Глава 14

Я постучал в дверь. Никакой реакции. Ничего удивительного, Надя была сильно перепугана, наверняка, сидит сейчас и дрожит от страха. Мать на работе, а узнавать, кому на ночь глядя приспичило в гости в таком гадюшнике, сомнительное удовольствие.

Плохо, если она так мне и не откроет. План летит в тартарары, а другого у меня нет.

— Не надо бояться, это я, — тихо произнёс я, надеясь, что она помнит мой голос.

Надя всё помнила. Дверь приоткрылась, в проёме показалось бледное как полотно лицо девочки.

— Спокойно, Надя, — с улыбкой произнёс я. — Не надо бояться. Я не причиню тебе вреда.

— Что вам нужно? — нервно спросила девочка.

— Твоя помощь.

— Моя помощь?! — Она растерянно замигала.

— Да. Можно пройти?

Она впустила меня в комнату.

Внутри было чисто и по-женски уютно. Комната, в которой жили мы с Алтыном, выглядела по сравнению с ней свинарником, хотя я пытался навести в ней хоть какое-то подобие порядка.

А тут просто яркий контраст. На окне ситцевые занавесочки, на полу домотканая дорожка. Точь в точь как на даче у моих бабушки и дедушки. Когда бывал у них, мне выпадала регулярная честь трясти её от пыли на улице.

Из мебели застеленная кровать, комод, шкаф, стол и несколько грубо сколоченных некрашеных табуретов. Судя по инвентарным номерам, вся обстановка казённая.

Но порядок царит идеальный, ни пылинки, ни соринки.

— А у вас тут хорошо, — произнёс я, осматриваясь.

— Вы сказали, что вам нужна моя помощь, — напомнила Надя

Я улыбнулся.

— Так и есть. Давай сядем и поговорим.

Она показала на один из табуретов, сама села на второй и внимательно посмотрела на меня.

— Говорите.

— Для начала хотелось бы представиться. Меня зовут Георгием, можешь для простоты называть дядей Жорой.

— Вы мне не дядя, — фыркнула она.

— Ты ведь умеешь хранить тайны?

Надя бросила на меня недоумённый взгляд. Ничего удивительного, она не понимала, чего от неё хотят.

— Конечно, — наконец выдавила она.

— Значит, я могу говорить с тобой открыто. Ты ведь хочешь, чтобы милиция посадила того негодяя, что к тебе приставал, и его дружков?

Она усмехнулась.

— Так он же и ваш друг тоже… дядя Жора.

— Он мне не друг, — твёрдо произнёс я. — Он — бандит, а я… — На секунду меня охватила мысль, что я слишком многое ставлю на доску, доверяясь той, кого в сущности знаю всего ничего.

Да, внешне она выглядит хорошей и порядочной девочкой.

Не спортсменка, не комсомолка. Обычный ребёнок, чудом не испорченный той грязью, творящейся вокруг. Трудно оставаться нормальным, когда живёшь практически в нищете с единственной кормилицей — мамой, сутками пропадающей на работе, а твои соседи — матёрые урки, проститутки, алкаши и прочая разнокалиберная шпана.

Но я сужу о Наде скорее по личным ощущениям, она не находится у меня в разработке, перед глазами нет личного дела с кучей подшитых документов.

А ещё она действительно ребёнок, рано повзрослевший в этой серости и гадости, но всё-таки ребёнок с соответствующей детской психикой.

Всё это необходимо учитывать, чтобы установить с ней контакт.

Я понял, что лучшей тактикой в общении с Надей будет правда. Не надо ничего придумывать, сочинять дурацкие истории. Всё это только насторожит и оттолкнёт девочку. Лучше честно открыться…

— А вы из милиции, — внезапно произнесла она, опередив меня на долю секунды.

— Из уголовного розыска, — поправил я. — Как ты догадалась?

— Вы не такой, как они. Вы — другой. Только пытаетесь быть похожими на них.

Я грустно вздохнул. Ничего себе работа под прикрытием — какой-то ребёнок раскрывает меня в два счёта. Впрочем, я действительно вёл себя с ней не так, как с бандитами.

— Но вы не волнуйтесь, я никому не скажу! — почему-то прошептала девочка.

— Молодец, — похвалил я.

— Мы с мамой устали бояться каждый день, что бандиты могут прийти к нам: ударить, ограбить, изнасиловать. Если вы можете их арестовать, я обязательно вам помогу.

— Им недолго осталось ходить на свободе, — пообещал я. — У тебя есть карандаш и листок чистой бумаги?

Надя порылась в комоде и достала то, что я просил.

— Я напишу записку своим товарищам. Ты должна отнести её в тайник. Справишься?

— Справлюсь.

Облегчённо вздохнув, я изложил на бумаге всё, что узнал о готовящемся налёте, а потом передал записку Наде и сообщил, куда её необходимо спрятать.

— Пожалуйста, сделай это прямо с утра. Чем раньше мои товарищи получат записку, тем лучше подготовятся, — попросил я.

— Отнесу её сразу, как только проснусь. Даже завтракать не буду, — пообещала она.

— Спасибо! Если у нас всё получится, скоро вы сможете жить спокойно.

Попрощавшись с Надей, я вернулся к себе.

Алтын с трудом разлепил полусонные глаза и уставился на меня как на призрака.

— Жора… Ты откуда?

— Да так… До ветру ходил, — достаточно правдоподобно соврал я.

— Дело нужное, — хохотнул он, а потом вдруг нахмурился:

— Мне показалось или у нас действительно Васька недавно был? Я вроде его сквозь сон слышал… Или причудилось?

— Тебе не причудилось. Приходил ненадолго. Посидели чуток. Вроде тихо себя вели, чтобы тебя не разбудить. Если что — извиняй.

Алтын кивнул.

— Хорошо. Давай спать ложись, а то завтра дел невпроворот.

Днём а нами снова заехал всё-тот же грузовик.

— Снова стрелять? — спросил я у Алтына.

Тот отрицательно замотал головой.

— Потерпи немного, сам увидишь.

К моему удивлению грузовик остановился возле армейского склада, принадлежавшего той же части, на стрельбище которой мы недавно извели кучу патронов.

Почти сразу к нам подбежал краском в будёновке и долгополой шинели, перепоясанной ремнями. Как он ни старался, но на его нескладной фигуре шинель сидела как на корове седло, а весь облик выдавал не боевого командира, а интенданта, типичную тыловую крысу, не нюхавшую пороха.

Он отвёл Алтына в сторонку, они несколько минут о чём-то поговорили, активно жестикулируя. Жаль, до нас было далеко, и я не слышал ни слова из их явно напряжённого разговора.

Чуть погодя Алтын вернулся и приказал мне и ещё троим идти за военным.

На складе интендант (в профессиональной деятельности этого гада я не ошибся) стал лично выдавать комплекты униформы, начиная от нательного белья, и , заканчивая, ботинками с обмотками.

Всё это изобилие мы погрузили в кузов машины.

После одежды пришла очередь оружия и патронов. Нагрузились практически под завязку.

Полученное добро спрятали в любезно выделенном администрацией общежития сарае. По моим прикидкам экипировки и снаряжения набралось на целый взвод.

— Завтра всё это добро нам очень пригодится! — довольно хохотнул Алтын.

В подробности вдаваться он не стал.

Вечером мне удалось тайком увидеться с Надей.

— Всё сделала как надо? — спросил я.

— Не переживайте, дядя Жора. Всё было как вы сказали.

— Спасибо! Я — твой должник, — выдохнул я.

— Дядя Жора, а можно и мне тоже попасть в уголовный розыск? — огорошила меня вопросом девочка.

— А зачем?

— Хочу давить всякую сволочь, что мешает честным людям жить, — искренне призналась она, став для меня ещё симпатичнее.

Когда-то я сам пошёл служить в органы с таким же желанием. Наверное, спустя годы, этот поступок мог бы показаться наивным, но я не жалел об этом тогда и не жалею сейчас.

— Вырастешь, закончишь учёбу, а там сама решишь, чем тебе заниматься. Если что — найди меня. С удовольствием помогу тебе, как ты мы мне помогла, — пообещал я.

— А вы не забудете?

— Не забуду!

Она улыбнулась.

Ночь в преддверии того, ради чего всё затевалось, прошла для меня неспокойно. Я долго ворочался и не мог заснуть. Успокаивала только мысль, что если всё завершится благополучно, уже завтра, а то и сегодня вечером я смогу увидеть Настю, по которой так безумно соскучился.

Алтын с утра был переполнен энергией, он мурлыкал под нос какую-то песенку и улыбался. Ноздри его при этом хищно раздувались.

— Ну, Жора! Сегодня большой день! — произнёс бандит, потирая ладони. — Такой куш сорвём — до гробовой доски хватит, ещё и останется.

Тут он ухмыльнулся.

— Хотя нет, не останется. Я ж не успокоюсь, пока всё не промотаю.

Он достал из кармана брегет, щёлкнул крышкой и, всмотревшись на циферблат, произнёс:

— Пора, брат! Пошли наших собирать, скоро авто подъедет.

Собирались мы у того самого сарайчика, где вчера прятали форму и оружие.

Алтын завёл всех внутрь, зажёг тусклый фонарь.

— Так, робя, переодеваемся. Старую одежду пока оставляем здесь — потом вернёмся и всё заберём.

Мы деловито распределили между собой комплекты.

Форма оказалась неновой, она пахла прачечной и средством против моли.

Когда закончили, Алтын объявил построение на улице и лично осмотрел каждого.

— Надо выглядеть так, чтобы ни одна сволочь не догадалась, что мы не краснопузые. Пусть все считают, что мы — бойцы Красной армии.

Удовлетворившись осмотром, Алтын разрешил залезать в грузовик.

На улице был ветер, казённая шинель, вдобавок надетая в холодном сарае, толком не грела. Бандиты ёжились и хлопали руками.

— Ничего, согреетесь ещё, — ухмыльнулся Алтын.

Сам он встал на подножку рядом с водителем.

Грузовик затарахтел и выехал на заснеженную улицу Москвы.

Вот и всё, подумал я. Осталось совсем немного. Лишь бы ребята не подкачали и приняли банду как полагается.

Через несколько кварталов к нам присоединились две легковых машины. Они же и возглавили колонну.

Я поразился наглости замысла главаря бандитов. Всё-таки Тверская — центр города, тут полно как милицейских, так и военных патрулей. Очень рискованно, но видимо и куш был велик, раз Кузнец решился.

Сам он ехал в первой легковушке.

Когда мы остановились неподалёку того самого дома с Филипповской булочной, он вылез из машины. На нём тоже была военная форма. Она ему шла, и вряд ли бы сторонний наблюдатель решил бы, что это ряженый.

Следом за ним вышел Аристарх Михайлович в кожаной куртке с толстым подкладом. Он сразу узнал меня и дружески подмигнул.

Я оглянулся — вокруг всё было тихо и спокойно. На секунду стало страшно: а вдруг наши по каким-то причинам не получили записку и теперь банде никто не помешает? Наивно думать, что я в одиночку смогу задержать почти три десятка вооружённых до зубов налётчиков. В лучшем случае положу нескольких и всё.

Но потом успокоился… Надо верить в своих, парни не подведут, оформят всё как надо.

В доме было пять этажей и много квартир на каждом, однако Кузнец знал, в какие именно надо идти, поэтому сразу разделил нас на несколько групп и сообщил старшим, в какие именно квартиры надо идти.

Более того, у него уже были при себе готовые ордера на обыск. Их он раздал старшим.

Эх, узнать бы какая гнида ему так помогает и нанести визит «вежливости». Очень надеюсь, до этого дело дойдёт как можно быстрее.

— Ведём себя уверенно, как полагается представителям советской власти. Не шумим, стволы в ход пускаем только в крайнем случае. Баб и девок не сильничаем, берём только самое ценное — деньги, драгоценности. Шубы, меха, платки и прочее тряпьё не трогаем. Если кто-то чересчур загоношится — можете двинуть прикладом и только. Надо всё провернуть как можно тише, — проинструктировал Кузнец.

Внезапно он нахмурился.

— И не вздумайте крысятничать. Кто попадётся — пусть пеняет на себя. До завтра ему не жить — зарежу как собаку, — Кузнецов угрожающе провёл ребром ладони по горлу.

Похоже, этот момент волновал его больше всего. О фантастической жадности главаря складывали легенды.

Вид у него был настолько страшный, что даже меня проняло.

Ничего, сволочь, недолго осталось ещё твоей песенке. Скоро, очень скоро наступим на горло, и тогда ты ответишь за всё.

А я… Я вернусь к любимой Насте и, глядишь, получу весточку от Вари. У меня же ещё столько нерешённых проблем.

И первая из них — выяснить, кому я так понадобился, что он меня заказал.