Глава 2 · Нечистая сила

Главным, на мой личный взгляд, достоинством Старолесска остались расстояния. Здесь всё было рядом, и практически в любую точку города можно было добраться пешком.

Обратно в гостиницу меня мог за десять минут довезти автобус, или же я могла потратить чуть меньше часа и пройтись, пересечь Старый парк и подойти к «Лагуне» с другой стороны, мимо осевших деревянных частных домиков.

Выбрав второе, я накинула капюшон толстовки, чтобы всегда сильный в этих местах ветер не бил в затылок, и двинулась по знакомой дороге.

Монастырь, в честь которого была названа старолесская гора, сгорел еще в шестнадцатом веке. Позже вместо него построили новый, каменный, служащий по назначению по сей день, но располагался он уже на равнине, в изножье холма.

Обогнув высокую и толстую белую стену, я прошла по тропинке среди зарослей сирени и вышла на широкую улицу.

Это была уже практически окраина, по одну сторону которой стояли старые, но всё ещё жилые дома, а по другую выросли офисы и магазины.

Большой любви к краеведению я никогда не питала, но всё же в юности мне нравилось смотреть на резные ставни и круглые чердачные окошки и гадать, какие люди жили в этих домах задолго до моего рождения? О чем они думали, мечтали ли?

Став взрослой, я поняла, что конечно, да. Вот только мечты эти наверняка сильно отличались от моих.

Направо уходило шоссе, ведущее за город.

Я же свернула налево, рискуя переломать ноги, спустилась по крутой выщербленной лестнице и очутилась в Старом парке. Неухоженный, тёмный, больше похожий на лес, он разросся так, что подобрался вплотную к домам.

Из-за одного из заборов свесила ветви большая яблоня, и плоды с неё, такие же как парк, никому не нужные, упали на улицу, лежали теперь в оранжево-красной листве.

Задержавшись ненадолго, я сделала несколько снимков на телефон. Не под влиянием возникшего в душе тепла, а потому что было красиво, — спелые яблоки в осенней листве, умытые закатным солнцем.

За годы работы в столице я привыкла смотреть на красивое, и теперь взгляд цеплялся за вещи, способные доставить эстетическое наслаждение, сам собой.

Асфальт, хотя и был много старше меня, сохранился на дорожках, но вместо того, чтобы прогуляться, я инстинктивно прибавила шаг.

Старый парк казался пустынным, и вместе с тем меня не покидало ощущение, что чужие, холодные, настороженные и злые взгляды впиваются в меня со всех сторон. Как будто я без спроса вторглась на чужую территорию, и, если хозяева сочтут нужным наказать меня за это, кара будет весьма болезненной.

Сворачивая с аллеи на аллею, я не задумывалась о направлении, в котором иду, потому что знала эту дорогу как свои пять пальцев.

Навстречу мне попалась влюблённая пара, молодая женщина с коляской, компания бурно обсуждающих цены на молоко старушек и двое парней откровенно гопницкого вида. Все они шли спокойно, в то время, как я…

Нет, на бег я, конечно, не перешла, но, покинув пределы парка, с удивлением обнаружила, что на улице всё ещё светит солнце. Вечер был прохладным, но бархатистым и ласковым, а розовые закатные лучи играли во всё ещё зелёной траве и создавали причудливые тени на дороге.

По пути через парк мне показалось, что я не рассчитала время, и давно уже стемнело и похолодало. Такой эффект мог создаваться в лесу, в то время как в городе он стал неожиданностью.

Или это просто я разнежилась в Москве и не задумалась о том, в каком именно городе нахожусь.

Расправив плечи и улыбнувшись теплу и солнцу, я перебежала дорогу и повернула за угол, выходя прямиком к гостинице.

Новая администратор, совсем молоденькая девушка со смущенной улыбкой, сообщила мне, что уже можно пройти на ужин.

Поблагодарив её, я всё же для начала поднялась в номер, чтобы переодеться. Ни брюки, ни толстовка не были испачканы, и всё же мне хотелось отмыться, как будто липкая холодная грязь пристала прямо к коже.

Времени на это ушло достаточно, чтобы попасть в столовку, — или ресторан, — как раз к тому времени, когда неожиданно многочисленные постояльцы уже поели и разбежались по своим делам.

Несмотря на стильные двери, внутри помещение всё ещё напоминало столовую, виденную мною в детстве, но кормили в «Лагуне» на удивление хорошо.

Я никогда не увлекалась так называемым здоровым питанием, полагая, что вкусная еда и подвижный образ жизни принесут мне много больше пользы, и так оно происходило на самом деле.

Командировки же всегда казались мне отличным поводом попробовать что-то знакомое в новом исполнении.

Присмотрев себе салат и отбивную, я уже собралась было занять симпатичный, стоящий в стороне от остальных столик в самом углу, но на глаза мне попались пирожные. Это явно был шедевр местной кухни, и выглядел он вполне аппетитно.

Свернув к столу, я едва не врезалась в кого-то.

Мужчина. Молодой.

— Извините, — не считая нужным смотреть пристальнее, я все же осталась вежливой.

К таким пирожным полагался хороший кофе, и если он тут тоже найдется…

— Поставьте на место, — придушенное шипение администратора раздалось так неожиданно, что я едва не вздрогнула.

Повернуться все-таки пришлось, но оказалось, что адресовано оно было не мне.

— Простите, что? — мужчина, которого я едва не толкнула, переспросил невозмутимо, но тем самым тоном, после которого мне все же стало любопытно.

Он был едва ли старше меня, — чуть-чуть за тридцать. Джинсы, неприметный серый пуловер, светлые волосы.

Очень просто.

Очень дорого.

Так дорого, как могут себе позволить лишь по-настоящему состоятельные люди.

На его подносе тоже стояла всего одна тарелка, — такая же отбивная как моя. Ломти картофеля, салат.

На администратора он смотрел со сдержанным любопытством, как если бы не верил до конца, что слова были адресованы ему.

Я бы не поверила тоже.

Однако женщина, такая же молодая и такая же злая, как та, что встретила меня на ресепшен, обращалась именно к нему.

— Поставь, я сказала.

Она стояла по другую сторону стола, напряженно вцепившись в его край и комкая белоснежную скатерть.

В любой другой ситуации я поставила бы на ее готовность ударить собеседника.

Впрочем, в любой другой ситуации я и не предположила бы, что персонал может подобным образом обращаться к гостям.

— Могу я узнать причину? — губы мужчины дрогнули в ироничной и понимающей улыбке.

Я видела его в профиль и не могла толком рассмотреть лицо, но почему-то мне показалось, что ему такая идет.

Администраторша тем временем побледнела, но тут же на ее лице начали проступать красные пятна:

— Потому что никто не будет кормить зло. А ты — зло. Пошел вон отсюда, ничего тут не получишь. Нечистая сила.

Все это безобразие стоило хорошего если не скандала, то возмущения.

Жалобы. Отзывов в социальных сетях.

И вместе с тем было настолько комично, что нареченный нечистой силой мужчина продолжал стоять, — то ли из последних сил сдерживаясь, то ли не зная, как реагировать.

Нужно было просто отойти. Сделать вид, что я ничего не слышала. Напомнить себе, что ситуация меня не касается.

Однако вместо всего этого я лучезарно и вместе с тем откровенно снисходительно улыбнулась администраторше:

— Простите, я ведь на нечисть не похожа?

Женщина едва не подпрыгнула, развернулась ко мне, и я с изумлением обнаружила, что в ее глазах застыл страх. Не безумие, не глупое веселье, а настоящий ужас.

— Нет, — ответила она тоже предельно серьезно. — Это он — зло. Я ему тут есть не позволю.

Подбородком она указала на мужчину, и я кивнула, потому что услышала именно то, что хотела:

— Ну вот и ладненько.

Прежде, чем она успела опомниться, я подхватила тарелку с его подноса и переставила на свой. Взяла второй набор столовых приборов. Подумала и второе пирожное прихватила тоже.

— Тогда пойдем есть ко мне в номер. Это ведь не запрещено?

Я училась, кажется, на четвёртом курсе, когда мне перестали хамить в общественных местах.

Кречетов говорил, что появилось у меня в лице, в общем облике нечто, отметающее саму попытку, — не отпечаток скандальности, но спокойствие, о которое никому не хочется расшибать лоб.

«Ты, Вика, выше этого», — заявил он как-то.

Я не замечала ничего подобного, но склонна была согласиться с тем, что это правда.

Вот и сейчас администраторша только растерянно моргнула, а я кивнула ей еще раз и направилась к выходу, не сомневаясь в том, то Нечистая сила последует за мной.

Он и правда пошёл. Придержал передо мной дверь, а в коридоре сразу же забрал ставший ощутимо тяжёлым поднос.

— Что это было? — я поинтересовалась тихо, с трудом сдерживая веселье.

— Судя по всему, старолесский колорит. Скандальная тётка к ужину, — он отозвался, в тон, и явно точно так же прилагал усилия, чтобы не засмеяться. — Кстати, Александр.

— Кстати, Виктория.

Мы наконец посмотрели друг на друга, и с отстранённым удивлением я нашла его лицо очень приятным.

Он не был слащаво красив, как парень с обложки, но в чертах читался характер. И глаза были светлые, серо-зелёные.

— Это точно удобно? — он кивнул на поднос, и только теперь, услышав его голос, я поняла, что молчание начало неприлично затягиваться.

— Разумеется. Хотя такие выходки персонала и тянут на диагноз, — пожав плечами, я пошла дальше.

Мы уже подходили к лифту, и я опередила своего спутника на пару шагов, чтобы нажать кнопку, попутно достать из кармана ключ-карту, и тут на глаза мне попались двое.

Та самая скандальная тётка, что полагалась к ужину, возбуждённо, хотя и очень тихо говорила что-то блондинке, стоявшей за стойкой ресепшен, когда я заселялась. Та серьёзно кивнула, прикусила губу, а после повернулась и посмотрела на нас.

«Она умрет первой», — подумала я почему-то.

Женщины посторонились, хотя совершенно не мешали нам пройти.

Лифт открылся, и стоявший за моей спиной Александр сделал шаг вперёд, ненавязчиво, но подталкивая меня внутрь.