ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ВИКА

Дамир поднялся с кресла и скользящим, ускоренным шагом пересек кабинет. Он устрашающе возвысился надо мной, уткнувшись мысками ботинок в кончики моих пальцев. Сглотнув, я вознесла затяжной взор к выразительным скулам брюнета и плотно сомкнутым губам. Тонкие ноздри широко раздувались, втягивая воздух.

Нахмурив угольные брови, Самсонов прорычал:

— Проваливай.

Я судорожно закивала.

— Хорошо.

— О нет, негодница. С тобой я только начал.

Повернул голову влево и рявкнул на танцовщицу.

— Мы закончили.

Девушка буркнула что-то вроде «грубый придурок» и, быстренько подхватив свои вещи, протиснулась мимо нас.

— Понравилось представление? — сделав свой голос приторным, с театральной любезностью спросил Самсонов.

— Да, — брякнула наобум, избегая прямого контакта с ястребиным взглядом брюнета, вонзившимся в мое пунцовое лицо.

Дамир крепко взял мою руку, будто клешней, и потянул за нее вверх.

— Хочешь, чтобы я посмотрел на тебя?

Я растерянно заморгала.

— Ч-что?

— Хочешь заменить ее и станцевать для меня?

Его мощный хват вокруг запястья заставил болезненно скорчиться.

— Отпусти, пожалуйста. Я не хотела подглядывать…

Попытка отвертеться провалилась с треском, когда Дамир бесцеремонным рывком утянул меня за собой в кабинет и захлопнул за нами дверь.

— Правда? — правый уголок его рта приподнялся, изображая самодовольную и дерзкую улыбку.

Пахло бедой.

Вкрадчивый полумрак, давивший со всех сторон, обволакивал и погружал в интимную атмосферу. Я отступала к стене, стараясь сохранять внушительную дистанцию между нашими телами. Однако Дамир плевать хотел на мое личное пространство и медленно, будто дразня, наступал, уничтожал свободные сантиметры и пленял проникновенным взглядом. Уголки его губ поднимались все выше и выше.

Я прикоснулась лопатками к твердой вертикальной поверхности и вздрогнула, потому что оказалась в ловушке. Пути к отступлению Самсонов заблокировал собой. Он расправил богатырские плечи, выпятил атлетическую грудь и наклонил голову вбок. Его мерцающий, затуманенный дурманом взор изучал мою перепуганную мордашку лани, которую загнал в угол охотник.

Терпкий запах алкоголя, исходивший от Дамира, смешивался с древесными и цитрусовыми нотками его парфюма. От микса ярких ароматов немного закружилась голова.

Я очень старалась не глазеть на мужские брюки и чуть расстегнутую ширинку. Но краем зрения увидела, что брюнет был по-прежнему возбужден.

Дамир приближался, смакуя изумление на моем вытянувшемся лице.

Та горячая брюнетка, по всей видимости, произвела на него сильное впечатление… Как же он пожирал ее глазами! Наверное, не мог дождаться, когда станцевал бы с девушкой страстное горизонтальное танго…

Но тут вмешалась я и все испортила.

Должно быть, он сейчас хорошенько злился.

— Прошу прощения, что прервала, — проговорила нервным голосом.

— Не ври.

Я почувствовала необходимость убедить его в обратном.

— Мне правда жаль, что я помешала твоему… отдыху. Я хочу уйти.

Дамир запрокинул голову, возвел взгляд к высокому потолку и издал гортанный смешок.

— Ты не никуда не пойдешь.

Я втянула шею в плечи, застигнутая врасплох категоричным отказом.

— Почему?

Может, он подумал, будто я расскажу об увиденном его жене?

Вот еще! В ясном здравии я ни за что добровольно не сдвинусь и на миллиметр в сторону Нелли Самсоновой.

Это не мое дело — чем занимался Дамир втайне от нее.

Мне было безразлично, почему он вызывал на дом стриптизершу, когда где-то рядом находилась его законная супруга.

Я мысленно вцепилась ястребиной хваткой в слова Леона.

Не лезь в их отношения.

— Нелли ни о чем не узнает, — взволнованно облизав сухие губы, заверила я. — Я буду молчать, обещаю!

Дамир быстро закатил глаза с выразительным раздражением.

— Пусть знает, — брюнет пожал плечами. — Мне плевать на нее, — с подчеркнутым безразличием произнес шокирующие слова.

Тогда почему на его безымянном пальце сверкало обручальное кольцо? Почему женщина, к которой он холоден, носила его фамилию?

Почему?

Словно читая мои мысли, Самсонов послал снисходительную улыбку.

— Ты еще ребенок. Не грузи себе голову заморочками взрослых.

— Я не ребенок, — недовольно запротестовала я и, наконец, вырвала запястье из ослабленного захвата.

Дамир замолк, прикрыв глаза и обдумывая что-то.

— Верно… Ты уже не ребенок. Недавно стала женщиной, — вдруг Самсонов подался вперед и стукнулся своим лбом о мой лоб. — Проклятье, — вымученно просипел и врезал по стене. Я вздрогнула и отпрянула в сторону, как можно дальше от его стиснутого кулака и побелевших костяшек. — Этот урод посмел покуситься на тебя! Мне следовало уничтожить гниду прямо там. Вырвать ему хребет, покромсать и скормить остатки бродячим псам. Бл*дь!

Меня обдало его горьким дыханием.

— Он был груб с тобой? — яростный рык происходил из самых глубин естества Самсонова, вибрацией отдавался в грудной клетке.

Я подняла и выставила перед собой руки, пытаясь оттолкнуть Дамира.

— Боже, да что на тебя нашло?! Успокойся, прошу. Тот человек…

— Мразь, — внес поправку жестким тоном. — Он не достоит того, чтобы ты называла его человеком.

Я вновь открыла рот, чтобы сказать Дамиру о сделанных им поспешных выводах относительно моей невинности.

Но брюнет привалился ко мне, поставив ладони по обе стороны от моей головы.

— Меня тошнит от вида твоих губ, Вика. Он целовал их. Гнев сдавливает мне глотку, когда я смотрю на тебя и вижу на твоем теле следы его рук. Омерзительно, — выжал из себя с искренним отвращением. — Он очернил тебя собой. Испачкал. Извалял в грязи.

На глаза навернулись слезы от тех ужасных вещей, что слетали с его рта.

— Прекрати, — попросила я надломлено.

Дамир прижался ко мне всем телом. Положил на мой подбородок большой палец и неосторожным движением заставил посмотреть на него.

— Тебе понравилось трахаться с ним? — спросил, проникая горящими злобой глазами в мою душу.

Я вперилась в Самсонова оскорбленным взором, мысленно проклиная парня за то, что он швырнул мне в лицо болезненные воспоминания и заставил вновь пережить непередаваемый стыд, от которого хотелось перекрыть себе доступ к кислороду, чтобы больше не испытывать совестных мучений и клейма позора.

— Отойти от меня, — промолвила дрожащим от ярости и адреналина голосом. — Ты пьян и не осознаешь того, что говоришь…

— О, я в своем уме! Отвечай, — не унимался брюнет. — Тебе было приятно? Может, понравилось настолько, что хотелось большего? Может, нам с Леоном вовсе не нужно было мчаться на помощь? Может, несчастная принцесса вовсе не нуждалась в героическом спасении?

Какой несусветный бред!

— Отойди!  — взревела, толкая парня.

Дамир надавил на мои плечи и припечатал к стене.

— Сука.

Самсонов с ревом впился в мои губы. Я замычала ему в рот, безрезультатно противясь насильственному поцелую. Он равнодушно игнорировал то, как я била его по рукам, животу и лицу… не целясь, беспорядочно наносила удары, чтобы отвлечь его и заставить отстраниться.

Хотя бы на секунду!

Однако Дамир лишь теснее прижимался, положив руки на мои бедра.

— Нет! — удавалось пискнуть в мимолетных перерывах между тем, как брюнет впечатывался в мои непослушные уста с животным рычанием.

Казалось, будто кости вот-вот поломаются от силы, с которой молодой мужчина стискивал меня в объятиях. Когда Дамир попытался просунуть свой язык в мой рот, я сжала зубы и прикусила за кончик в надежде, что боль приведет его в чувства.

Но Самсонов отдернул голову, облизав с уголка губ выступившую кровь, и широко улыбнулся.

Он сдавил мое горло, впившись ногтями в плоть, и вплотную приблизился к лицу.

— Тебя возбуждает сопротивление? — прошептал, лаская кожу горячим, влажным дыханием.

Лучше бы спросил, что меня НЕ возбуждало.

Насилие.

Я попыталась вырваться, отстраниться как можно дальше от его губ, но Дамир жестко встряхнул меня, возвратив в прежнюю позу. Снова схватил за подбородок, фиксируя голову в одном положении. Касался с грубостью, поэтому я не исключала появления в дальнейшем характерных цветных отметин.

— Я ненавижу тебя, — прошипела тихо, охрипло.

— Иначе со мной никак, — Самсонов прикусил мочку уха.

— Ты ничуть не лучше Маршалова!

Дамир оскалился.

— Не сравнивай нас.

— …Такой же насильник!

Брюнет, едва дав договорить, заткнул меня горьким, жгучим поцелуем.