19

— Пока нас не догнали твои… если не кредиторы, кто они? Подельники? Придумай историю, почему нам не отдать тебя им, если на кону будут наши жизни? — насмешливо посоветовал Верен.

— Даже мысли не допускаешь, что я скажу правду? — окрысился спасённый.

— Жулика видно за версту, — сын дороги зевнул, небрежно махнув рукой, мол, не старайся. — История бедной невинной жертвы тронула бы сердца наших барышень, будь они менее проницательны. Обманывать того, кто слышит ложь, тем более бесполезно, да и я не из легковерных. Поэтому говори, что хочешь. Всё равно расскажешь многое о тебе.

— Ладно, поймал, — спасённый ощерился, продемонстрировав свою фирменную недобрую ухмылку. — Обойдемся без красочных описаний моих подвигов, только факты.

Две недели назад, я играл в отвратительном клубе для тёмных личностей, в трущобах Марилунда. Никогда бы не полез туда, будь у меня больше денег, но на ужин в приличном месте у меня не хватало. Без шикарного ужина играть можно только там, где некому пускать пыль в глаза. В том гадюшнике, открытом для любого небогатого простака, ко мне сразу приклеились двое. Видно, себя они считали опытными, а меня глупым богатым сынком, легкой добычей. На кармане у меня было меньше золотого, как сейчас помню. Неудачно, в узком коридоре возможностей не развернёшься. Но я чуял, у них денежек много. Видно, выпотрошили кого-то удачно, головы слегка закружились.

Сначала мне дали выиграть, пару партий я взял сам и удачно сбежал, когда они думали, что игра по-крупному только начинается. Тем же вечером я покинул Марилунд и думать забыл о тех неприятных рожах. С капиталом мои дела пошли в гору, я успешно собирал золото и серебро, пока вчера дьявол не заманил меня на постоялый двор «Жареный голубь». По вывеске-то он «почтовый», но уже тот, который так усердно летел с письмом, что спёкся в полёте. У этой станции недобрая слава среди курьеров, хотя лошади там хорошие. Я всё не понимал, почему, а теперь понял! Взаправду гиблое местечко.

Утром спускаюсь в зал, какой-то подорожный с кислой миной, по всему — военный почтарь из мелких, предложил мне сыграть, пока ждет эстафету. Посидели, постучали костями по маленькой, я его даже не обыгрывал — смысл? И откуда ни возьмись — те двое.

Только я их заметил в дверях, понял, что дело плохо. Меня узнали вчера и сделали засаду. Так оно и было. Они даже не пытались скрыть свой интерес, Мелкий курьер оказался полицейским шпиком, с ними в доле. Они заявили, что я обокрал их, и объявили игру без правил. Просто вытрясли у меня всю наличность. Я особо не возражал — шкура дороже. Но этого им оказалось мало.

— Ты ловкий парень, — сказали мне эти два костолома. Думал — братья, оказались, дядюшка и племянник. Когда разбойничают, когда делают вид, что играют, но пустыми — как они похвастались, никогда не уходят. Вся их ловкость рук в кулаках и ножах — грязная работа. — За то время, что мы не виделись, к твоим пальцам прилипло намного, намного больше золотишка. Где припрятал? Отдай по-хорошему.

— Отбирать последнее — грех.

Они, видно, подумали, я так пошутил, потому что двинули мне по ребрам и заметили, что пока просят вежливо, но умеют и грубо.

— Где гарантия, что разойдемся мирно, если отдам?

Они совершенно не знают хороших манер, стали угрожать — свидетелей, кроме их продажного шпика, утром в зале не было, хозяин предпочёл не вмешиваться.

— Не из братства? — уточнил Верен.

— Нет. На вашей территории я редко играю. Я же говорю, я не ищу неприятностей! Они сами как-то… В общем, их позиция была: хочешь жить, отдай кровно заработанное до гроша. Тогда, может быть, уйдешь целым. Если нет, обещали ломать пальцы… всё как обычно. Я говорю:

— Господа, зачем впадать в крайности? Пока мы ведем светскую беседу всего лишь о деньгах, я могу вам помочь. Исключительно из симпатии и доброго сердца. Но если вы причините мне непоправимый вред, или надолго лишите возможности работать, я возненавижу вас и сделаю что угодно, лишь бы назло вам. Даже сдохну. Не советую проверять предел моего упрямства. Я человек нежный, разозлить и глубоко ранить меня вы можете слишком легко, даже сами того не желая.

— Получил ещё пару раз, чтоб не умничал, и они перешли к конкретным переговорам, верно? — угадал Верен.

— Ну да, — кивнул игрок. — Только лес в мои планы не входил… Я надеялся, они оставят шпика с оружием охранять меня, а они… не доверяя друг другу, надежно подстраховались. Убийцы!

— Почему? — не поняла Аванта. — Ты же говорил, они собирались вернуться…

— Угу. И? Думаете, красавица, в их паны входило освободить меня… в любом случае.

— То есть, даже если бы ты не кинул их с координатами своих тайников? — снова угадал Верен.

— Я же не сумасшедший, — ухмыльнулся игрок. — Понимаю, кому из людей нельзя верить ни в коем случае. Приметы первого тайника я дал настоящие. Второго — тоже…

— А доехать до третьего и вернуться займет одинаково времени, нашли они там золото или не нашли, верно?

— В самом лучшем случае, найдя всё, они могли бы вообще не вернуться, бросить меня подыхать. Но только не они. Эти дядюшка и племянник доводят всё до конца и привыкли подходить к делу основательно, видно, из крепкого крестьянского хозяйства подались в бандиты. Уверен, шпика после первой добычи уже нет в доле, погонятся за нами двое, а не трое. Но эти двое — не подарок.

— На что ты рассчитывал? — вдруг подал голос Сильф. Парень шел впереди, будто совсем не слушая историю спасенного, но слышал каждое слово.

— На перо удачи! Откуда мне знать… просто надеялся, лезвие в рукаве даст освободить руки, и смогу ослабить путы на поясе и на шее, не дернув курки арбалетов. А потом резко рвануть в сторону… Если повезёт, раны будут не смертельны. Но появились вы, мои спасители. Премного вам благодарен!

— Тебя не обыскивали? — слегка удивился Верен. — Почему?

— Карманы не проверяли, тем более тайники. Они видели, что я отдал все деньги. Со стороны должно было выглядеть, что я с ними играю, пусть не совсем добровольно. Вдруг кто зайдет. Только ножик забрали, якобы, для честной игры. Поздно я понял, к чему дело идет. Когда мы вышли из «Жареного голубя», сперва подумал, хотят, чтоб я лично проводил их до тайников. Не дрался, не стал привлекать свидетелей, а ведь люди рядом были — слуги в конюшне. Когда свернули в лес, было поздно.

— Занимательная история. Как тебя называть?

— Обычно меня величают маркиз Венса́н или граф Верле́н, но в вашем благородном обществе, право, неловко бряцать этой мишурой. Я — жулик, азартный игрок, у меня очень много имен, на все случаи жизни. Родовое потеряно ещё в розовом детстве, собственно, не нашел его до сих пор. А для честной компании ничего не припас, уж простите.

— Сильф, на кого похож этот хитрец? — подзадорила Бабочка. — На волка? Весь серый и встретился нам в лесном капкане!

— Тощий для волка, — скептически отозвался вертолов, не теряя из виду перо. — Скулы острые, уши, ухмылка… пожалуй, шакал. Можем звать тебя Шакли. Идёт?

— Почему нет, — слегка обижено ответил на вызов игрок. Явно, он рассчитывал на более крупного и благородного хищника. — Если до волка в ваших глазах я не дорос… лучше быть хитрым шакалом, чем слишком правильным верным псом!

— Камень в мою сторону? — прищурился Верен.

— Ни в коем случае не хотел обидеть своих спасителей. Я принимаю имя, — иронично поклонился на ходу Шакли.

Перо дернулось, очертило крутую волну, словно лазурный дельфин с белым боком выпрыгнул из воды, и когда острие направилось вниз, перо завертелось на месте, словно волчок. Так крутятся, падая, все длинные семена и легкие стебельки, но перо удачи висело на одной высоте. Сильф поймал его на ладонь.

— Где ты взял это?

— Естественно, выиграл, — охотно похвастался Шакли. — Был один случай…

— Сейчас некогда рассказывать. Вот и они… Твои недруги рыщут по поляне, где оставили тебя и скоро заметят следы тележки.

— Их двое?

— Четверо!