Глава 41 · Неправильная курица

Глеб Михайлович поставил в центр стола блюдо, на которое выложил ароматный яблочный пирог. Продолжающая биться в агонии статуэтка ему мешала, и он просто подвинул её локтем.

— Вот же зараза. Хуже попугая. Крика от неё…

— Мы не слышим. Хотя и зрелище так себе, — Гена встал, подошёл поближе, задумчиво глядя то ли на пирог, то ли на орла.

— Только мы слышим, — Александров тоже перебрался поближе к столу, оперся на него обеими ладонями. — Мы не знаем, может ли оно видеть и слышать. Передавать кому-то информацию. Но оно точно сходит с ума. Как будто его что-то потревожило. Или кто-то.

— Тот, кто пробудил зло? — решив, что геройствовать не стану, я опустилась обратно на стул, и сашина рука тут же легла мне на плечо.

Он был… Нет, не напуган. Скорее зол оттого, что не понимал.

— Так что с этими орлами?

— Лично мне сдаётся, что это снова кривоголовые уроды. Новое поколение, так сказать, — расправив волосы, Даша скрестила ноги и подалась в своём кресле немного вперед.

— Что за уроды? — я повернулась к ней, радуясь возможности отвести глаза от чудовища на столе.

Она дёрнула плечом, кивнула мне на орла:

— У всякого зла есть фанаты, Вик. Знаешь, есть кретины, которые едут полюбоваться на дома серийных убийц. Вот и тут так же. Есть такие, как Гришка. Или вон этот, болезный. Ребята, готовые умереть, чтобы остановить это. А есть уродцы, поклоняющиеся таким вот кривоголовым курицам. Мы их здорово гоняли в своё время. Думали, выжили совсем.

— В каком смысле, «гоняли»?

Она говорила об этом потустороннем монстре так просто, со столь легко читаемой брезгливостью, что заставивший меня одеревенеть непроизвольный ужас начал отступать.

— И кто это «мы»?

Даша дёрнула уголками губ, невесело улыбаясь, и я вдруг поняла, что она старше, чем показалась сначала. Моя ровесница, разве что на пару лет моложе.

— Мы с Вероникой. Вороненок. Гришка с Катькой. Известный тебе Чемпион. Тетя Мила говорила, что, если будем продолжать в том же духе, сами превратимся в банду и войдем в историю Старолесска как «Степановские».

— Вика, ты помнишь, наверное, — Захаров приблизился стремительной, откровенно нервной походкой, сел на димкин табурет. — Весь город был расписан словом «антифа»…

Я кивнула, потому что в самом деле помнила. Граффити были на воротах, заборах, стенах домов, даже на асфальте.

— Ну а как ещё нам было себя называть? — Дарья бросила на Захарова быстрый и невинный взгляд, а потом снова обратилась ко мне. — К тому же, нам нужно было правдоподобное объяснение, если поймают. Ты бы знала, сколько раз отцы нас вытаскивали. Ещё бы, такой скандал — дети уважаемых людей ввязываются в уличные драки… Дела заминали, потому что никто не хотел огласки. Но этих козлов было реально много. Какой-то придурок услышал легенду, и началось. Они ваяли этих чёртовых кур из гипса. Из глины. Я как-то даже из бумаги видела. Концепт был в том, что дух — не зло, а благо. Что он спасает Старолесск. И то, что приходило за Димкой к Выставочному центру и покоцало Генку, не извращение против природы, и не ходячие мертвецы, а единственное естественное состояние человека.

Я хмыкнула, ещё раз покосилась на беснующегося прозрачного орла.

— Начинаю понимать, за что вы их били.

— Они весь город этой дрянью загадили, — Даша тоже кивнула на птицу. — На оружии изображён правильный орел. На всех вывесках тоже правильный. Обычная птица. А у этого курятника башка не на месте, потому что это как бы символический жест. Означает, что Старолесск сворачивает оборону и разворачивается к своему спасителю лицом. Пастью. Клювом. Неважно, ты поняла.

Я действительно понимала, и очевидные выводы мне не нравились.

— А что будет, если так и поступить? — Саша проговорил это негромко, скорее, размышляя вслух. — Что случится, если вы перестанете воевать с ним?

— Мы все дружно сопьемся и бесславно сдохнем.

Ответила ему Наташа, а Дарья развела руками и откинулась обратно на спинку кресла, давая понять, что добавить ей нечего.

— Но это ещё не все плохие новости для вас, — Кирилл тоже подошёл, взял статуэтку за основание и потряс ею, не обращая ни малейшего внимания на то, как отчаянно орёл защелкал клювом и высунул язык, завидев потенциальную добычу из плоти и крови. — У меня есть очень сильное подозрение, что эта хрень не единственная.

Развернувшись, он качнул птицу из стороны в сторону ещё раз, демонстрируя её Саше:

— Просто логично. Оружие. Способ противодействовать ему. Эту я нашёл на Монастырке под старым надгробием. Михалыч говорит, что там похоронен тот ещё гаденыш. Бывший предводитель уродцев-куропоклонников. Доказательств нет, но если мы предположим, что где-то есть ещё одна…

— … Окажется, что она у того, кто пробудил духа раньше времени, — я потеряла лицо ладонями, и тут же по движению воздуха поняла, что Богатырёв встал ко мне поближе.

Чемпион, конечно же. Последний рыцарь Старолесска.

Нужно было срочно собраться, и я тряхнула головой, задрала её и немного откинулась назад, чтобы посмотреть на младшего Воронова:

— Вы помните кого-нибудь из них? Это ведь были такие же люди. Если я понимаю правильно, вашего возраста.

Тот пожал плечами, оглянулся на Дашу:

— Не знаю. Недоумок, который был у них за главного, точно сел за ограбление. А потом ещё за что-то. Кто-то уехал. Это те, кого я знал. Их много было.

— А девушки? Девушки там были?

Во рту внезапно пересохло, и на второй фразе я поняла, что едва ворочаю языком.

Лаконичное «антифа» украшало Старолесск, когда я заканчивала школу. Даже раньше. Я не интересовалась происходящим на улицах, будучи слишком погруженной в свою уютную, ещё почти детскую жизнь, но все мы жили в этом городе. Пока я читала свои книги, Даша Александрова дралась в тёмных переулках, не давая проходу тем, кто хотел пустить его ко всем чертям.

Саша сунул мне в руку невесть откуда взявшийся стакан воды, и, только осушив его наполовину, я благодарно кивнула ему.

Дарья и Вороненок вспоминали.

Я же думала о том, что Кирилл и правда похож на кузнеца Вакулу, каким я представляла его в детстве.

— Не знаю, — наконец Даша поморщилась, признавая свою беспомощность. — Может и были. Какие-то девчонки при них точно крутились, они же были крутыми парнями, членами тайного общества…

— Думаешь про кого-то конкретного? — ко мне Денис Георгиевич обратился так же мягко, как к дочери, и это окончательно привело в чувства.

Поднявшись, я обогнула развернувшегося вслед за мной Сашу и прошлась по комнате туда-сюда.

— Я всё думала, как они узнали? Когда эти твари накинулись на нас возле Выставочного центра, это не было случайностью. Нас там ждали. О том, что я поеду к Гене, знали только он и мы с Сашей. Светлана в данном случае не в счет. Про Димку даже Гена не знал, мы решили это спонтанно. И всё же нас ждали.

— Ты на меня что ли намекаешь? — занявший моё место Богатырёв поинтересовался как бы между прочим, пристраивая локоть на стол.

Остановившись, я посмотрела на него, но этот ироничный тон не поддержала.

— Юлька была единственной, кто видел нас. Мы встретили её в центре, когда шли к тебе в кабинет.

Он замер так, будто я его ударила или в самом деле обвинила в предательстве. Поднял голову настороженно, с вызовом.

— Нет. Я бы почувствовал. Или Вячеславыч.

— А не факт. Не факт, — дотянувшись через стол, старший Воронов забрал у сына орла, положил его обратно в кейс и с видимым удовольствием щелкнул замком. — Вот так. Ничего не слышно из-за этой твари.

— Убери его отсюда, — махнув рукой, Михалыч взял кейс со стола и вышел ненадолго, чтобы вернуться уже без него. — Пусть в коридоре постоит. Дипломат его хоть ненадолго затыкает.

Последнее пояснение было адресовано уже мне и Саша, но мы оба почти на него не среагировали, с одинаковой настороженностью следя за Вороновым.

Тот, освободившись от птицы, отряхнул руки и сел обратно, провалился плечом к стене и продолжил:

— Гипотетически, так может быть. Юлия… — запнувшись, он посмотрел на меня, уточняя, правильно ли запомнил имя, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Если Юлия постоянно была у вас на глазах, взгляд мог замылиться.

— Хороший морок, который она носит постоянно. Вы оба просто привыкли, — Саша подхватил, соглашаясь с этой версией, как с правдоподобной.

Мы переглянулись, и я отвернулась первой, потому что стало страшно. Мерзко.

Юлька Азаренкова, с которой я дружила в школе.

Состояла в секте?

Не моргнув глазом, сдала ребёнка кровожадным тварям?

— Она могла знать о Гришке. Видеть, как он забрал кинжал.

Стоило озвучивать подобные догадки или нет…

Мне нужно было произнести это вслух, как финальный мазок кистью, как жирную точку.

Чересчур стройно для ошибки. Идеально по времени.

Наташа начала вставать, но Дарья вдруг сжала её запястье, силой усаживая обратно.

— Если так, я сама придушу эту тварь.

Наташа моргнула, толкнула её локтем:

— Не хватает нам потом носить тебе передачи!

Она больше не хотела никого терять. Любым способом, по любой причине… Она больше не хотела.

— При таких раскладах Юлия Борисовна как раз нужна нам живой и здоровой, — Гена побарабанил по столу пальцами загипсованной руки, и интонации у него сделались очень нехорошие. — Я проверял всех сотрудников центра. Гришка перепроверил за мной. Если Вика права на её счет, выходит, она в связке с кем-то. Этот кто-то из оставшихся в городе куропоклонников. Или новый.

— Есть Васька-экспедитор, — я посмотрела на него, и под моим взглядом его лицо смягчилось.

— Обычный мужик, недалёкий, добрый, работящий. К тому же, тюфяк.

— Ты на первый взгляд тоже.

— У меня продуманный и тщательно выстроенный образ. Я знаю, как на таком поймать.

Он почти улыбнулся, и вдруг стало легче. Мысль о том, что он всерьёз взвешивал, стоит ли убить Юльку за содеянное или выгоднее оставить в живых, благополучно откатилась на второй план.

— Кто бы это ни был, этот человек абсолютно сумасшедший, — Александров подошёл к окну и, отодвинув штору, выглянул во двор.

На улице почти стемнело, и где-то вдалеке уже загорелись тёплым светом окна многоквартирных домов.

Отчего-то от этого зрелища мне стало тревожно.

— Эти все тоже, как я поняла, не сильно нормальные.

— Нет, Вика, не так, — повернувшись, он присел на подоконник, оперевшись о него руками. — Зло нельзя просто выманить на птичку. Нельзя потыкать духа палочкой и сказать ему: «Эй, просыпайся!». Те недоумки беспокоили нас, потому что мы боялись, что однажды кто-то из них доиграется. Наши, конечно, нашли на них очень радикальный способ, но это подействовало, с тех пор их не слышно. Глупые дети повзрослели.

В его словах был смысл, и он нравился мне ещё меньше, чем догадки про Юльку.

Равно как и то, что никто не спешил продолжить.

— И какова цена? — Саша взял самый поганый вопрос на себя.

— Душа, мой юный друг. Наша бессмертная душа, — подперев голову кулаком, Туманов разглядывал нас не то с жалостью, не то с удовольствием. — Дух требует большой платы. Тот, кто захочет разбудить его, отдаст всё: тело, разум, душу. Он станет вместилищем. Сосудом, если угодно. Тем, в ком дух сможет прожить не год и не два, а целую человеческую жизнь. И принести много-много бед.

— Как его найти? — уловив суть, Саша перешел сразу к делу.

— Никак. И это самое печальное, — Михалыч встал, тоже выглянул наружу. — Димочка узнает его, когда увидит. И ваша задача — сделать так, чтобы не оказалось слишком поздно. Кстати, а где он? Что-то его не видно.