Глава десятая

К черту успокоительные.

Сильные наслаждаются депрессией

(С) С просторов

Сны. Сны. Сны.

Яркие, цветные.

— Привет! — улыбается мне муж. Полулежит на нашем диване, Даная эдакая. Радостная улыбка, рубашка в красную ковбойскую клетку — была у него такая на заре туманной юности. Терпеть ее не могла.

А я… стою на пороге комнаты — и глупо улыбаюсь. Понимаю, что надо кричать: «Убирайся! Что ты тут забыл?» Понимаю, что сейчас, прямо во сне, понесусь менять замок на двери, предварительно взяв в руки топор. А гляди ж! Стою — и улыбаюсь. Я же сплю. И мне хочется, чтобы все произошедшее за этот год оказалось дурным сном. И все в моей жизни было по-прежнему.

Или не хочется?

Меня просто начинает колотить, когда он поднимается — и подходит ко мне. И я внезапно осознаю, что это совершенно чужой, жуткий своей чуждостью человек. Он по-другому морщит лоб, по-другому растягивает губы в улыбке. И, главное, он подходит недопустимо близко. И пытается меня обнять.

Я какое-то время смотрю ему в глаза, пытаясь отыскать хоть какие-то черточки того, кого я любила, но… не нахожу. Лицо то же. Человек — нет. Безжалостно — нет.

И это настолько страшно. Настолько дико. Но тот, который во сне, этого совершенно не понимает. Склоняется надо мной, ниже. Ниже. Я упираюсь спиной в стену, отчего-то холодную, шершавую. Слышу шепот:

— Я соскучился.

Изо всей силы отталкиваю его и бегу прочь. Так и вываливаюсь из сна, задыхающаяся, как будто и правда удирала.

Посмотрела на часы. Половина шестого утра. Засада. Как же я хотела выспаться! Просто жаждала весь год. А тут — снова облом. Ладно, когда-нибудь. Получится. Вот точно. А пока вполне можно прогуляться на кухню, напиться кофе. Подумать.

Первое. Надо нарыть в Инете все, что связано с очаровательной Даной. Уж больно персонаж замысловатый. На благо кого она работает? Хотя не так. Понятно, что она работает лишь на благо себя, любимой, но как ее благо соотносится с группой «Крещендо». И что у нее с Сергеем?

Второе. Надо внимательно отсмотреть все рекламные ролики группы. Все, что в этот год… И в прошлый появлялось на просторах сети. И подумать.

Третье. Сегодняшняя репетиция…

Я поняла, что составляю план работы. И хорошо, если на сегодня, а не на несколько последующих недель. А то и до августа.

Я же хотела увольняться!

Ой. Ну вот трудоголикам-маниакам посвящается. Куда ж тут спать, как же тут сбегать, если работа не сделана, билеты не проданы, программа не готова, рекламы толковой нет, поют мимо, и вообще, столько интересного. Ну, хоть залезть в головы парням — на самом деле, взрослым мужикам, моим ровесникам, не говоря уже о Сергее, тот на десяточку постарше. Залезть, поковыряться и посмотреть — где у них кнопка. Где мозги. И как прелюбопытно они их используют. Если. Если используют. И если мозги.

А пока — кофе. Чудесный капучино. Будем считать, что именно он примирит меня с господином Томбасовым, который, если уж говорить правду, совершенно не виноват в моих личных загонах и несчастливой истории любви.

Я зашла на кухню — и обомлела. За столом, в компании огромной охапки белоснежных роскошных роз, сидел Олег Викторович собственной персоной и листал планшет.

— Доброе утро.

Он отложил гаджет и поднялся. Выглядел, кстати говоря, бизнесмен, отвратительно. Как будто он вчера, после того как отвез меня домой, вернулся в отделении полиции, попросился в обезьянник и провел там всю ночь в теплой компании нарушителей правопорядка. Буяня и время от времени получая от сотрудников органов педагогической дубинкой по ребрам.

— Доброе, — ответил он. И спросил: — Хотите кофе?

— Хочу, — ответила я и покосилась на розы.

— Это вам, — чуть улыбнулся он. — Я понимаю, что это нелепо — пытаться цветами загладить свою грубость, но… Я зауряден. Ничего в голову мне больше не пришло.

Что тут скажешь.

— Мне бы хотелось, чтобы вы продолжили работать с парнями, тем более что вы, похоже, прониклись симпатией к ним.

Передо мной появилась чашечка костяного фарфора, источающая дивный аромат. Я поднесла ее к губам и отпила божественный напиток. Развернулась к окну: в окна во всю стену можно было наблюдать деревья, что беззаботно шелестели листвой.

Я прикрыла глаза, стараясь нарисовать в голове картинку всего, что меня окружало, чтобы запомнить это навсегда. Розы. Кофе. Потрясающий мужчина, который ждал моего пробуждения, чтобы извиниться. И если отмести мысль о том, что он просто не хочет потерять ценный кадр, то…

В любом случае, подобного со мной такого еще не приключалось. Понять бы — к худу или к добру все это…

— Мне бы очень не хотелось, чтобы вы из-за моей глупости бросили все.

Кивнула. И поняла, что и мне, на самом деле, не хотелось бы. Рассвело. Страхи исчезли — или попрятались до темноты, не важно.

— Олеся Владимировна…

— А?

— Вы остаетесь?

Попросить у него в качестве компенсации кофе-машину и годовой запас такого кофе? Бонусом за чудо.

Рассмеялась. Удобно ли Мэри Поппинс, призванной сотворить чудо, торговаться? Тем более, выпрашивать кофе-машину.

— Остаюсь.

— Я улетаю на неделю, — проговорил он, поднимаясь. — Оставляю шофера в полное ваше распоряжение. Сегодня приедет Инна Львовна. Кстати, она счастлива, что Сергей вернулся и велела кланяться вам.