25 Амин

— Ты стал затворником, брат, — заявляет Керим, проходя в просторный кабинет. Я даже не поворачиваюсь к нему. Знаю и так, зачем двоюродный брат приехал. Стою и по-прежнему смотрю с высоты тридцатого этажа собственного офиса.

— Амин, сколько можно? — не выдерживает он спустя несколько минут моего игнора.

Да только мне нечего ему сказать.

Прошел почти месяц с того дня, как я лично посадил Руслану на свой же самолет, чтобы она полетела домой. Она меня не видела, но я до последнего смотрел в окно.

Умом понимал — это дело чести. Хотя объективно, кто бы мне предъявил? Я был в своем праве — она моя наложница, и осталась бы ею столько, сколько бы я захотел.

Но что-то в ее зеленых глазах не дало так поступить.

Я никогда не был склонен к романтике, хотя умел делать нужные жесты — девушки подобное любили. Впрочем, наложницы моего гарема и так были рады угождать.

Красивые, интересные, холеные. Юные и… покорные.

Ни одна не рискнула бросить мне вызов. Никто не грозился выброситься из окна, никто не бунтовал против устоев, которые существовали не один год.

Только она — девушка с огненными волосами.

Мне следовало догадаться, что не выйдет приручить ее. Лишь сломать.

И вот странное дело, но именно этого я и пытался избежать.

Впрочем, отпустил я ее не только потому, что дал слово. Свою роль сыграло и чувство вины, что не смог обеспечить безопасность Русланы. Тварь, что так ловко воспользовалась моим отъездом и едва не лишила девушку жизни, сильно поплатилась за это. Но разве это вернуло бы мне Руслану, если бы Латифа, мудрая женщина, не успела вовремя?

Невольно вспоминаю, как Руслана вступилась за Зарему, которая в итоге и спасла ей жизнь, узнав о том, что задумала моя бывшая фаворитка.

Как же причудливо сплетаются нити судьбы…

— Амин? — нетерпеливо трогает меня за плечо брат. — Что ты молчишь?

— А чего ты ждешь? Или я должен отчитываться перед тобой?

— Нет, но сколько можно?

— Или, может быть, контракты не заключаются, а дела не рассматриваются?

Керим хмурится.

— Сколько можно морозиться? — морщусь от сленга, который он подцепил незнамо откуда. — После отъезда этой девки ты совсем…

Я даже не раздумываю — хватаю кузена за горло.

— Не. Смей!

Тот пасует, поднимая руки. Отпускаю, и он тут же кашляет и отходит подальше.

— Ты псих! Совсем, что ли, попрощался с головой? Сколько можно? Займись уже выбором невесты! Вся семья хочет, чтобы…

— Мне срать, что там хочет семья, — равнодушно отрезаю и снова смотрю в окно.

Почему-то именно закат у меня ассоциируется с Русланой.

Багряный, рдеющий.

Я бы дорого дал, чтобы она хотела остаться сама. Но увы…

— У тебя обязательства и…

— Если пришел по просьбе твоего дяди, то можешь валить обратно, — мрачно усмехаюсь. — Я сам решу, когда и что делать. Я ничем не обязан родственникам, и семье все долги отдал, еще когда отец заплатил своей жизнью за их козни.

Керим сникает, знает, что я прав. И в итоге сваливает, наконец.

Туда ему и дорога.

И снова это ноющее чувство за ребрами. Будто чего-то важного не хватает. Будь я более наивным, наверное, поверил бы в ту чушь, что плела Руслана — про любовь и прочую дребедень. Но нет.

У меня было много женщин, но почему-то запомнилась именно она.

После случившегося я приказал распустить всех наложниц. Латифа тонко намекнула, что надо бы набрать новых — все-таки не пристало принцу без женского внимания.

А я как подумаю, что приду к какой-то чужой красотке, внутри рождается протест.

Я хочу одну единственную женщину. И это дико для меня.

Никогда я себя я не ограничивал. Жил полной жизнью, делил внимание между несколькими девушками. И это было хорошее устойчивое равновесие.

Которого больше нет.

На кончиках пальцев до сих пор ощущение ее нежной кожи, а перед глазами стоит тот самый взгляд, когда сказала, что верит в мою порядочность.

Увидев ее впервые в том офисе, я стал одержим. Был уверен — стоит забрать к себе, и эта жажда остынет. Но каждая наша встреча приносила все новые и новые открытия.

Руслана была другой. Она не походила ни на кого из женщин, что были у меня.

Дерзкая, смелая и в то же время хрупкая и нежная.

Одна ее выходка с окном чего стоит.

Я восхищался ею и одновременно с этим хотел прогнуть. Хотел доказать, что она все же проиграет. Даже сделку эту придумал, будучи уверенным, что после пятого свидания ей уже не выбраться из той паутины, что я сплету.

Глупец.

Сам не заметил, как попал в капкан, и теперь который день подряд думаю о том, что с ней, и как она там.

Я в любой момент могу вернуться и забрать ее обратно. Но что-то держит и не позволяет так поступить с ней.

Мы с ней разные, это верно. И я бы хотел одарить ее, сделать ее жизнь безоблачной и спокойной. Но правда в том, что Руслана никогда не примет подобное. А я не смогу стать тем мужчиной, который позволит своей женщине оставаться в той жизни, где она все должна делать сама.

Конечно, за ней по-прежнему присматривают. Хотя логичнее было бы потерять ее, перестать следить. Но иногда я все же открывал отчет охраны и разглядывал свежие фото.

Порой Руслана казалась счастливой, и тогда я закрывал все, чтобы не провоцировать своего зверя. Но иногда мне чудился у нее грустный, даже тоскливый взгляд, и вот тогда… Словно маньяк изучал все, что мне присылали, пока не убеждался, что нет. Порядок. Никто ее не обидел — просто неудачный кадр.

Звонок на мобильный вызывает лишь глухое раздражение — кто там в такое время посмел меня дергать?

— Что еще? — рявкаю на начальника службы безопасности.

— Господин, вы просили докладывать оперативно, если будет что-то важное касательно Русланы Шуваловой.

Сердце пропускает удар. Еще один. А затем срывается в галоп.

— Что там? — спрашиваю хрипло, готовясь услышать все что угодно.