Глава 25 · Проникновение со взломом

Выставочный центр располагался в людном месте, но кольцо Туманова в сочетании с Сашей принесли мне удачу.

Расположившись на старенькой скамейке рядом с главным входом, я неспешно пила кофе, пока Саша увлечённо возился в планшете.

Пока мы собирались, Светлана отлучилась ненадолго, чтобы проверить, как дела в гостинице, и я воспользовалась моментом, чтобы поинтересоваться:

— Это нормально, что она ведёт себя, как живая?

— Почему? Нет. Она знает, что умерла, — ответил, к моему удивлению, Димка. — Надеюсь, вы на свидание?

— Мы грабить музей, — Саша хмыкнул, опуская в карман что-то, похожее на связку ключей. — Вернее, мы планируем совершить проникновение со взломом, а с кражей уже как пойдёт.

Мальчишка хмыкнул и устроился на кровати удобнее:

— Хорошо вам развлечься!

Он как-то незаметно свил настоящее гнездо из подушек и одеял — как нормальный ребёнок, который хотел валяться в постели и заниматься ерундой на каникулах.

— Кстати, очень похоже, что именно поэтому в самой гостинице никого нет, — взяв со стола планшет, Саша кивнул мне. — Здесь появилась Светлана. И, судя по всему, она будет это место беречь. А заодно и проконтролирует, чтобы кое-кто вовремя лёг спать, — задержав на Димке долгий и не совсем понятный мне взгляд, он продолжил чуть тише. — Неприятные вопросы не задавай. Она ещё молодой дух и плохо контролирует свою силу. Если проголодаешься или станет скучно, позвони на ресепшен и закажи в номер что-нибудь вкусное.

— Уверен, что дежурному администратору стоит слышать его голос? — положив его планшет в сумку, я всерьёз задумалась об этом.

Даже если дежурная не знает или не помнит о появлении мальчика, лишняя провокация могла выйти нам боком.

Димка с Сашей переглянулись, улыбнулись синхронно, а потом мальчик дёрнул плечом:

— Думаю, если я позвоню, они все равно услышат твой голос.

Он протянул Саше ладонь, и тот естественным, почти привычным жестом ударил по ней своей, прежде чем развернуться ко мне:

— Схватываешь на лету!.. Пошли?

Его машину мы брать не стали, вызвали такси. Я хотела доехать до соседней улицы, но Александр, внимательно глядя на водителя, назвал адрес центра, и мне пришлось сдержаться от смеха.

Дар убеждения уже шёл в ход, и никакого злого умысла в этом точно не было.

— Готово, — заблокировав планшет, он протянул его мне, а я убрала в висящую через плечо сумку, где уже лежал кинжал.

Оставить его в «Лагуне», даже под присмотром Светланы, я не рискнула.

Мёртвые и сейчас бродили по улицам, не различая день и ночь, и хотя никто из них по-прежнему не проявлял ко мне большого интереса, расставаться с настолько ценной вещью я не имела права.

Вещью, от которой, вероятно, зависела судьба целого города.

Думать об этом было не время и не место, и я устала, выбросила в покореженную кем-то урну стакан из-под кофе и направилась к задней двери Выставочного центра, на ходу доставая отмычки:

— Смотри по сторонам.

Саша только выразительно хмыкнул, но стал смотреть.

Замок, как и предполагалось, оказался старым и хлипким, и на то, чтобы его вскрыть, у меня ушла пара минут.

Погружённый в темноту Выставочный центр выглядел жутковато. Свет от уличных фонарей падал на пол через большие окна широкими полосами, превращая это место в нечто таинственное, полное не то вопросов, не то ответов.

Внутри призраков тоже не оказалось, но об этом я решила спросить Сашу после.

Везение везением, но мы и правда рисковали сесть в тюрьму за то, что делали, а значит, стоило поторапливаться.

Табличка с надписью «Фонды» нашлась на старой белой двери глубоко советского образца, и я прежде всего подергала ручку.

Оказалось не заперто.

Саша хотел войти первым, но я остановила его движением руки, вытащила телефон и включила фонарь.

Как и ожидалось, за дверью оказалась крутая, ведущая вниз, в подвал, лестница.

— Ты уверена, что от фондов в таких условиях что-нибудь осталось? — Саша покосился на меня.

Я хмыкнула в ответ, начиная спускаться первой:

— У них нет других вариантов. Снимать подходящее помещение центру не по средствам, своих недостаточно. Скорее всего, они оборудовали в меру возможностей то, что есть.

— Вечная проблема провинциальных музеев.

Он тоже включил фонарь, и спустились мы вполне благополучно.

Непосредственно в хранилище вела вполне современная дверь сейф, и я задумалась на секунду, прикидывая, нет ли тут еще одной, скрытой сигнализации.

Воспользовавшись этой заминкой, Саша немного оттеснил меня плечом, опускаясь на одно колено перед ней.

— Кодового замка, если ты думаешь об этом, тут нет. А если бы и был, он бы уже отключился.

Вытащив из заднего кармана джинсов то, что напомнило мне ключи, он качнул головой:

— Посвети.

Это оказался набор отмычек. Не хуже моих, хотя и меньше.

— Твое счастье, что я пообещала не спрашивать.

— Не спрашивай, — он хмыкнул, вставляя одну из них в замок.

Я держала фонарь ровно, стараясь дышать глубже.

Вламываться без приглашения мне было не впервой, но обычно я обходилась хитростью. Отключить сигнализацию и влезть, как грабители, — то ли это правда было уже за гранью, то ли на фоне всех новостей сегодняшнего дня у меня все-таки начинали сдавать нервы.

— Готово, — Саша выпрямился и открыл передо мной дверь.

Внутри было темно и пахло пылью, и прежде, чем переступить порог, он обвел помещение лучом света.

Я была готова к тому, что фонарь выхватят из темноты новые полупрозрачные неживые лица, но ничего подобного не произошло. В фондах Выставочного центра было тихо и по-настоящему пусто.

В теории мы даже могли бы включить свет, — с улицы его видно не было бы, — но я посчитала это уже запредельной наглостью.

Картины стояли на стеллажах и висели на стенах. Некоторые были оформлены, другие хранились в специальных коробах.

В полной мере осознав безалаберность Юльки и масштаб предстоящей работы, я невольно поморщилась:

— Не то. Нас интересуют особо ценные вещи. Те, которые выставляются редко и хранятся с большими предосторожностями.

— Подожди, — Саша остановил меня, коснувшись локтя, и кивнул на сумку. — Дай планшет.

Как выяснилось, компьютер он предусмотрительно не выключил, и полминуты спустя на экране перед нами развернулся план внутренних помещений Выставочного центра.

Достать такой мне не удалось — оказалось, что для этого нужно взломать как минимум городской архив Старолесска, а это было неоправданно рискованно.

Мастерски проигнорировав мой вопросительный взгляд, Саша развернул планшет так, чтобы нам обоим стало удобно смотреть.

— Вот здесь и здесь, — он увеличил изображение зала, в котором мы стояли и указал пальцем на самый его конец. — Работали несколько маячков. По логике, это кейсы с предметами особой ценности.

Забрав планшет, я осмотрела помещение фондов еще раз, прикинула его размер и место, где стояли мы.

Выходило, что хранилище тянулось подо всем центром, и нам нужно было попасть в его противоположный конец.

— Выходит, так. Идем.

Убрав планшет обратно в сумку, я двинулась вперед, предоставив Саше следовать за собой.

Лучи света выхватывали картины, предметы, этикетки, наклеенные на картонные коробки.

— Я плохо разбираюсь в музейном деле, но почему-то мне кажется, что главному хранителю следовало бы оторвать руки, — в приглушенном голосе Саши слышалось тщательно сдерживаемое, замешанное на удивлении веселье.

— А потом ими же хорошенько стукнуть пару раз, — я согласилась так же негромко, продолжая озираться по сторонам. — Из Азаренковой такой же главный хранитель, как из меня футболист. Спросить бы Захарова, как она попала на эту должность.

— С твоим Захаровым в целом было бы неплохо побеседовать.

— Я не верю, что он замешан. Не хочу этого предполагать, пока нет доказательств.

Возможно, это и звучало непростительно наивно, но я и правда не хотела, а Саше моё нежелание не казалось смешным.

Мы свернули, обойдя высокий стеллаж, наполненный коробками тубусами до самого верха, и только потом Саша спросил:

— Что мы ищем?

Он не задал этот вопрос ни в отеле, ни по пути сюда, ни даже отключая сигнализацию, и эту деликатность я оценила тоже.

Для того, чтобы открыть фото в телефоне, пришлось остановиться, но вторая пара глаз действительно пришлась бы весьма кстати.

— Вот.

На картине была изображена полуобнаженная дева, склонившаяся над чистым озером.

На водной глади играли солнечные блики, а ветер едва заметно шевелил ветви молодой ивы.

— Илья Сметанин, местный художник, самородок, гений. Родился в Старолесске, как и всякий порядочный художник, при жизни не был признан. Женился на дочери местного же купца. Вслед за братьями Ксении они переехали за Урал. Сметанин продолжал писать. В революцию внуки вывезли большую часть его работ из страны. Оставшиеся спрятали в тайнике в подвале дома. Здание было превращено в коммуналку, потом его расселили и дом был разделён на две семьи. В Перестройку местный авторитет выкупил его, собирался отреставрировать и жить, как купец, но несколько пьяных недоумков скорректировали его планы. Дом сгорел, и при разборе пепелища были обнаружены картины Сметанина. Он мало известен, но высоко оценён.

— Насколько высоко?

Саша поинтересовался, вполне нейтрально, и я невольно хмыкнула:

— Примерно как Шишкин. Ирония в том, что потомки никогда не пытались продать его работы. Ими украшали гостиные, хвастались прадедом-художником друзьям, но не предполагали, что они имеют ценность. Нужды в том, чтобы расставаться с ними, семья не испытывает, поэтому каждая картина вызывает большой ажиотаж.

Мы миновали полки, на которых хранились бесценные образцы старолесской вышивки, и мне пришлось подавить в себе желание открыть одну из коробок и посмотреть. Быть может, даже вынести что-то просто бестолковой Юльке на зло.

До сих пор привычно отстававший на шаг Саша догнал меня, и мы пошли рядом.

— И когда мы найдём её?..

Даже если он допускал, что я в самом деле задумала ограбление, недовольства этим не высказывал, и я усмехнулась снова:

— В идеале мы должны её не найти. Судя по состоянию фондов, на порядок рассчитывать не приходится, но такие вещи всё же содержат определённым образом.

— При условии, что главный хранитель понимает их ценность.

Я остановилась так резко, что он по инерции меня обогнал, а потом вынужден был вернуться.

— Что?

Саша был немного, но выше ростом, так что мне пришлось вскинуть голову, ловя его взгляд:

— Даже не произноси этого. Наша задача — войти, увидеть или не увидеть и тихо уйти. Копаться можно хоть до рассвета, но ни тебе, ни мне нельзя попасться на проникновении сюда. Богатырёв старательно изображает лёгкую степень идиотии, но он далеко не дурак. И к отключившейся вместе с камерами сигнализации у него возникнут вопросы.

Сама не зная почему, я перешла почти на шёпот, и в этой тишине раздавшийся под потолком характерный стрекот оказался почти оглушительным.

Саша тоже услышал, посмотрел на потолок, откуда шёл звук, и развернулся за секунду до того, как в хранилище вспыхнул ослепительно яркий электрический свет.

Он ударил по глазам так резко, что мне пришлось на секунду зажмуриться, а когда я открыла глаза, из-за ближайшего шкафа уже появился Геннадий Петрович собственной персоной.

— Приятно, что полным идиотом вы, Виктория Сергеевна, меня всё же не считаете.