Глава 14. Мал хомяк, да могуч!

Это было сумасшествие. Ураган, смерч, маленькая смерть. Его губы на моих губах, на шее, в ямке ключиц. Горячий рот, ласкающий мочку уха, язык, прочерчивающий обжигающие дорожки на плечах.

Светлые силы, в какой-то момент мне стало душно в собственном платье!

А его руки на моих бедрах, выше кромки укороченной юбки, выше даже линии чулок! Они заставляли меня одновременно сгорать от стыда и чего-то гораздо более сильного и горячего.

Он сводил меня с ума. Дэйн Люциан Кастро-Бриен, глава императорской академии. Мой ректор.

Дэйн…

А потом по аллее начали разноситься многочисленные голоса. Магиане возвращались с полигонов, настало время обеда.

В тот же миг мужчина что-то сотворил, и в воздухе вокруг нас повисло непроницаемое черное полотно. Как дым, клубящийся вокруг, но не причиняющий ни малейшего дискомфорта.

Я изумленно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что произошло. Но не видела ничего и никого, кроме ректора. Исчезли деревья, кустарники, цветы с изумрудной травой.

Снова был только он.

— Ты видишь полог Тьмы? — с легкой улыбкой поинтересовался мужчина, слегка склонив голову набок и с интересом наблюдая за мной.

— Было бы лучше сказать, что я ничего не вижу, — покачала головой, снова немного смущаясь. Когда он вот так смотрел на меня, тело просто отказывалось повиноваться. — Кругом чернота. И в… ты.

Странно было звать собственного ректора на “ты”. Странно-горячо и дерзко-приятно. А еще приятнее было звать его “Дэйн”. Так, как я всегда и делала, засыпая вечерами с его именем, произнесенным одними губами.

— Как правило, полог Тьмы видит только создатель, — ласково проговорил мужчина, убирая мне прядь волос за ухо и едва заметно улыбаясь. — Или тот, кто изучает некромантию достаточно долго. Остальным кажется, что поляна пуста.

Я покраснела. Его большой палец осторожно обвел по контуру ушную раковину, медленно спускаясь по шее вниз. А взгляд грозового дождя внимательно следовал за ним, не отрываясь ни на миг, оставляя на коже еще больше мурашек.

Затем мужчина резко посмотрел на меня и проговорил, продолжая тихонько поглаживать основание шеи:

— Как я и говорил, за свою репутацию я переживаю мало. Но для нас обоих будет лучше вести себя так… словно между нами никогда и ничего не было. Поверь, связь с ректором не облегчит тебе учебу.

— А тебе разве связь с магианой не будет стоить работы? — вяло спросила, тая под едва ощутимой лаской его пальцев.

Люциан улыбнулся.

— Поверь, дорогая Лариана, — прошептал он, скользнув к моему рту. Проведя по нижней губе, слегка нажимая и оттягивая ее большим пальцем в сторону, заставляя меня на миг судорожно вздохнуть и забыть, о чем он говорит. — Любая инспекция десять раз подумает, прежде, чем задать мне хоть какой-нибудь неприличный вопрос. А императору нет дела до того, что происходит в этой академии. В конце концов, мой род достаточно древний для того, чтобы большая половина знатных семей Ихордаррина мечтала отдать за меня своих дочерей. Даже не закончивших обучение.

На последней фразе я уже снова тяжело дышала. В какой-то момент высунула язычок и лизнула дерзкий палец, продолжающий очерчивать мои губы.

— Лариана... — выдохнул мужчина, обжигая меня вмиг потемневшим взглядом. — Пожалуйста, не своди меня с ума…

В этот момент я не удержалась и обхватила его палец губами, с непонятным мне, пьянящим удовольствием посасывая кончик.

— Ла-ри, — со стоном протянул ректор, широко распахнув глаза, шумно и тяжело дыша.

Клубящееся в его взгляде темное желание уносило меня в водоворот собственного безумия. Снова исступление, голод, восторг…

— Лариана, нам нужно идти, — прошептал он через силу, возвращая меня с небес на землю. — Тебе — в столовую и на лекции, а мне — по одному очень важному делу…

А затем взял мою руку и церемонно поцеловал. Как дворянке. Как высокородной, не сводя с меня серого взгляда, полного эмоций, которых я и не мечтала там увидеть.

И через пару минут после короткого, но слишком обжигающего прощания, я уже шла по тропинке в столовую вместе с остальными студентами, а ректор исчез в клубах черного портала, чье существование было для меня настоящим открытием.

Среди громко гомонящей толпы я все еще тяжело дышала и едва заметно улыбалась, вспоминая то, что произошло, и не веря сама себе. Но сердце билось в груди быстрее, чем обычно, и я знала, что все случившееся — правда, а не сон.

Впрочем, очень быстро из головы улетучились все радужные мысли, стоило мне приблизиться к зданию столовой. Там за углом, под раскидистым дубом в одиночестве сидела Эмилия. Она склонила голову на бок, мутным взглядом обводя проходящих мимо магиан. Ее лицо было подозрительно бледно, а рука периодически нервно скользила к шее.

К горлу подкатило дурное предчувствие.

— Эмилия, что с тобой? — спросила я, тут же подходя к девушке.

Она подняла на меня покрасневшие глаза и презрительно фыркнула.

— Твое какое дело, деревенщина? Иди, куда шла.

Я прикусила губу, не обращая никакого внимания на ее грубость. Только на подозрительное зеленовато-синее пятно на случайно оголившейся под волосами шее.

Девушка снова подняла руку и дрожащими пальцами почесала этот ужас.

Я нахмурилась, чувствуя, как по спине бегут холодные мурашки.

Хомяк снова сидел у меня в кармане платья и, кажется, уже успел уснуть. А вот следы, которые он оставил на вздорной маркизочке, теперь долго не дадут уснуть мне.

Но как это могло произойти? Я ведь прекрасно помнила, что, когда Эмилия отбросила от себя Люциана-младшего, на ней не было этих страшных отметин! С другой стороны, синюшность приходилась именно на то место, куда приложился мой пушистый друг. Так что ошибки быть не могло — это след укуса.

На короткое мгновение я с легкой дрожью вспомнила торчащие клыки грызуна. По всему выходило, что в слюне хомяка каким-то образом оказался яд!

От одной этой мысли волосы на затылке зашевелились. Мало того, что Эмилию нужно срочно отвести к лекарю, так мне теперь снова придется извиняться за очередное нападение!

Впрочем, проблемы нужно решать по очереди.

— Вставай, тебя нужно показать медику, — отрывисто произнесла я и потянула девушку за локоть. — Где тут у нас медпункт, ты не знаешь?..

— Я невнятно сказала тебе? — вяло ответила она. — Отвали! Ни в какой медпункт я не пойду. Я не имею права заболеть перед играми Превосходства. Если у меня обнаружат даже легкое недомогание, не бывать мне в команде…

В этот момент она внезапно чихнула и задрожала, обняв себя за плечи. Вид у нее был не столь жалкий, сколько пугающий.

— Ты понимаешь, что несешь? — прошипела я, садясь на корточки рядом с ней. — Знаю, что мне это выйдет боком, но придется признаваться, раз у тебя самой мозгов не хватает. Мой хомяк тебя отравил. Судя по симптомам, яд действует очень быстро. Тем более, отрава попала прямо в артерию. У тебя начинается озноб. Место укуса уже поменяло цвет. Если ты не пойдешь к лекарю сейчас же, то просто загнешься под этим деревом!

Эмилия подняла на меня нервно блестящие глаза.

— Откуда такие познания в анатомии и действии ядов? — фыркнула она, но во взгляде читалось любопытство.

Я глубоко вздохнула, понимая, что мы теряем время, но все же ответила:

— В деревне, где я жила, не было ни одного приличного лекаря. И признаки заболеваний передавались из уст в уста. Как и способы излечения. Укус змеи, отравление грибами или ягодами, ожоги от сока бурьян-травы. Если ты не знал, как с этим бороться, мог умереть быстро, легко и очень болезненно.

Девушка недоверчиво поджала губы.

— В любом случае, мне до всего этого нет никакого дела. Я уже сказала тебе, что запись о любом недомогании исключит меня из игр. Скоро все пройдет, можешь идти по своим делам.

Упрямство маркизочки невероятно выводило из себя. Особенно, если учесть ее состояние.

— Да что тебе дались эти игры! — воскликнула я, пытаясь силком поднять девушку на ноги. Но магиана упорно сопротивлялась спасению.

— Я в команде с принцем, дурья твоя голова, — возмутилась она. — На моем месте мечтает оказаться каждая. Стоит разок вылететь, и все. Обратно уже не вернуться.

Глаза как-то сами собой закатились к небу.

— Правильно, принц — веская причина умереть, — пробубнила я.

— Чтоб ты понимала, деревенщина, — вздохнула девушка уже не так воинственно. — Для тебя, небось, и конюх — отличная партия. А нам приходится искать…

Тут она вдруг закашлялась, и с лица исчез остаток румянца, сменяясь синюшностью.

— Все, быстро пойдем со мной, — скомандовала я, понимая, что ждать больше нельзя.

— Ты что, совсем глупая?.. — проныла она, сопротивляясь.

— Да не поведу я тебя к лекарям, в столовую пойдем, — нервно бросила в ответ.

И тут трепыхания маркизочки немного поутихли.

— Зачем? Я не хочу, чтоб меня видели в таком состоянии. Еще и рядом с тобой…

Смирение и добродетель, добродетель и смирение! Сейчас я была их натуральным олицетворением.

С силой удерживая девушку за руку, позволяя ей опереться на себя, повела высокомерную бедолагу, куда собиралась. А именно:

— Пройдем через вход для прислуги прямо на кухню.

Эмилия округлила мутные глаза и кивнула, явно не в силах больше спорить.

А мне только это и было нужно.

Быстро преодолев небольшое расстояние вдали от главного входа, мы умудрились не привлечь ничье внимание. Впереди, за пышными розовым кустами ютилась скромная дверь черного хода, которой пользовались только повара и обслуга. Туда я и затащила на глазах теряющую силы девушку. Усадила ее на скромный деревянный стул, прижав к стене, и побежала за Мадленой.

Старшая кухарка как всегда была при деле. Но, увидев меня, поспешила навстречу, хлопнув в ладоши, присыпанные мукой.

— Синичка! Ты что тут делаешь в такое время? У нас куча работы, сейчас ведь обед! Ой, а кого это ты привела? Что за высокородная шилохвость?

Она скептически осмотрела Эмилию, тихонько теряющую сознание на другом конце зала.

— Она у тебя пьяная, что ли? — приподняла бровь женщина, уперев руки в бока.

Глянув на маркизочку, я слегка побледнела, почувствовав, как ледяные мурашки пробегают по спине.

— Мадленочка, пожалуйста, помоги, — затараторила я. — Эмилию укусил мой хомяк, и теперь, похоже, у нее жуткое отравление.

Повариха нахмурилась.

— Так чем же я тебе помогу, синичка? В медпункт ее надо.

— Не успеем уже в медпункт, — ответила я, кусая губы и глядя на тающую на глазах магиану. — Вот, если бы у тебя была разрыв-трава и корень чернокрови… Скажи, что они у тебя есть, очень прошу!

Мадлена задумчиво сдвинула брови.

— Разрыв-трава у меня, конечно же, есть, — ответила она. — Приправа редкая, но для крабов под авокадо это самое лучшее, что можно придумать. А вот корень чернокрови — это уже гораздо сложнее... Пойдем со мной, я поищу, — поманила повариха, на ходу продолжая бубнить: — тебе зачем такая редкость? По-моему, эту траву вообще в пищу не употребляют.

Я торопливо перебирала ногами, отчаянно надеясь, что женщина найдет то, что нужно. Рассказывать ей в деталях свои предположения мне совершенно не хотелось. Ведь я и понятия не имела, поможет эта трава или нет. Упоминание о корне чернокрови встречалось мне всего один раз. В той самой книге проезжего некроманта, откуда я почерпнула свое первое в жизни заклинание. Так вот, там говорилось, что настой этой приправы способен “очистить вены больного от магических миазмов”. И, мол, растение носит такое название именно потому, что способно “излечить черную кровь”.

— Мадленочка, это все лекарственные растения, меня… отчим учил, — ответила я и солгала только наполовину. Ведь разрыв-трава и вправду снимала боли, отеки, улучшала самочувствие и даже помогала во время похмелья.

— Ну, как скажешь, синичка, — проговорила женщина, стуча баночками и шурша мешочками приправ.

Мы успели добежать до небольшой подсобки, где хранилась такая прорва ингредиентов, что глаза разбегались. Но старшая повариха знала свое дело.

— Вот! — воскликнула она удовлетворенно, доставая со дна какого-то ящика небольшой пузырек. Прищурилась, читая надпись на стекле, и радостно изрекла: — Нашла-таки! Всего один бутылек. А вот и разрыв-трава, — сняла со стены внушительный сухой веник.

Я быстро схватила сокровища, нервно раздумывая, какое количество всего этого добра мне вообще нужно.

— Мадлена, можно мне еще чашку с кипятком?..

— Конечно, синичка.

И уже через каких-нибудь пять минут я стояла напротив Эмилии, держа перед ее носом дымящуюся жидкость.

Внутри стакана плавали и заваривались желтоватые кубики корня вместе с мелкой зеленой соломкой. Пахло, надо сказать, довольно вкусно. Невольно захотелось крабов под авокадо, о которых говорила Мадлена, и которые я никогда не пробовала.

Пришлось еще немного подождать, пока настой приобретет более насыщенный цвет, после чего предлагать его девушке.

Эмилия за это время успела сильнее побледнеть. Теперь даже губы у нее отливали опасной синевой. Кроме того, похоже, она начала падать в обморок.

Я дала себе слово, что, как только волью в нее отвар, побегу в медпункт, несмотря ни на что.

Грубо похлопав магиану по щекам, заставила ее открыть глаза.

— Пей, тебе станет легче! — бросила я, тут же силой поднося жидкость к женскому рту.

На этот раз она не сопротивлялась. Судя по всему, сил уже не осталось.

Пока маркизочка с трудом пила горячий настой из моих дрожащих рук, я проклинала все на свете. И клыкастого хомяка, и Леонара, которому вздумалось творить над ним черную магию, и саму себя, за то, что сразу не потащила дурочку к лекарям.

Но, к моему невероятному удивлению, стоило девушке допить весь бокал, она тут же глубоко задышала. И уже через минуту открыла глаза и посмотрела на меня совершенно чистым, ясным взглядом.

— Что за дрянь ты заставила меня выпить? — спросила она, слегка откашлявшись, и медленно потянулась, будто разминая затекшие конечности.

— Тебе лучше? — на выдохе спросила я, не веря собственному счастью.

— Какое тебе вообще дело? — поджав губы, заныла она. — Вот прицепилась. Куда ты вообще меня притащила?

Она брезгливо осмотрелась, а я с радостью заметила, что румянец возвращается на ее вытянутые аристократические щеки. Да и губы уже приобретали нормальный цвет.

— Хвала Светлым силам! Кажется, помогло.

На мое риторическое восклицание девушка не обратила ни капли внимания, продолжая кривить свой маленький носик. Но уже через пару минут самостоятельно встала на ноги и снисходительно посмотрела на меня, явно собираясь сказать какую-то гадость.

Я сложила руки на груди, приготовившись выслушивать очередную глупость.

— Ладно. Спасибо за помощь. Твой… чай мне и вправду помог.

Если бы сейчас небеса разверзлись, и сверху посыпались сладкие булочки, мое удивление было бы меньше.

— Тебе все еще надо к лекарю, — неуверенно ответила я, бросая взгляд на темное пятно у нее на шее. К счастью, оно показалось мне бледнее, чем прежде.

Эмилия презрительно фыркнула, махнув рукой, и стремительно отправилась прочь из кухни. Как будто нахождение в этом месте могло ее запачкать.

А я, бестолково хлопая ресницами, еще некоторое время смотрела ей вслед с одной единственной мыслью: “Что это вообще сейчас было?”

Перевела взгляд на пустой стакан, на дне которого к стеклу прилипли побледневшие травы.

“Очередное приключение, которое могло закончиться не лучшим образом…” — сам собой пришел ответ.

Ведь, если бы магиана академии серьезно пострадала от укуса моего хомяка, все дорожки очень быстро привели бы ко мне. К запрету на размещение животных, к созданию опасной полу-нечисти…

И кому какое дело, что лично я к этому всему имею мало отношения? Кто будет докапываться, что грызуна проклял Леонар, а Эмилия вообще оказалась укушена случайно?

Конечно, никто. И стал бы в таком случае мне помогать ректор? Заступился бы перед негодующим маркизом Валенсиан, который наверняка явился бы в академию за своей дочерью?..

Мне не хотелось об этом думать, как и создавать Дэйну дополнительные проблемы.

Дэйну…

Все еще ужасно непривычно. Ведь он — глава нашего учебного заведения, высший некромант. Мужчина гораздо старше, опытнее и сильнее меня.

Мужчина, который хотел быть со мной… Один взгляд на которого заставлял вздрагивать каждую струнку в моем теле.

До сих пор не верилось, что все это произошло. Что он сказал все эти слова, от которых кровь сперва застыла, а затем превратилась в раскаленную лаву, обжигающую вены, обрывающую дыхание. И чем больше проходило времени с нашего расставания, тем сильнее все это казалось мне больной фантазией, а не реально случившимся событием.

Раздумывая таким образом, я дошла до своей комнаты, по привычке приложила кольцо к распахнутой пасти позолоченного страшилища, и прошла внутрь.

Стены встретили меня привычной тишиной. Леонар давно не появлялся у себя, так что я оказалась предоставлена сама себе. И туалет с ванной комнатой тоже теперь были полностью в моем владении, что не могло не радовать.

Глянув на себя в зеркало, с легкой вспышкой неловкости, я отметила непривычный румянец на щеках и припухшие от поцелуев губы. Вмиг стало жарко.

Тут же в воспоминаниях всплыл обжигающий взгляд цвета горячего пепла. Кожа будто снова ощутила прикосновение узкой ладони по поверхности чулок, выше, к тугой резинке. Дрожь прокатилась по телу волной, как в то самое мгновение. Вспыхнули в памяти сомкнувшиеся на бедре аристократические пальцы. Легкие касания по верхней кромке трусиков, будто сводящая с ума игра, все же пока не перерастающая во что-то действительно запретное.

“Дышать. Нужно дышать”, — напомнила я себе, кусая губы и отворачиваясь от зеркала.

Подрагивающими руками достала из кармана Люциана-младшего и, не глядя, запустила его в ящик. Сейчас было совсем не до него…

Но, стоило бросить отрывистый взгляд на поверхность трюмо, как в горле застыл комок дурного предчувствия.

На безупречном лакированном дереве лежало письмо, украшенное вензелями императорской академии. Гербовая бумага имела дорогой голубоватый оттенок.

Ничто не предвещало дурных новостей. Но отчего-то в груди неприятно заныло, будто кто-то вцепился крюком в сердце и потянул.

Дрожащими пальцами я развернула послание и нахмурилась.

То, что там было написано, повергло меня в глубокий ступор. Нет, вот это уже совершенно никуда не годилось!