В них читалась обида.

— Но мы же с вами договаривались! Вы сказали: сделай эту задачу — и всё будет ок. Я сделал! Что вы до меня докопались?!

— Нестор Возлович, — не выдержала Колумбиха, — вы действительно считаете, что начальник должен заключать сделки с подчинённым просто для того, чтобы он выполнял свои обязанности?

Жижало кивнул, но тут же спохватился и добавил:

— С таким специалистом, как я, можно и договориться. Всё равно никого умнее и профессиональнее меня в отделе нет.

— А толку мне с такого специалиста, — фыркнула я, — если он всё равно не работает?

— А если я буду? В смысле буду больше стараться? — закинул Жижало удочку.

— Нестор Возлович, — Колумбиха постучала по столу, — такие, эм, сотрудники, как вы, имеют склонность работать, пока за ними наблюдают и проверяют. На это уходит масса времени. А время начальника отдела дороже вашего. Зачем нам терпеть вас, если можно нанять того, кто не будет доставлять проблем?

—Я всё тут знаю! И все эти программы и приложухи тоже. Новенькому ещё разбираться и разбираться.

Тут, увы, он был прав.

— И опять же, зачем нам такой, эм, сотрудник, который знает что-то, но это никак не отражается на работе? — Андриана Альбертовна посмотрела на Жижалу так, что даже мне захотелось спрятаться.

— Ну да, я косячу, — буркнул он. — Но кто без греха?

Колумбиха гомерически расхохоталась — с хрипом и карканьем, так что я сначала подумала, что ей плохо.

— Нестор Возлович, — сказала она своим бархатным голосом, — мы здесь не для того, чтобы искать виноватых. Мы здесь, чтобы найти решение. Вы сами понимаете, что так работать нельзя. Компании нужны сотрудники, которые доводят дела до конца.

— Я могу... я постараюсь, — начал он.

— Не надо, — перебила я. — Мы предлагаем другой вариант. Вы пишете заявление по собственному, получаете выходное пособие, и мы расходимся.

Он дёрнулся, открыл рот, но Колумбиха продолжила:

— Если мы будем оформлять увольнение по статье — пойдут проверки, разбирательства. Это займёт месяцы. Итог будет тот же, но без пособия, даже, возможно, со штрафами. И с записью в трудовой, которая закроет вам дорогу в приличные места.

Жижало сник окончательно. Посидел минуту, потом тихо спросил:

— Какое пособие?

Они немного поторговались с Колумбихой за сумму и вроде бы дело шло к финалу, как вдруг Возлович спохватился:

— Но только дайте мне время найти другую работу! Сейчас не сезон для хантинга, давайте через два месяца!

Я закатила глаза. Ещё два месяца косяков?

— Ну, вам ведь тоже надо найти кого-то на замену, — напомнила Андриана Альбертовна. — Как раз молодой человек доработает, а вы пока поищите. У вас же не стоит очередь под дверью?

Я вынуждена была согласиться. Но если Жижало собирался ходить на работу так, как последние дни, то толку?

— Хорошо, — решила я и хотела продолжить, но меня опередила Андриана Альбертовна:

— Но еслиАлександра Игоревна столкнётся с ещё хоть одним косяком, — Колумбиха многозначительно посмотрела в глаза Жижало, — сделка отменяется, и мы пойдём по пути увольнения через статью. Это понятно?

— И без удалёнки, — победно добавила я.

Жижало уставил на меня выпученные от возмущения глаза.

— А как же я тогда буду искать работу?!

Я развела руками на всю ширину переговорной:

— А почему это должно быть моей проблемой?

После общения с Жижалом надо было успокоить нервы, и я пошла в столовку — в офисе тоже была одна с моими шарообразными супами и пирамидальными салатами. Ну а чтобы побыстрее вывести токсины из организма, решила позвонить Рогозину и поплакаться.

Саша выслушал мой экспрессивный монолог, похмыкивая в нужных местах, надлежащим образом согласился с моей обсценной оценкой поведения Жижалы, а в финале предложил онлайн-игру, где можно поставить портрет неугодного сотрудника на мишень и пулять по нему виртуальными дротиками.

— Ты там чем-то занят, что ли? Я тебя отвлекаю? — заподозрила я.

Саша посмеялся.

— Нет, просто у меня паттерн реакции на такие истории уже закостенел, извини. На самом деле, я даже рад, что этот тип настолько одиозный, тем проще будет уволить без скандала. Он у тебя там наверняка не единственный лентяй, и небось не всех так легко будет убедить по собственному.

— Ага. — Я открыла на внутреннем экране список сотрудников отдела и в очередной раз его пролистала. Кандидаты на вылет у меня были подкрашены розовеньким, и чем кандидастее, тем розовее. — Во, Телегин, например. Он как ушёл в неоплачиваемый отпуск, так там и сидит.

— Телегин... Это же тот сисадмин, который мне доступ настраивал. Кста-ати… А ведь он мне тогда жучка подсунул.

— Чего-о? — выпалила я и огляделась. К зрелищу говорящего с самим собой человека тут все привыкли больше ста лет назад, а вижулик для отвода глаз у меня на ухе болтался, но всё равно как-то стрёмно. Впрочем, кажется, никто не заметил.

— Да вот, прикинь, в первый же день. Я его тогда сразу выявил и уничтожил. Но после того жучка в квартире теперь думаю, он это по указке Клины сделал или ещё кого? Ты если будешь с ним общаться, может, попробуешь выявить?

Сказано — сделано. Телегин не особо крепкий орешек, а под страхом увольнения выболтает родную маму, да ещё Скрепка сможет покопаться в его вижулике. Удалённо-то нет, но в офисе, если Телегин не особо умён, а мне он таковым не показался, устройство подцепит местную сеть, а в ней Скрепыш пустил корни надёжно.

Я открыла почту и начала писать Телегину. Мол, так и так, уважаемый Игорь, ваш неоплачиваемый отпуск затянулся. Жду вас как можно скорее в офисе для обсуждения вашего дальнейшего старудничаства.

Я ещё точку не поставила, как на экране всплыло раздражающе-розовое окошко.

Ваше письмо может содержать агрессивные формулировки. Получатель может получить психологическую травму. Рекомендуем смягчить тон и избегать следующих слов: «затянулся», «обсуждение», «дальнейшее сотрудничество». Эти слова могут вызвать у адресата тревогу, апатию и снижение самооценки. Берегите друг друга!

— Что за... — я уставилась на окошко. — Скрепка, это что такое?

— Понятия не имею, — отозвался искин. — Я на больничном был с тобой, помнишь? Новая фича какая-то.

Я закрыла окошко, отправила письмо и вышла в опен-спейс, безошибочно выискав взглядом Лёлины красные драконьи крылья.

— Лёль, это что за розовая хрень в почте? — спросила я.

Она подняла на меня усталые глаза.

— А, это... — она махнула рукой. — Уже неделю как. Всю компанию этим завалили. Я вчера писала заявку на апгрейд железа, так мне выскочило предупреждение: «Ваше письмо содержит требования, которые могут быть восприняты как давление на коллегу. Рекомендуем заменить слово "срочно" на "по возможности", а слово "обязаны" на "в идеале"».

— Серьёзно?

— А то! — Лёля оживилась. — А закупки в среду поставщику писали, им выскочило: «Ваше письмо содержит термины, которые могут быть расценены как дискриминация по техническому признаку. Слово "брак" является травмирующим для техники, которая не может отвечать за своё качество».

Я не удержалась и фыркнула.

— А самое лучшее, — Лёля уже улыбалась, — это клиентский отдел принёс. Им там клиент прислал жалобу на срыв сроков. Они начали писать ответ, а система выдала: «Ваше письмо содержит слова "вина", "ответственность" и "компенсация". Эти слова могут вызвать у клиента чувство вины и желание разорвать контракт. Рекомендуем использовать более партнёрские формулировки: "давайте вместе подумаем", "мы ценим ваше терпение", "возможно, мы неправильно поняли друг друга"».

Я фыркнула, но на душе было неспокойно.

— А кто это запустил, и как оно отключается?

— Так вот с начала недели всем отделом ищем, — развела руками Лёля. — Сбоит один из отдельских искинов, но не можем понять, какой именно, в сети мусора — чёрт ногу сломит.

Я подумала, что стиль мне кого-то напоминает, но тут Телегин отписался, что заходит в здание, и я задвинула розовую цензуру на задний план.

Телегин вошёл в переговорку неуверенно, огляделся, сел на краешек стула. Выглядел он неважно: мешки под глазами, одежда мятая, в руках пожамканный кофейный стаканчик, словно использованный повторно.

Скрепыш: Начинаю внедрение.

— Игорь, — я решила начать без предисловий. Опыт с Колумбихой и Жижалом меня обнадёжил, — вы собираетесь выходить на работу?

Он поморщился.

— Я... я не знаю. У меня сейчас сложный период.

— Какой именно? — уточнила я.

— Ну... депрессия, апатия... Я не могу заставить себя работать. Я просто... мне нужен был перерыв.

— Это очень интересно. А диверсию в закупках вы совершили тоже из-за апатии?