ГЛАВА СОРОКОВАЯ

ВИКА

Я захлопнула дверь и спешно осмотрела облицованное серым мрамором помещение. Душевую зону и ванну разделяла стеклянная перегородка высотой от пола до потолка. На крючках, прибитых к стене, висели два банных халата. На полках шкафчика слева — два набора белых полотенец и фен.

Я подошла к умывальнику и облокотилась о края, опустив голову. Притихла, вслушиваясь в посторонние звуки.

Раздалось несколько глухих шагов и… ничего.

Поверить не могу, что Дамир подстроил наше заселение в один номер!

Чего он вообще добивается?!

Его омерзительное поведение в конференц-зале до сих пор напоминало о себе в чертогах моих воспоминаний. Знаю, я тоже не святая. Далеко не святая. Я поддалась влечению и позволила ему поцеловать себя, а затем полезла с поцелуями сама…

Я потрясла головой и принялась расстегивать блузку. Сняла юбку вместе с трусиками и, перешагнув через них, направилась к душу. Быстро настроив нужную температуру, встала под горячие тугие струи и взяла с угловой полочки гель для тела. Растирающими движениями водя по коже, старалась не думать о том, чем занимался Дамир по ту сторону двери.

Стоп…

Я точно закрыла дверь?

Быстренько смыв пену с тела, на носочках засеменила по скользкому полу.

Я схватилась за дверную ручку как раз в тот момент, когда кто-то другой потянул ее на себя.

Достаточно было одного рывка, чтобы лишить меня преимущества в этой молниеносной борьбе за право господствовать над дверной ручкой.

— Эй! — завопила я, отпрыгнув назад, когда передо мной возник темноволосый великан с нелепым выражением лица.

— Ой, — в этом его «ой» не прослеживалось ни грамма раскаяния.

Я прикрыла руками интимные места и попятилась назад.

— Прекрати пялиться на меня, — прошипела, отступая в сторону полотенец.

Вместо того чтобы немедленно убраться, Самсонов прислонился к дверному косяку. Нацепив на лицо гнусную извращенскую ухмылку, мужчина самым наглым образом оглядел меня с ног до головы.

— Подумал, у тебя что-то случилось, вот и решил проверить.

Что за идиотское оправдание?!

Не отворачиваясь от Дамира ни на мгновение, я на ощупь вцепилась в полотенце и накрылась им. Вот так гораздо лучше. Безопаснее. Хотя, признаться, брюнет смотрел так, словно ничто не воспрепятствует ему видеть меня насквозь.

— Я не помню, чтобы кричала и звала на помощь, — огрызнулась я. — Ты просто ворвался сюда!

— Ты не закрыла дверь.

— А зачем ты решил это проверить?!

Дамир поморщился.

— Чего разоралась?

— Я… голая вообще-то!

Снова ухмыльнулся. Самоуверенно.

— Как будто я чего-то там не видел, — с присущей всем напыщенным индюкам беспардонностью прокомментировал он.

От шока у меня отвисла челюсть.

— Давай, давай, уходи, Дамир! — я крепче прижала к груди полотенце и бросилась к брюнету, чтобы выпроводить его. — Неважно, что ты КОГДА-ТО видел. Сейчас это неприемлемо.

Прекрасный мерзавец не сдвинулся ни на сантиметр, когда я толкнула его в грудь, выпихивая из ванной. Лишь склонил голову, с любопытством и снисхождением взирая на меня сверху вниз. Я скрестила перед собой руки, направив на него взгляд, полный лютого гнева. Себя я чувствовала едва ли не Дартом Вейдером, очернив свою ауру злостью.

— Прости, что назвал тебя шлюхой.

Я вновь раскрыла рот, удивившись нежданному негаданному извинению Самсонова.

— Вика, я не хотел выражаться так грубо, — вздохнул громила и запустил ладонь в густые черные волосы, взъерошив их одним небрежным движением. — Мне жаль.

— Дай мне спокойно принять душ, Дамир, — сдержанным тоном проговорила я.

— Ты простишь меня? — он проигнорировал мою настоятельную просьбу.

— Уходи.

Брюнет шагнул вперед, и дверь, которую он подпирал спиной, закрылась с тихим щелчком.

О нет.

Это нехорошо.

Ванная слишком… тесная для нас двоих.

— Вика, — сдавленным голосом произнес Дамир. — Объясни мне, что происходит. Почему ты вернулась спустя столько времени… Почему вышла замуж за Сафарова… Это он надоумил тебя сместить Игнатова?

— Ты хочешь поговорить об этом ЗДЕСЬ? — негодуя от настырности Самсонова, я вскинула руками. — Я хочу принять душ. Точка. Выметайся. Точка, — я указала на дверь.

Дамир насупился, не желая уступать.

— И, по-твоему, у меня не хватило мозгов, чтобы самостоятельно додуматься о вступлении в должность твоего партнера? — я выпустила наружу острые шипы, вонзая их в безмерное эго Самсонова. — Я имею полное право находиться в «АСА» и быть с тобой на равных. Да, не спорю, ты приложил много усилий, чтобы обеспечить компании светлое будущее. Ты дорожишь своим делом настолько, что женился на нелюбимой женщине и плясал под дудку ее отца! — я горько усмехнулась. — Не думаю, что сумею пойти на подобные жертвы ради бизнеса…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сделала паузу, чтобы набрать полную грудь воздуха.

— Я намерена получить свое, Дамир.

Брюнет опустил плечи.

— Почему ты не позволила мне помочь? — удручено спросил он.

— Потому что ты отослал меня в другую страну, — процедила я, изливая через слова накопившуюся обиду. — Потому что лишил меня девственности и бросил. Потому что… — мой голос предательски задрожал. — Потому что не сдержал обещания.

Я изумленно сморгнула слезинку и тут же вытерла ее тыльной стороной ладони.

Шмыгнула носом и опустила подбородок, пряча доказательства того, что старые раны по-прежнему кровоточат.

— Вика, посмотри на меня, — тихо попросил Дамир.

Я покачала головой, пытаясь избавиться от мутной пелены на глазах.

Проклятье! Дура. Разревелась перед ним…

— Вик, — он шагнул ко мне, приткнувшись кончиками пальцами ног к моим. Дыханием щекотал макушку головы. Молчал. Ждал, что я взгляну. — Я никогда не прощу себе того, как поступил с тобой. С нами. Мне тоже было больно, Вик.

Я задрожала, будто оказалась посреди заснеженной улицы морозным зимним утром, когда Дамир накрыл мою горячую и влажную от слез щеку. Мягким, но твердым касанием заставил поднять голову и встретиться с ним взглядом.

 — Я пожертвовал нашими чувствами друг к другу, чтобы не потерять «АСА». Я не горжусь этим эгоистичным выбором, но не жалею. Я посвятил компании наших отцов свою жизнь. Поверь, если бы существовал способ решить все иначе… — он замолчал и подушечкой большого пальца провел по моей скуле.

Я понимала.

Правда. Понимала.

Однако…

— Тебе нужно было держаться от меня подальше, — сказала я, всхлипывая.

— Нужно было, — шепотом согласился Дамир.

Он прижался губами к моему лбу, а я не смогла его оттолкнуть.

ДАМИР

Хрупкая моя.

Маленькая моя.

Я жмурил глаза, боялся, что открою их и увижу, как шаткое перемирие между нами рассыплется прахом, и Вика отвергнет меня. Оттолкнет и вновь потребует уйти.

Случилось кое-что другое, когда я все-таки отстранился от девушки.

Вдруг Вика сорвалась с места, преодолела жалкое расстояние между нами, и вцепилась в воротник моей рубашки. Она впилась мягкими, желанными губами в мои. Я стоял неподвижно, наблюдая за ней. Медленно, сдерживая улыбку, отвечал на пылкие, почти агрессивные поцелуи-укусы.

Понятия не имею, о чем она думала, но мне определенно пришлись по душе перемены в ее настроении.

Со стоном она вплела свои пальчики в мои волосы, оттянула, заставив меня запрокинуть голову.

Вика оторвалась от моих губ и принялась касаться язычком моей открывшейся шеи, выпирающего острого кадыка и яремной впадинки. Забралась руками под плотную ткань рубашки и обвела рельеф напрягшихся, словно канаты, мышц.

Я ощутил, как кровь хлынула в область паха от столь пьянящих и немного неуклюжих действий Вики. Ее бархатистая кожа, на которой танцевал едва ощутимый запах ванили и шоколада, сводила с ума.

Сводило с ума и осознание факта, что Вика сделала первый шаг.

Я обозлился на себя за попытку отдернуть. Что, если она пожалеет об этом импульсивном поступке? Я не хотел, чтобы вышло так, будто я воспользовался ею в минуту ее эмоциональной слабости.

— Вика… ты уверена? — я попробовал взять паузу, успокоиться и вернуть самоконтроль.

Вместо слов она стала надвигаться на меня, вытесняя к двери. Мы вывалились из ванной комнаты. Я уперся ногами в кровать и плюхнулся на матрас, после чего Вика оседлала мои бедра.

Села, поерзала на выпирающей ткани. Издала рваный стон, от которого ничтожные клочки моего здравого смысла окончательно растворились в одержимости.

Я дернулся под ней, отдаленно осознав, что Вика прокусила мне нижнюю губу, и густая капля крови потекла вниз по подбородку. Облизнул кожу, кончиком языка обведя пульсирующую ранку, почувствовав солоноватую теплую влагу.

Я сжал бедра Вики, хищно оскалившись.

Дрожащими руками она расстегнула пуговицы рубашки, покрывая поцелуями мои ключицы. Ее засосы будут украшать мою шею в скором времени. Вика плавно продвигалась вниз, а я насыщался ее присутствием, впитывал аромат ее кожи, запоминая, как ощущаются ее прикосновения.

Контроль над собственным телом стал чем-то поистине мучительным, когда Вика накрыла мой пах рукой и нежно потерла набухшую горячую плоть. Жар прощупывался через одежду.

Она сжала ладонь.

Необычное распределение ролей, ведь я привык доминировать.

С каким-то нечеловеческим рыком я уложил ее лопатками на кровать, впечатал тонкие запястья в подушки над нашими головами. Беловолосая с легким испугом уставилась на меня. Я замер.

Наше сбивчивое, хриплое и почти оглушающее дыхание — единственный звук, который нарушал тишину апартаментов вместе с барабанной дробью дождя по окну.

От возбуждения пульсация в пенисе была почти болезненной, как и трение о натянутую ткань брюк, которая стала словно наждачная бумага.

— Я не остановлюсь, — предупредил разгоряченную девушку.

Она с рвением выгнулась навстречу, стремясь губами к моим. Лежала подо мной такая беззащитная, с загнанным дыханием. Пылала от неспешных, нежных касаний. С ее пухлого рта слетали нетерпеливые стоны. Я залюбовался тем, как рьяно она пыталась вырвать запястья из моей стальной хватки. Засмотрелся на ее взъерошенные и короткие светлые пряди, влажными раскрытыми устами и яркими глазами, глядевшими прямо в душу.

Дьявол. Она хотела меня.

Хотела секса со мной. Бурного, дикого.

Удовлетворял ли ее Сафаров, в чем Вика пыталась меня убедить?

Черт. Малейшее прикосновение к ней влекло неистовый пожар во взгляде.

Я взял изящные женские запястья в одну руку, впечатался в губы поцелуем, как обезумевший от голода зверь. На вкус она — как вишня. Со всей пылкостью и скопившейся страстью отвечала, изгибаясь, рискуя вывернуть плечевые суставы. Мне пришлось придавить ее к матрасу.

Я оторвался от ее губ на секунду, прикусил тонкую кожу мочки уха.

Вика вновь застонала, прикрыв глаза, и обвила ногами мою талию. Она пыталась пододвинуться ближе.

Я приподнялся, нарочито медленно повел кончиком пальцев по плоскому животу Вики вниз, залез под махровую ткань полотенца. Массировал гладкую кожу круговыми движениями. Ниже. Ниже. Ниже. Едва-едва дотронулся мокрого клитора и обвел половые губы.

Вика уткнулась лбом мне в грудь, издав низкий стон. Затем резко запрокинула голову и подалась бедрами навстречу.

— Тише, моя дорогая.

Я поцеловал ее в щеку, после — в шею, продолжая воздушными касаниями ласкать  чувствительный бугорок. Груди Вики высоко вздымалась на глубоких вдохах, аккуратные соски выпячивались двумя розовыми горошинами, дразня своим великолепным видом.

С рыком я припал к левому соску, потеребил его кончиком языка. Еле прикусил, посасывая и не прекращая массировать клитор.

Она изнывала подо мной. В промежности неудержимо пульсировало. Я не знал, сколько еще продержусь. Член больно упирался в ширинку, подрагивая от каждого сладкого стона Вики, каждого случайного касания.

Опершись на предплечья по обе стороны, я закрыл глаза и сделал шумный вдох.

— Дамир… — проникновенно шептала Вика. — Пожалуйста… Мне тебя не хватало… Пожалуйста…

Меня не нужно просить дважды.

Я выпустил ее из капкана своего тела и позволил сорвать с себя наполовину расстегнутую рубашку. Ей потребовалось минута на то, чтобы справиться с моими брюками. Она пробормотала что-то неразборчивое, когда наткнулась взглядом на стояк. Облизала губы и дотронулась до жилистой, твердой плоти.

— Вика… — прошипел я.

— Ммм? — она провела рукой по члену и развела ноги.

Я заглянул в ее большие глаза.

Все мысли вылетели из головы, когда я резко вошел в узкое лоно.

Мощными толчками выбивал из легких воздух, ощущал созревающее в паху неописуемое напряжение. Плотный узел возбуждения разрастался и разрастался, чтобы в конечном итоге лопнуть натянутой струной, отдаться наслаждением в кончиках пальцев.

Чувствуя приближающийся оргазм, я уткнулся ей в плечо. Сквозь губы вырывалось наружу учащенное, жаркое дыхание. Носящиеся туда-сюда струи воздуха обжигали горло.

Врезался в нее… Снова и снова.

Да, вот так. Да. Да. Да, черт возьми!

Ее упругие груди тряслись в такт моим толчкам, и это зрелище завораживало. Я отвлекался на вздернутые соски, на истерзанные бесконечными поцелуями губы, чтобы оттянуть момент, когда все взорвется фейерверками.

Я напряжен и бешен. Трахал дико и неумолимо, вырывая из девушки крики.

— Боже, Дамир! — Вика закричала и задрожала, сокращаясь вокруг меня.

— Блядь, — я с рыком высунул член и, содрогаясь всем телом, кончил ей на живот.

Невообразимо.

Чувствовал, как усталость заполнила каждую клеточку моего естества. Удовлетворение, моральное и физическое, уносило на мягких волнах прочь от реальности.

Я плюхнулся на спину и подмял к своему боку едва шевелящуюся блондинку, которая, как и я, и двух слов не могла связать.