58

К знакомому каравану и странствующим артистам стража отнеслась благосклонно. Простившись с попутчиками, Шакли и его «театр» прошли вперёд, почти к самому выходу из туннеля. Там орудовали таможенники. У артистов было так мало имущества с собой, что его можно было окинуть одним профессиональным взглядом. Таможенная стража перетрясла тюки с походными одеялами, задала несколько вопросов Шакли, признав в нём старшего. Они заглянули даже в чайник, убедившись, что внутри нет тайника.

— А это что? — подозрительно указал на бутыли один таможенник. — Везёте на продажу? Тогда нужно оформлять, как положено.

— Что вы, господин офицер, — засмеялась Аванта, сверкая зубами. — Это даже не крепкий напиток. Всего лишь медовый квас. Попробуйте по стаканчику, он вкусный.

— И продавать мы его не собираемся, — у Шакли родилась идея. — Это реквизит для нашего первого выступления в вашем чудесном городе.

Два эксперта выпили по кружке кваса, дав первым отпить артистам. Признали, что напиток неопасный, но записали факт его ввоза на остров. С подозрением косились они на медлиса, но, сидя на руках у прекрасной феи, зверь наглядно доказывал, что он ручной.

— Проходите.

Выйдя из-под арки на свет, гости Мерцающего острова увидели последний кордон стражи. Солдаты гарнизона записали название их странствующего театра «Третий шанс» и приметы всех артистов, без имён.

— Добро пожаловать в столицу и единственный город Мерцающего острова. Удачных выступлений.

— Благодарим. За встречу? — предложил Шакли, налив страже по кружке кваса. Солдаты не отказались. Шутили с барышнями и попросили погладить медлиса.

— Если его медвежество соизволит… Спроси его, — Шакли кивнул Сильфу, как переводчику. Тот пошептался со зверем на общелесном и кивнул. Тришка ворчал, но позволил почесать свои пушистые щечки и погладить себя по голове. За что получил право вскрыть новую бутылочку гранатомёда. Один глоток лакомства отлично успокаивал ворчуна, заставляя смотреть на всё в розовом… то есть гранатовом свете.

— Эх, красавицы, оставайтесь! У нас в крепости столько женихов. Мы вас на руках носить будем, — подкатывались к артисткам молодые стражники.

— Посмотрим, как пройдут гастроли, — подмигнула Аванта. — Скажите, лет пять назад, тут не было другого странствующего театра? Там ещё была красивая танцовщица, блондинка, не помните?

— Как будто припоминаем, но не ручаемся. А что с ней?

— Это моя подруга, мы раньше вместе выступали. Она рассказывала, один из ваших молодцов, тоже всё уговаривал ее остаться, даже обещал жениться. Писал письма, а потом — раз! Пропал. Как в воду канул.

— Не может этого быть, — старший стражник горделиво подкрутил рыжие усы. — Только не из моих ребят! За весь гарнизон, я не в ответе, но за своих… Имя знаешь?

— Яно Сантарин. Он, вроде бы, такой длинный, рыжий с веснушками. Я-то его не видела…

— Ах, Яно, слышали. Это не в нашей роте. Он дезертир! Три года уж как смылся… а может и погиб. Ясно, почему не пишет.

— Так он, наоборот, может, к ней сбежал, — искали оправдание молодые. — Или к другой…

— Да не вернулся он с одной вылазки, скорее всего, погиб на болоте, тварь какая-то парня сожрала, а вы сочиняете, — хмуро прервал бурное обсуждение самый старый солдат. — Если б Яно жив был, его б уж давно нашли. Из нашей крепости в самоволки не бегут, не та школа. Да и гвардейская метка на вас не для красоты стоит. Выследить дезертира — раз плюнуть.

— А что это за метки? — захлопала голубыми глазками Бабочка. — Как выглядят? Это татуировки?

— Вроде того, госпожа. Овальная печать с гербом Мерцающего острова вот тут, — солдат показал сгиб чуть пониже локтя. — Как встретите парня с такой меткой, знайте, что он из нашего гарнизона. А если метки нет, то самозванец!

— Спасибо, будем знать, — кокетливо улыбнулись артистки, и грациозно побежали догонять тележку с его медвежеством. На ходу развернулись и послали стражникам воздушные поцелуи.