Глава 5

Но, прежде чем идти на телеграф, мы поехали искать гараж Манкевича. Слабо верилось, что удастся сразу вычислить и арестовать всю банду, но… почему бы не попробовать? Коля горел желанием сразу брать Манкевича за жабры и трясти всю подноготную, я же всю дорогу уговаривал его для начала осмотреться, а уже там видно будет. Большая Якиманка полностью соответствовала своему названию и тянулась километра на полтора. Я слышал, что это одна из наиболее пострадавших улиц центра столицы, которой конкретно досталось в семидесятых-восьмидесятых, когда было принято решение капитально её перестроить, превратив в современный широкий проспект. Фирма Манкевича располагалась неподалёку от двухэтажного кирпичного здания меховой фабрики, чьи стены ещё сохранили имя прежних хозяев – купцов Сорокоумовских. – Нам сюда, – кивнул Панкратов, показывая на капитальное сооружение с рекламной вывеской, гласящей, что здесь находится прокатная контора «Манкевич и К». – Коля, бога ради, только сразу удостоверением не свети, – попросил я. – Да хватит тебе! Все уши уже прожужжал, – недовольно скривился Панкратов. – Лучше скажи – чего ты так боишься этого Манкевича? Дай мне пять минут, и я его мехом наизнанку выверну. – С чего ты решил, что я его боюсь? – Ну как же… «не трожь», «удостоверением не свети», – передразнил меня Панкратов. Я остановился. – Коля, ты забыл – у нас на Манкевича нет ничего, кроме свидетельских показаний мальчишки, который видел трёх бегущих мужчин, которые сели предположительно в авто Манкевича. Мы понятия не имеем, имеют ли эти три спортсмена хоть какое-то отношение к ограблению типографии. А машину Манкевича они могли просто нанять… Понимаю, звучит глупо, но юридически наша позиция так себе. Нормальный адвокат напустит на нас всех собак и будет прав. – Адвокат… – засмеялся Панкратов. – Если я возьму Манкевича в работу, никакой адвокат уже его не спасёт. – Охотно тебе верю, Николай, но рисковать не хочу. К тому же больше всего боюсь спугнуть всю банду. Так что с нашим автовладельцем работаем очень аккуратно и с хирургической точностью. Договорились? – Договорились, – не стал лезть в бочку Панкратов. – Как ты сказал, для начала работаем под клиентов, глядим, что и как, ну а дальше действуем по ситуации. – Молодца! – похвалил я. Манкевич оказался невысоким мужчиной лет сорока, отнюдь не похожим на нэпмана в традиционном представлении. Вместо клетчатого по последней моде костюма на нём была промасленная рабочая спецовка, а вместо котелка – берет. Он носил приметные тёмные усы, чуть тронутые сединой, в виде подковы. В описаниях свидетелей усачи не фигурировали, то есть если Манкевич и был причастен к ограблению, то в качестве шофёра. Судя по фамилии, по происхождению он был поляком, хотя на русском говорил чисто, без малейшего акцента. Держался уверенно, но без спеси. Принял он нас в небольшой конторке, расположенной возле гаража, которая служила ему, похоже, и офисом (в терминологии моего времени), и домом. Человек, что называется, жил прямо на работе. Глядя в его светлые проницательные глаза, я понял, что вряд ли наш маскарад окажется для него убедительным. Да и не очень-то мы походили с Колей Панкратовым на роль праздных прожигателей жизни, которым вдруг позарез понадобился прокатный автомобиль. Поэтому я резко переиграл нашу «легенду», надеясь, что напарник подхватит на лету. – Моя фамилия Быстров. Я представляю ДОЛА – добровольное общество любителей автомобилей, – заговорил я, не дожидаясь пока Панкратов начнёт излагать основную версию. – Очень приятно. Кажется, я что-то такое слышал, – кивнул Манкевич, хотя и организация, и эта аббревиатура только что взбрели мне в голову. В принципе, ничего страшного, подобных обществ и кружков по стране расплодились тысячи. – Мы объединяем в своих рядах всех московских энтузиастов автолюбителей, – продолжил гнать я пургу. Надо отдать должное Коле. Он моментально сообразил, что к чему, и не стал портить игру. – А я – Николай Панкратов, заместитель председателя общества, – представился он. Манкевич улыбнулся и снова не преминул заметить, что ему очень приятно с нами познакомиться. – Очень рад, что в нашей стране есть люди, которые понимают всю важность и необходимость развития автомобилизма. Отрадно знать, что ты не одинок. Но… – он внимательно посмотрел на нас, – к глубокому сожалению, я пока так и не понял для себя цели вашего визита. Панкратов толкнул меня локтем: мол, ты завёл эту шарманку, тебе и дальше ручку крутить. Я начал издалека. – Дело в том, что наше общество на регулярной основе проводит разнообразные встречи, семинары. Мы приглашаем к себе таких же неравнодушных людей, которым есть что показать нам и рассказать. Наша цель – популяризовать автомобильный транспорт, донести до широких масс максимум информации. – Похвально, – Манкевич по-прежнему не сводил с меня взгляда. Я сделал вид, будто польщён. – Но, как вы понимаете, лучший способ обучения – наглядный. Мы знакомимся с основными марками и фирмами, представленными в стране, изучаем конструкционные особенности. Владельцы машин, шоферы, специалисты – все они выступают у нас с лекциями. – Вы хотите пригласить меня к вам? – удивился Манкевич. – Да. – Но… почему? – Дело в том, что вы – обладатель довольно редкой марки «Ганза Телеграм»… На всю Москву таких несколько. И само собой, участники нашего общества хотели бы познакомиться с этой моделью поближе. Услышать рассказ из ваших уст. – Кхм… – прокашлялся в усы Манкевич. – Из моих уст говорите… – Да. Ведь вам же есть что рассказать! – вклинился дотоле молчавший Панкратов. – Ну, конечно. Восемнадцать лошадей, четыре цилиндра, – мечтательно произнёс Манкевич и тут же спохватился: – Простите, а могу я узнать, откуда в вашем обществе узнали о моём авто? Видели мою рекламу в газетах? – Нам о вашем знаменитом автомобиле рассказали в транспортном отделе горсовета, товарищ Рихтер, – памятуя о том, что самая успешная ложь обязана содержать в себе частицы правды, ответил я. Он ухмыльнулся. – Как же, как же… Товарищ Рихтер… Наверное, вам тоже пришлось вступить в диспут о текущем состоянии автомобильного дела в стране. – Так и есть, хотя почему в диспут? Мы целиком и полностью разделяем точку зрения товарищ Рихтер, что наше отставание от европейских стран, а особенно от Америки, необходимо ликвидировать как можно быстрее. – Да, тут не поспоришь, – вздохнул Манкевич. – Хотя, боюсь, что мы отстали от мира не на годы, а навсегда. – Я бы не был столь пессимистичен, – горячо сказал я. – В конце концов, если своя инженерная мысль пока не справляется, можно купить лицензию на производство в других странах. Например, в тех же САСШ. Построить автозаводы, наладить массовое производство. Но это на первых порах. А дальше – вырастим собственные инженерно-конструкторские кадры, поднимем культуру производства… – Вашими бы устами мёд пить, – покачал головой Манкевич. – А вы не сомневайтесь, так и будет! – изобразил из себя оракула я. – Время покажет. – Конечно, покажет. Ну, а вы пока покажете нам свою «Ганзу»… Ведь покажете, да? – умоляюще произнёс я. Манкевич самодовольно улыбнулся в усы. – Разумеется. Пройдёмте в гараж, моя ласточка там стоит. Как говорится, лучше один раз увидеть. При этих словах Коля подобрался, словно рассчитывал, что мы застукаем в машине и украденные деньги, и пофамильный список участников банды. Мы вышли из конторки на улицу. – Один работаете? – на всякий случай уточнил я. Если наш автолюбитель – бандит, вполне логично было бы предположить, что его сообщники подвизаются где-то рядом. В идеале – работают вместе. Гаражи всегда были местом, привлекающим уйму народа. – Один, – тяжело вздохнул Манкевич. – А что так? – теперь уже поинтересовался Коля. – Грамотного механика ещё поискать надо, – охотно стал делиться проблемами Манкевич. Я же старательно анализировал его поведение, пытаясь уловить все нюансы. А ведь по нему не скажешь, что несколько часов назад он с сообщниками брал кассу. Вёл себя Манкевич очень спокойно и уравновешенно, ни намёка на страх или сомнение в глазах. Или на самом деле не при делах, или у мужика просто стальные нервы. И тогда нам не позавидуешь. Такого с наскока не возьмёшь, на словах не расколешь. Я порадовался, что не позволил Коле перехватить инициативу и применять к владельцу гаража топорные методы. – По Москве таких раз-два и обчёлся. Лучших спецов давно расхватали. Так что всё сам – и баранку кручу, и ремонтирую. Просто чудо, что не прогорел, хотя к этому и идёт, – договорил Манкевич. При этих словах он открыл огромную створку гаража и с гордостью пригласил нас внутрь. – Заходите, товарищи автолюбители. Можете полюбоваться на мою красавицу. – С огромным удовольствием! – заулыбался я. – Подождите. Сейчас свет включу. Щёлкнул выключатель, освещая помещение тусклым светом единственной лампочки без абажура. – Так и живём! – сказал Манкевич. Этот гараж не отличался от сотен виденных мной в моём времени. Такой же тёмный, пропахший горючим и смазкой, с неизбежными стеллажами, забитыми запчастями и ненужными вещами, притащенными из дома. В центре стояла машина, так похожая на рисунок мальчишки. Те самые характерные подфарники, по которым товарищ Рихтер определила марку, та самая надпись жёлтым через весь борт. И всё бы ничего, но… Но автомобиль находился на деревянных козлах. – Поломалась моя кормилица… – с трагическим выражением, разве что только не заламывая руки, сказал Манкевич. – Третий день уже чиню… – Третий день? – мы с Панкратовым переглянулись. – Ну да: с утра и до вечера, как пчёлка, с ней вожусь. Но иначе никак – все средства в неё вбухал. Так что извините, товарищи автолюбители, не до лекций пока мне в вашем обществе. Вот закончу с ремонтом, тогда и зовите. Не только расскажу, но и покажу, как всё устроено. Самых активных покатаю. На Колю было страшно смотреть. Он весь поник, будто даже уменьшился ростом. – Жаль, – протянул я. – Но ничего… А владельцев других машин этой марки вы случаем не знаете? – Совершенно случайно не знаю, – развёл руками Манкевич. – Москва – город большой, а машина хорошая – многим нравится. Может, кто и приобрёл себе такую же. Это вам лучше бы у товарища Рихтер уточнить. – Ну да, ну да, – закивал я. – Хорошо, товарищ Манкевич. Мы к вам потом придём, когда с ремонтом закончите. – Всего хорошего! – он усмехнулся и взяв из деревянного ящика с инструментами какой-то ключ, полез под машину. Мы с Колей вышли из ворот и, не говоря друг другу ни слова, отошли от него как можно дальше. – Да, промахнулись мы, – печально произнёс Панкратов. – А вроде всё удачно складывалось. Протяни руку и вот… Он расстроенно посмотрел на меня. – Что, Георгий, опять в горсовет к Рихтер возвращаемся? – Успеем, – тихо сказал я. Николай окинул меня задумчивым взглядом. – Что-то вид у тебя хитрый, коллега. Задумал что-то? – Вроде того. Тебе не кажется, что рановато нам Манкевича со счетов списывать: не спорю, Москва – большая, и не удивлюсь, если по улицам бегают машины этой же марки, только, как ты думаешь – на многих из них такая жёлтая надпись? – Думаю, вряд ли, – согласился Николай. – И правильно думаешь, – приободрил его я. – О том, что машина три дня стоит на ремонте мы ведь знаем только с его слов. Так? – Так. – А сколько она на самом деле на козлах находится – нам досконально неизвестно. Надо покрутиться возле гаража, народ деликатно поспрашивать… – Намёк понял – не дурак, – расцвёл Панкратов. – Эту часть я беру на себя. – А я? – А ты на телеграф топай, как собирался. Своих вызывай, – он посмотрел на часы. – Давай в три, а лучше в четыре здесь снова встретимся. Я тебе расскажу всё, что нарыл.