15-2

После репетиции ко мне подошел Иван.

— Простите меня. Я не сообразил.

— Это вы договорились с преподавателем?

Он кивнул. Выглядел солист смущенно:

— Я так обрадовался, что он согласился. Просто он на нас еще немного злится.

— За что?

— За то, что мы сливаем свой талант, — грустно усмехнулся он. — Потому что то, что мы делаем — это «фу».

— Но ведь вам это доставляет удовольствие?

Он кивнул:

— Да.

— Вот и получайте. И помним девиз этого года!

— Нам можно все.

— Именно. Но Машу больше без согласований со мной не сдергивайте. Я… нервничаю.

— Хорошо. Простите. Тогда сразу. Я ей нашел еще тренера.

— Какого? — с подозрением посмотрела я на этого любителя спорта и хорошего вокала.

— Она же хочет доской заниматься. Так лучше с профессионалом, чем так. Самой.

Я подумала и кивнула:

— Спасибо.

— Мы снарягу с ребятами купили. Доску там, шлем, защиту.

— Но я сначала познакомлюсь с тренером, ладно?

— Конечно, — было видно, что Иван обрадовался, что буря мимо прошла. На самом деле, объяснять, что так делать нельзя я буду Машке — мужчины хотели как лучше.

— У вашей дочери хорошо получается снимать. Мы посмотрели, что получилось. Надо нарезать видео кусочками — и выложить.

— Договорились.

— Кстати, мы камеру прикупили еще одну. Отдадим Маше.

И тут же торопливо:

— Вы же не против.

Отрицательно покачала головой. Ладно, ребенок при деле. Пусть занимается. А я-то тоже хороша. Выспалась, называется. Все проворонила. Но Машка получит!

— Олеся, — подошел Сергей. Вот у меня правда не специально получился удивленно-издевательский взгляд. Вот рефлексы. Певец исправился: — Олеся Владимировна. Поехали.

Посмотрела на него удивленно.

— Костюм и платье, — напомнил он.

Да что со мной сегодня такое!

Кивнула. Надеюсь, он на машине, а не на мотоцикле, как в момент первого эффектного появления.

— Олеся еще не завтракала, — заметила Инна Львовна, появляясь с кухни. — Так что ваши дела подождут. И вам всем не мешало бы подкрепиться. Женечка, будете сырничек?

— Со сгущенкой? — Женечка взял руку у экономки и почтительно поцеловал.

— Как вы любите.

— Вы совершенство, Инна Львовна!

Экономка рассмеялась. И увела всех кушать. Я заходя в огромную кухню-столовую заметалась взглядом, боясь (или надеясь) встретится глазами с Томбасовым. Что ему сказать после ночной встречи? Как себя повести?

Но… его не было. Может, и встреча в бассейне мне просто-напросто приснилась, как и последующие поцелуи?

Прижала ладони к полыхнувшим щекам. Что-то я как девчонка-старшеклассница после первого с своей жизни поцелуя?

— Он нас в бассейн вытащил с утра пораньше, — пожаловался на Ивана Артур.

Бассейн… Я тяжело вздохнула. Слово это будет ассоциироваться с чем-то неприличным еще долго. И что-то на меня вода такого оживляющего действия не произвела. Может, дело в том, что парни просто плавали?

— Я чуть не сдох под его чутким руководством, — снова застрадал Артур.

— Ты бы сдох, если бы я физическую нагрузку вам не организовал. Молочную кислоту разгонять надо, особенно если давно нормальных нагрузок не было.

— А. Так это все — ради меня?!

Два тенора как-то привычно изображали клоунов — очень успешно и смешно. Сергей с удовольствием им внимал. Евгений улыбался, Инна Львовна смотрела с умилением, словно собиралась сейчас же принести деткам манную кашу, обязательно без комочков, и покормить. А вот Лев. Как только мы вышли из репетиционного зала, он погас. Ничего не осталось: оболочка и пустые глаза, смотрящие в никуда.

Плохо. Плохо как… Это он так с Даной объяснился? Или как раз не объяснился?