Глава 26

Как-то чересчур много событий для одного дня: засада на Чухонца, граната в окошко, ранение Трепалова и Вани, стычка с предателем Гайдо, его побег и, наконец, физическое состояние Леонида.

Он пришёл в себя, но даже мне, дилетанту, ясно, что у Лёни сотрясение мозга: у него кружится голова и регулярные рвотные позывы. Короче, прилетело изрядно. Чех хоть и не обладатель чёрного пояса и девятого дана, однако в джиу-джитсу не новичок. Это я ещё во время нашей совместной тренировки понял.

— Я даже моргнуть не успел, а он вдруг как крутанётся, как даст мне по башке… — стал извиняться перед нами Лёня. — Прости, Жора, я не думал, что этот гад такой прыткий.

— Хрен с ним! — махнул рукой я. — Главное, чтобы ты поправился, а с Гайдо мы как-нибудь разберёмся. Его теперь вся московская милиция и уголовный розыск искать будут. Не уйдёт, сволочь! А ты домой отправляйся, полечись. Максимыч тебе три дня отгулов дал на поправление здоровья.

— Ты что, Жора?! Как я могу оставить вас двоих… Иван в больничке, я дома, кто злодеев ловить будет? — растерянно забормотал Леонид и тут же согнулся в две погибели.

Его опять вырвало.

— Ну ты же сам видишь — какой из тебя ловец! Сейчас найдём для тебя экипаж и домой. А что касается злодеев — разберёмся, Лёня! На твой век хватит, — утешал как мог я.

Максимыч уже вовсю терзал телефонисток, пытаясь найти начальника МУУР, чтобы сообщить о происшествии с Гайдо. На секунду оторвавшись от трубки, Трепалов выразительно посмотрел на меня:

— Быстров, ты всё ещё здесь?

— А что такое? — недоумённо заморгал я.

— Бери ноги в руки и бегом на адрес Гайдо. Тебе записать или так запомнишь?

— Запомню. Только он не дурак, вряд ли сидит сейчас дома и нас ждёт.

— Дурак — не дурак, но квартиру его нужно обыскать. Перетряхните там всё вверх дном.

— А ордер?

— Считай, что ордер у тебя уже в кармане. Его на адрес подвезут.

— Есть! — разве что не козырнул я и, когда Трепалов сообщил мне адрес Гайдо, помчался туда на всех порах.

Чех не врал, он действительно жил неподалёку от того места, где сегодня ночью пересеклись наши дорожки. Да уж… Если бы не мой блеф, вряд ли бы удалось вывести его на чистую воду. Гулял бы себе спокойно на свободе и продолжал дальше ставить нам палки в расследовании.

Необременённому семьёй чеху дали комнату в коммуналке. Через четверть часа я уже был на месте и бил копытом.

До утра ещё было далеко, соседи Гайдо спали, пришлось потревожить их сон протяжным звонком и одновременно барабанным стуком в дверь.

Открыл взлохмаченный мужчина в полосатой пижаме. Спросонья он туго соображал и смотрел на меня как баран на новые ворота.

— Мужик, тебе чего надо? Ты знаешь какой час на дворе?

Я предъявил удостоверение.

— Уголовный розыск. Я здесь, чтобы провести обыск у гражданина Гайдо.

— Обыск? Какой обыск? Я — честный гражданин.

— Не переживайте вы так! Я же вроде ясно сказал — речь идёт о вашем соседе, Франтишеке Гайдо.

— Так он же это самое… Ваш из уголовного розыска, — вконец запутался мужчина. — И да, его уже несколько часов нет дома. Наверное, на службе…

Ка я и думал, к себе не возвращался и вряд ли вернётся. У таких как он всегда есть запасной аэродром и даже не один.

— Как вас зовут?

— Меня?

— Да, вас.

— Альберт Мефодиевич Шишкин.

Мужчина провёл рукой по взъерошенной шевелюре.

— Вот что, товарищ Шишкин, — направил его в нужное русло я, — будете понятым. Знаете, кто это?

— Конечно.

— Отлично, значит, не надо тратить время на пояснения. У вас супруга есть?

— А как же! — гордо подбоченился Шишкин.

— Позовите её, пожалуйста. Она тоже будет понятой.

— Да, но нам надо с утра на работу!

— Не переживайте, я выпишу вам справку.

— Ну, раз справку дадите, тогда я в вашем распоряжении. Что мне делать?

— Покажите комнату гражданина Гайдо.

Он подвёл меня к двери, покрытой старой облупившейся краской.

— Туточки он проживает.

Я толкнул дверь. Естественно комната оказалась закрытой.

— У вас есть ключи? — повернулся я к Шишкину.

Соседи по коммуналке часто оставляли ключи друг другу. В случае с Гайдо надежды на это мало, но вдруг...

— Фран… то есть гражданин Гайдо никому из нас не доверял. Оно и понятно, он же в уголовном розыске работает, — развёл руками мужчина.

— На нет и суда нет. Тогда придётся ломать. Отойдите в сторону, пожалуйста.

Шишкин отпрянул и прислонился к стене. Я налёг плечом на дверь, после нескольких толчков раздался треск. Всё… путь свободен.

Я нарочно не стал переступать порог, пока на сцене не появилась вторая понятая — женщина лет сорока с сонным и потому слегка опухшим лицом. Её волосы были закручены в бигуди. Она зябко куталась в наброшенное на голые плечи пальто.

— Гражданка Шишкина?

— Я.

— Уголовный розыск, Быстров. Я здесь, чтобы провести обыск в квартире гражданина Франтишека Гайдо. Вы должны внимательно наблюдать за мной и запоминать всё, на что я обращу ваше внимание. После обыска я составлю протокол, а вы его подпишете, — произнёс я заученную фразу.

— Простите, а разве не должны быть какие-то бумаги? Ордер или как там это у вас называется… — проявила юридическую грамотность женщина.

— Ордер скоро привезут. К сожалению, у нас мало времени, поэтому приходится опережать события.

Мы вошли в комнату.

Гайдо оказался настоящим аккуратистом. В комнате царил идеальный порядок, все вещи на своих местах, ни пылинки, ни соринки.

Я осмотрел платяной шкаф, комод, проверил кровать, накрытую шерстяным солдатским одеялом, залез во все доступные уголки и щели, простукал стены и деревянный паркет. Ничего такого, что помогло бы в розысках беглеца… Далеко не новая одежда, всякая бытовая мелочь и прочая не имеющая никакой ценности в главах уголовного розыска дребедень.

Дневника Гайдо не вёл, пометок в книжках не делал, если и был у него блокнот с записями, то, вероятно, остался при нём.

Супруги Шишкины с интересом наблюдали за моей вознёй.

Наконец, я сдался и обречённо опустился на кровать. Умные мысли и прочие гениальные соображения никак не желали приходить мне в голову.

Моё внимание снова привлекла идеальная, почти армейская чистота в комнате. Тут было как в казарме — ничего лишнего.

— Он сам убирался или ему кто-то помогал?

— Сам, конечно, — сказал Шишкин.

— Были ли у него женщины?

Супруги синхронно пожали плечами.

— Если и были, то сюда он никого не приводил. Знаете, он всегда был очень вежливый и ничего предосудительного за ним не водилось. Что он такого натворил? — вкрадчиво спросил Шишкин.

— Раз мы им заинтересовались, значит, натворил, — уклончиво произнёс я. — Друзья-приятели…

— Он тихо жил. Сам никуда не ходил и к нему не ходили, — мгновенно ответил Шишкин.

Его супруга было открыла рот, но почему-то замолчала. Её реакция от меня не укрылась, и я решил её приободрить.

— Смелее, гражданка Шишкина. Вижу, вам есть что сказать.

Набравшись храбрости, она кивнула.

— Знаете, не люблю говорить о других за глаза, но… В общем, Алик сказал правду: женщин Франтишека мы не видели, а вот что касается его друзей или не совсем друзей, — она замялась.

— Не бойтесь, говорите как есть.

— Да-да… Просто ситуация уж больно деликатная.

— Поверьте, меня трудно чем-то удивить.

— Хорошо, я всё вам расскажу. Было это прошлым летом: не то в июне, не то в июля. Я точно не помню.

— Ничего страшного, продолжайте.

— Я возвращалась с работы пораньше. Знаете, у меня тогда голова страшно разболелась, и начальник меня отпустил. И вот подхожу я к нашему дому и вдруг вижу неподалёку от парадного входа стоит экипаж, а в нём двое: наш сосед, Гайдо, и молодой представительный мужчина: высокий такой, красивый, с усиками. Одет хорошо, с иголочки: костюмчик в клетку, галстук нарядный, манишка, шляпа. Вылитый джентльмен. Ну, я хотела подойти поближе, поздороваться, а потом смотрю — что-то тут не так. Уж больно странно они себя ведут…

— Они — это Гайдо и высокий с усиками? — уточнил я.

— Да.

— И что было такого странного в их поведении.

Она снова замялась.

— Стыдно сказать. Они вели себя…. Как бы это сказать… Ну как мужчина с женщиной: обнимались, целовались, смеялись, гладили друг дружку… Вы меня понимаете?

— Кажется, понимаю, — присвистнул я.

Странно, вроде уже привык разбираться в людях, но вот обладателя нетрадиционной сексуальной ориентации в чехе не разглядел. Видимо, умело маскируется. Талант!

— Что-то ещё можете добавить?

— Нет, то есть да. Франтишек пару раз назвал его баронессой… Даже не знаю почему.

— Спасибо за ценную информацию, — поблагодарил я.

Покончив с бумажной канителью, рысью помчался в МУУР, надеясь увидеть там главное справочное бюро угрозыска — знаменитого Владимира Матвеевича Саушкина, с которым меня уже успела свести судьба. Он был ходячей картотекой и просто кладезем знаний об уголовном и не только мире Москвы.

Дежурный сообщил, что Владимир Матвеевич уже целый час как на работе. Обрадованный этим известием я побежал в его кабинет при регистрационно-дактилоскопическом бюро МУУР.

Стоило только сделать несколько шагов, как мы едва не столкнулись с ним в коридоре.

— Добрый день, товарищ Быстров! — с улыбкой поприветствовал меня Саушкин, поднимая свою шляпу.

— Скорее утро, Владимир Матвеевич, и пока не совсем доброе. Надеюсь, оно станет таким с вашей помощью.

Он вздохнул.

— Рад бы помочь, но, увы, не могу… дела. Вызвали на труп.

— Я отниму буквально пару минут вашего времени. Очень надо! — взмолился я.

— Что у вас такого стряслось? Это из-за бомбиста?

— Да, Владимир Матвеевич.

— Хорошо. Что вас интересует?

— Вы не знаете молодого лощённого мужчину, скорее всего, гомосексуалиста, по прозвищу Баронесса?

— Как же мне его не знать?! — удивился Саушкин. — Проходил он у меня по делу, дай бог памяти, одна тысяча девятьсот шестнадцатого года. Вместе со своим подельником Баронесса, а в миру Куделин Степан Борисович, опоил, а потом обчистил купца первой гильдии Адамовича. Если интересуют детали, можете заглянуть в архив и полистать дело, оно каким-то чудом сохранилось. Только хочу сразу вам сказать — не того сорта он человек, чтобы в окна бомбы кидать.

— А где сейчас можно найти этого самого Куделина? — от нетерпения я едва не подпрыгивал.

— Увы, чего не знаю, того не знаю. Больше наши пути не пересекались.. Если хотите, могу дать его старый адрес. Как понимаете, это было шесть лет назад, с той поры многое изменилось.

Я кивнул, и Саущкин по памяти продиктовал мне адрес. Уникальной памяти этого одарённого человека можно было только позавидовать.

— Огромное спасибо, Владимир Матвеевич! Я — ваш должник!

— Скажете тоже, Георгий Олегович! Мы вроде с вами одним делом занимаемся — преступников ловим. Какие промеж нас могу быть долги? — удивился он.

Надеясь, что место жительства пресловутой Баронессыосталось прежним, я выскочил на улицу, поймал пролётку и покатил на ней.

Вот и нужный дом.

Я расплатился с извозчиком и, увидев вышедшего по утру на уборку дворника-татарина, подошёл и стал расспрашивать про Куделина.

Дворник сначала сплюнул и назвал меня и Баронессу нехорошим словом, но, когда я показал служебное удостоверение, то успокоился и сообщил радостное известие, что Куделин как жил, так и продолжает жить в этом доме. Более того, его квартира каким-то загадочным образом не попала под уплотнение, что наводило на мысли о некоторых связах Баронессы.

— А где он сейчас — дома?

— Дома, конечно! Дрыхнет до обеда и только потом на улицу выползает. Ни работает, ни служит… На что живёт человек — непонятно! — горестно покачал седой головой татарин.

— А гостей у него нет?

— Не могу тебе сказать, начальник. Я за ним не слежу.

— Ну спасибо тебе, отец!

Я вошёл в подъезд и стал подниматься по обледеневшей лестнице. Пусть тут царил холод, от мысли, что я на верном пути меня бросало в жар, азарт гнал всё вперёд и вперёд.

Ага, квартира номер семнадцать. Сюда-то мне и надо.

Электрического замка не было, какой-то хулиган вырвал его с мясом. Во всю стену неприличная надпись — кажется, жильцы в курсе о половой ориентации мужчины.

Никогда и ничего не имел против геев. В конце концов, кого любить — это личное дело каждого. Да и преступлением с точки зрения нынешнего УК любовная связь между мужчинами не является. Что тут говорить, если нарком иностранных дел Чичерин был гомосексуалистом и не особо скрывал это от других.

Стук в дверь. В ответ тишина.

Что ж, если Баронесса дрыхнет как суслик, то вполне может не слышать меня, однако я настойчив.

Когда не помогают кулаки, пускаю в ход ноги.

Бам! Бам! Бам!

И снова тишина.

Хм… Дверь ходит ходуном. Такой грохот способен поднять даже мёртвого из могилы.

Мёртвого?!

Ёшки-матрёшки!

Вышибаю нахрен тонкую дверь вместе с замком, влетаю в квартиру и сразу же натыкаюсь на стену, облепленную сверху до низу картинками порнографического характера, на которых изображены исключительно представители моего пола.

Ну, с адресом я точно не ошибся. Баронесса изволит проживать тут.

Не теряя ни секунды врываюсь в спальню и сразу застываю.

Хочется заорать и выпустить весь барабан револьвера. Я опять не успел!

На расстеленной кровати лежат двое: Гайдо и мужчина лет тридцати. Судя по усикам, тот самый Куделин Степан Борисович.

И ведь не скажешь, что самоубийство.

Крови на телах, постели и полу — целая лужа. Кто-то славно поработал над любовничками, перерезав им горло.

Взгляд натыкается на нож с окровавленным лезвием. Вот оно — орудие убийства.

Подхожу, чтобы получше рассмотреть и сразу отшатываюсь. Не может быть!

Я бы узнал этот швейцарский или как говорил товарищ Катаяма «бэнкеймский» нож из сотен других.

Но что-то мне подсказывает, что я никогда не найду на нём отпечатков пальцев.

Хорошо, хоть бежать далеко не пришлось. В квартиру Куделина был проведён телефон, что опять же наводило на мысли о его нехилых связях.

Я снял трубку и вызвал бригаду.

Через полчаса, максимум минут через сорок, они будут на месте.

А пока надо хорошенько подумать над тем, что произошло.

Мысли смешались. В первую очередь меня взволновал нож. Он ведь действительно дорогой, такими вещами не разбрасываются просто так. У убийцы хватило хладнокровия перерезать горло сразу двоим, то есть и нож он бы точно так же хладнокровно забрал с собой.

А что если орудие преступления нарочно оставили для меня?

Я дотронулся до тела Гайдо — оно ещё не успело остыть. Убийца был тут недавно, мы с ним разминулись всего ничего.

Есть смысл выйти на улицу, поискать свидетелей, например, того же дворника.

Я бросился во двор и растерянно остановился. Татарина нигде не было видно.

Позади раздался звук автомобильного клаксона.

Я обернулся и увидел большой чёрный автомобиль.

Из него вылез двухметровый исполин, вооружённый пистолетом. Ствол смотрел в мою сторону.

— Быстров?

— Допустим, а ты кто?

— Неважно. Брось шпалер на землю.

— Пошёл ты!

— Брось шпалер и садись в машину, а не то пристрелю как собаку.

— Хорошо.

Я опустил револьвер на землю.

— В машину! — потребовал здоровяк. — С тобой хотят поговорить.

— Кому я вдруг так понадобился?

— Сейчас узнаешь.

Здоровяк распахнул заднюю дверцу. Я сел в машину и увидел улыбающуюся физиономию Радека.

— Здравствуйте, Быстров! Надеюсь, вам понравился мой подарок?