Глава 2

— Занимательное зрелище. И что же ты ему повелела?

Смутно знакомый голос прозвучал из окутавшей меня тьмы, я усиленно завертела головой.

— Сейчас ты меня не увидишь, но, если выберешься, я буду первым, кто тебя встретит.

В сознании мелькнул образ змеевидной твари с лапками, и меня осенило: ну конечно, голос — его! Оглядевшись ещё раз, на всякий случай уточнила:

— Ибн… как там тебя?

— Нахальное же двуногое, — так и представила, как существо качает головой в тюрбанчике. — Но занятное. Надеюсь, выберешься. Са-ку-бона!

И меня закрутило-завертело и шарахнуло обо… что-то. Слегка оглушённая, я приподнялась на локтях. Я… в заброшенном парке? В тёмном небе — ни одной звезды. Только среди покачивающихся на ветру деревьев, словно глаза волшебных существ, перемигиваются фонари. Поспешно поднявшись, я чуть снова не растянулась на земле, запутавшись в пышной юбке платья, сшитого мамой для моего выпускного. Ничего не скажешь, подходящий наряд для предстоящего смертельного испытания… Вздохнув, я огляделась. Никого. Но в шелесте ветра будто слышится шёпот — я здесь не одна! Сжав кулаки, я резко повернулась, готовая на деле показать, чему меня научил папа… и растерянно замерла. Шагах в десяти от меня — небольшая лавка: только прилавок и стена, сплошь увешанная масками. За прилавком — девушка. Длинные тёмные волосы падают на лицо, в руке — кисть. Ею она разрисовывает маску, которую держит в другой руке. А шёпот… исходит от масок на стене! Они покачиваются и что-то шепчут, шепчут, шепчут…

— Что это за место?

Странно… не слышу собственного голоса, хотя произнесла эти слова вслух. Но девушка поднимает голову, и я отшатываюсь: её лицо — тоже маска. Неподвижные губы, пустые глазницы…

— Не стоит заглядывать под чужие маски: иногда можешь увидеть то, чего совсем не ждёшь, — звенит в сознании голосок, звонкий, как колокольчик. — Но тебе придётся это сделать, Сетрия Тархи, чтобы пройти испытание. Большинство людей видят или только то, что хотят увидеть, или только то, что им хотят показать. Сможешь увидеть больше?

— Всегда могла, — мысленно усмехаюсь я. — Поэтому сейчас здесь, ведь так?

Маска, заменяющая девушке лицо, улыбается, а та, что была у неё в руке, летит ко мне. Я автоматически подхватываю её… и в тот же момент оказываюсь в роскошном холле какого-то особняка. Хрустальные люстры, лестница с резными перилами, портреты нарядных дам и кавалеров на стенах и множество свечей. Именно свечи, а не люстры, освещают это великолепие, и я вдруг понимаю: всё здесь — мираж, как эти люстры без света и маски, скрывающие действительность. Но я должна увидеть то, что они скрывают. Если увижу, выберусь. А если нет… И, словно вторя моим мыслям, откуда-то сверху доносится детский голосок:

— Сетри, поиграй со мной.

На верхней ступеньке лестницы стоит девочка лет шести. Золотистые кудряшки, голубые глаза, невинная улыбка. Я делаю глубокий вдох: испытание началось… И закрываю глаза. Только так могу «видеть» мысленно. И только этот «мысленный» взгляд способен проникнуть сквозь окружающую меня иллюзию. От того, что я теперь вижу, леденеет кровь. Портреты оживают. Но это — не дамы и кавалеры, а жуткие монстры, призывно машущие мне руками. И девочка… на самом деле у неё голова волка. Смеясь, она убегает прочь. Я иду за ней. Поднявшись по лестнице, оказываюсь в длинном коридоре со множеством закрытых дверей. Нужно войти в одну из них? Но за каждой ждёт урод, а то и несколько — вижу это, даже не открывая двери. А, когда прохожу мимо, уроды хлопают в ладоши и кланяются мне вслед. Настоящий цирк! Но вот ещё одна дверь, и я резко останавливаюсь. За дверью — озеро, в нём плещется русалка, а на берегу сидит парень. Он не отрывает от неё восхищённых глаз. Я вижу, что парень — не чудовище… в отличие от озёрной девы. Её хвост переходит в лапу гигантского монстра, притаившегося под толщей воды. Русалка — его бибабо[1], приманка для доверчивых простаков. Парень этого не понимает. С улыбкой поднимается, когда дева манит его к себе, подходит к воде, собираясь нырнуть… и во мне что-то срабатывает. Коротко вскрикнув, я распахиваю дверь, бросаюсь к парню, чтобы предупредить об опасности… Но за дверью уже просто пустая комната, в конце которой сиреневым светом мерцает арка. Неужели я прошла испытание? Что ж, было не так уж и сложно! Но только я направилась к арке, в тёмном углу комнаты что-то шевельнулось. Лязг, будто громыхнула цепь. И, едва различимые даже для моего мысленного взгляда, во тьме проступили очертания человеческой фигуры. Это парень, но не тот, которого я пыталась спасти. Хотя этот нуждается в спасении не меньше. Его руки прикованы к стене, в горящих глазах — отчаяние и ярость. Он скалит зубы, как загнанный хищник, а из горла вырывается глухое рычание. Но почему-то я не испытываю страха, скорее жалость и желание помочь. Опускаюсь перед ним на колени, протягиваю ладонь к его лицу… Он продолжает рычать и вжимается в стену.

— За что ты здесь? — шёпотом спрашиваю я.

В его глазах мелькает осмысленное выражение, и тут за моей спиной слышится знакомый детский голосок:

— Не трогай. Или хочешь составить ему компанию? — и я поспешно отдёргиваю руку.

Из груди парня вырывается тихий вздох, а я оглядываюсь на девочку. В крохотном кулачке она держит длинную ручку маски улыбающегося ребёнка, заслоняющей её истинное «лицо».

— Ты прошла испытание, Сетри. Академия ждёт.

— А что с… — я неуверенно смотрю на парня.

Девочка-волк лишь жмёт плечиками.

— Не твоя забота. И не твоё испытание. Поспеши.

Но чему верить? Прячущемуся за маской монстру? Или собственным ощущениям? Отвернувшись от девочки-монстра, я снова наклоняюсь к парню, легко касаюсь его лица… и в тот же миг, всё вокруг меня рушится. Парень и девочка исчезают, остаётся только светящаяся арка. Я бросаюсь к ней, но пол рассыпается под ногами, и я падаю в бездну у самого порога арки. Несколько жутких мгновений барахтаюсь в лилово-чернильной пустоте, но что-то словно подталкивает вверх. Я пролетаю сквозь арку и, кувыркнувшись, растягиваюсь на полу.

— Так-так, всё же добралась. Приветствую тебя, Сетрия Тархи!

Силясь восстановить дыхание, я подняла голову. Передо мной, сжимая в когтистых лапках гранёный тёмно-фиолетовый камень, замерло змееобразное существо в тюрбанчике.

— Ибн… ибн… — только и выдавила я.

— Идж ибн Акоко ибн Адиса ибн Готто, — отрезало существо. — Поднимайся!

— Будь повежливее с новенькой, ас-сайед Идж, — прозвучал мужской, немного насмешливый голос.

Я повертела головой, но не увидела никого, только просторный зал с множеством колонн. Зато змеевидный, нервно выпустив раздвоённый язык, качнул тюрбанчиком и проворчал:

— Как прикажешь, ас-сайед Спур.

На мгновение показалось, что-то коснулось моего сознания, и, будто со стороны, я увидела сцену: выпускной, издевающиеся надо мной подонки, моё сосредоточенное лицо и полыхнувшие глаза… Так вот, как я выгляжу, когда прибегаю к магии! Лицо бледнеет, а глаза, на самом деле цвета древесной смолы, словно вспыхивают огнём… Тряхнув головой, я вытолкнула вторгшегося в моё сознание чужака и, покачиваясь, встала.

— Очень неплохо для нетренированного разума, — снова этот насмешливый голос. — Далеко не всякий может отразить мою ментальную атаку.

От ближайшей колонны отделилась фигура в лиловой с перламутровым отливом мантии, и я, наконец, увидела говорившего. Лет тридцати пяти, невысокий, со светлыми вьющимися волосами и очень светлыми голубыми глазами.

— Авил Спур, — представился он. — Декан факультета ментальной магии, частью которого ты только что стала. Приветствую тебя, Сетрия.

Декан? Директор нашей школы и с учителями-то общался через секретаря, а чтобы снизойти до разговоров с учениками… За всё время учёбы видела его два раза — издали. А тут…

— Всегда лично встречаю новых адептов, — будто прочитал мои мысли декан. — Предпочитаю узнавать сразу, с кем имею дело. Так значит, ты бежала из своего мира?

Я внутренне сжалась. Неужели он всё же увидел в моём сознании, что произошло с моими обидчиками⁈

— Не совсем, но хотел бы узнать, — улыбнулся он. — Расскажешь?

— Вы… действительно читаете мысли… — пробормотала я.

— Это моё хобби, но я стараюсь им не увлекаться. О тебе уже узнал всё, что хотел, так что не буду углубляться дальше. Но, если захочешь поделиться…

— Спасибо, — потупилась я. — Боялась, меня здесь накажут, если узнают.

— За то, что проучила нескольких негодяев? Я бы скорее наказал тебя за то, что ждала с этим так долго! — подмигнул он и повернулся к четырёхрукому змею, с отстранённым видом наблюдавшему за нами. — Этот камень-накопитель принадлежит теперь тебе, Сетрия. Ас-сайед Идж объяснит, в чём его польза.

— Правда? — я с сомнением покосилась на змеевидного.

— Если не ошибаюсь, он хочет с тобой подружиться, — улыбнулся декан.

Я поморщилась. Никогда не любила змей, а этот ещё и говорящий!

— Ас-сайед Идж — потомок очень древнего рода, — декан явно попытался возвысить пресмыкающееся в моих глазах.

Но я только мысленно хмыкнула: надо же, родовитый змей!

— Не змей, он из народа вайшев, — поправил меня декан.

— Она назвала меня змеем⁈ — вскинулся «ас-сайед».

Но декан снова улыбнулся и, словно успокаивая взбесившееся пресмыкающееся, поднял руки в примиряющем жесте.

— Только не кусай её, она не хотела тебя обидеть. А теперь оставлю вас. Познакомьтесь, привыкните друг к другу. Ас-сайед Идж всё тебе расскажет и покажет, Сетрия. Ещё раз добро пожаловать, — и, кивнув, направился к колоннам.

Секунда-другая — и декан растворился в полумраке, а «потомок древнего рода», с которого мгновенно слетело всё почтение, шипя, повернулся ко мне.

— Значит, змей, да⁈

Я только развела руками и миролюбиво поинтересовалась:

— А что означает «ас-сайед»?

— «Господин», — отрезал он и швырнул мне кристалл, едва успела его подхватить. — Не собираюсь носить твои вещи, я не носильщик!

— Собственно, и в провожатые тебя никто не звал, — фыркнула я и на всякий случай уточнила:

— Ты и правда кусаешься? Если так, лучше не…

— … зли меня, двуногая, — закончил он фразу. — А теперь идём!

И тоже зазмеился к колоннам. С трудом поборов желание наступить на извивающийся хвост, я последовала за ним.

Из зала с колоннами мы вышли в длинный переход с гобеленами на стенах. На гобеленах — изображения жутковатых уродов. Под высоким сводчатым потолком плавно кружились похожие на фей существа, от которых исходило сиреневое свечение. Я глянула на кристалл в моих руках, мягко переливавшийся всеми оттенками фиолетового, снова на гобелены и передёрнула плечами. В полумраке казалось, что лица уродов меняются и перетекают одно в другое, а глаза светятся сиреневым огнём и внимательно следят за мной.

— Они ведь не живые? — уточнила я.

— Нет, конечно, — мой провожатый даже не повернул тюрбанчика. — Но это не значит, что не следует их опасаться.

— В смысле? — недоумённо переспросила я.

— Это напоминание о Пустоте, — снисходительно пояснил змей. — Неужели в захолустье, где ты родилась, не учили даже этому?

— Про Пустоту слышала, — возразила я. — А в остальном, магия у нас практически запрещена. Тем более такая, как у меня.

— Это и не удивительно, — змей махнул верхними лапками. — Вообще, существует несколько разновидностей магии. Академия поделена на факультеты, где обучают контролю над основными: управление стихиями, магия крови, анимагия, биомантия, которой пользуются лекари-медикусы, магия прорицания, наиболее близкая по сути к менталистам, и прочие. Но ментальная магия — одна из самых опасных. Обладающий ею в совершенстве способен остановить одним взглядом целую армию. Может примирить злейших врагов или довести до взаимного уничтожения близких друзей. Он может заставить поверить в любую ложь, какую захочет внушить, и его жертва даже не поймёт, что произошло.

Я отвела глаза, вспомнив о «лжи», которую внушила моим преследователям.

— Менталист способен уничтожить незаметно, изнутри, поэтому испытание для носителей ментальной магии — одно из самых суровых, — продолжал «ас-сайед». — Проверяется не только и не столько сила магии, сколько характер и…

— Характер? — удивилась я.

— Способность сострадать, — змей, наконец, поднял на меня глазки с вертикальными зрачками. — Сейчас ты здесь, потому что пыталась кого-то спасти «там».

Я тут же вспомнила скованного парня. Всё же хорошо, что не послушала девочку с волчьей головой, иначе бы…

— А что происходит с теми, чей характер… оставляет желать лучшего?

— Менталист без сострадания хуже самого страшного чудовища. Поэтому все не прошедшие испытание возвращаются в свой мир уже без магии. Или не возвращаются вовсе.

— Остаются в Пустоте? — поёжилась я.

Но змей только неопределённо качнул тюрбанчиком и, остановившись перед высокой створчатой дверью, патетично махнул правыми лапками.

— Узри величие кафедры ментальной магии!

Створки тотчас распахнулись, и я невольно застыла на пороге. Словно сотни бесплотных щупалец заскользили по моему сознанию, но я дёрнула головой, стряхивая их, и осмотрелась. Просторный зал с большими витражными окнами был заполнен адептами. И какими! Причудливые татуировки на лицах, заострённые уши, хвосты, роговые выросты, шёрстка, пёрышки, копытца… Некоторые были в длинных лиловых мантиях, скрывавших их одежду. Адептов без мантий было не так уж и много… а людей и того меньше.

— Здесь я оставлю тебя, Сетрия Тархи.

Уже и забыла про змеившееся рядом существо и растерянно опустила на него глаза.

— Сейчас будет приветствие, — пояснил он. — Потом вновь прибывшие отправятся в свои покои, чтобы переодеться и подготовиться к состязанию.

— Состязанию? — напряглась я.

— Нужно же определить уровни вашей силы! Увидимся позже, — и пресмыкающийся исчез.

— У тебя в услужении один из вайшев? Вот это да!

[1] Бибабо — простейшая кукла, состоящая из головы и платья в виде перчатки.