Глава 24. Ректор, платье и заклятье.

Почти месяц прошел с тех пор, как он сделал это. Попытался выбросить из собственной жизни единственное безумие, делающее его похожим на человека. На человека, а не бесчувственную, мертвую куклу, в которую постепенно превращалось тело.

И теперь каждый день был похож на бездну Сумерек. Самую глубокую и самую черную. Дэйн дал себе слово, что больше не приблизится к этой девушке. К Лариане Ирис. Не позволит себе вдыхать ее горячий пряный аромат, сводящий с ума в первые же секунды.

Карамель и дикие яблоки.

Иногда он просыпался по ночам, потому что казалось, будто вокруг снова разливается этот запах. Тело начинало гореть, как в лихорадке.

Такое редкое ощущение жара на коже, привыкшей к холоду.

Несколько недель назад Дэйн встретил ее в библиотеке, одиноко листающую старые книги, и внутри него все перевернулось. Он не мог заставить себя уйти, не мог заставить отвернуться и не смотреть. Чтобы не видеть, как она задумчиво поправляет густые черные волосы, непослушно упавшие на плечи. Как изредка облизывает губы, перелистывая очередную страницу.

Отец Тьмы, ее губы…

Алые, как кровь, как последний рассвет. Манящие, как кинжал для самоубийцы.

Он не мог оторвать глаз. От тонких рук, которые ему так нравилось чувствовать в своих волосах, от изящных изгибов шеи, которые хотелось целовать не переставая. Слыша отрывистое, хриплое дыхание, почти переходящее в стон.

Он сходил с ума без нее.

Дэйн отвел глаза, сжимая зубы. Стараясь не смотреть. Забыть. Представлять что угодно, только не ее хрупкую талию и округлости бедер под гладкой тканью форменных брюк.

Но перед глазами упрямо оставалась лишь она одна.

Лариана Ирис.

В тот день уже через несколько мгновений такого молчаливого внимания он оказался рядом. Не смог сдержаться. И, подойдя ближе, тут же почувствовал тонкий, едва уловимый флер, которого так не хватало. Горячая карамель, сладкая, манящая. И легкая кислинка послевкусия, остающаяся на языке, подталкивающая, обнажающая каждый нерв:

“Прикоснись… Попробуй, каково это, когда я растаю в твоих руках?..”

Но взгляд магианы Ирис на него был холодным, почти испуганным.

И Дэйн мог ее понять. Все прошлые дни он вел себя с ней намеренно грубо. Даже жестоко. Надеясь оттолкнуть, позволить забыть себя, может быть возненавидеть. Что угодно, лишь бы не видеть ее слез.

Он уже почти мертв. А мертвым не место рядом с живыми.

Он даже попытался научить ее заклятью, которое сможет уничтожить его самого. После того, как он обратится…

Дэйн и сам не знал, во что он обратится. И это было страшно.

Конечно, высший некромант надеялся, что, почувствовав дыхание смерти, сможет наложить на себя сжигающее заклинание. Но что, если не получится? Что если после гибели он обратится не просто в опасное существо, а в чудовище, которое может причинить вред самой Лариане?

У девушки должна быть защита. И пусть ей придется учиться в процессе, но после сегодняшней практики Дэйн был уверен: она сможет убить его. Уничтожить то, что от него останется.

И не важно, что его тело все еще чувствует себя прекрасно. Не имеет значения, сколько он сможет протянуть после последнего ритуала с Далларом. Главное — что новых обрядов больше не будет. Столько энергии, как на играх Превосходства, невозможно задействовать каждый раз. А значит, осталось недолго.

Но магиана об этом не знает, и знать ей вовсе незачем.

Только зачем он предложил ей эту дурацкую прогулку по Сумеркам?

Затем, что не хватило сил держать язык за зубами. Играть свою роль дальше.

Дэйн сжал челюсти, со злостью на себя вспоминая ту ночь. Слабость — худшая черта мужчины. Особенно, если он — высший некромант.

Только вот этот мужчина ничего не мог с собой поделать.

Ректор глубоко вздохнул, открывая глаза и вырываясь из плена воспоминаний. Сегодня он, как и большинство дней до этого, пытался понять, как игры Превосходства оказались связаны с возвращением Тиамант. Глава императорской академии больше не сомневался, что так оно и есть: проклятая богиня вновь воплотилась в своем теле.

Еще несколько дней назад в городе нашли пару трупов, смерть которых наступила так же, как и у Эмилии. Пока эта информация держалась в секрете, чтобы не поднимать панику. Но Дэйн хорошо изучал хроники жизни Тиамант и знал, что похожим образом все начиналось несколько веков назад. Когда Эделина Штормарен превратилась в дочь отца Тьмы.

Оставалось понять, даже не то, как бессмертная смогла вернуться в этот мир, а то, как теперь изгонять ее обратно. Проклятая богиня — это не кучка культистов. А значит, дела обстоят гораздо хуже, чем можно себе представить.

Восемнадцать лет назад Дэйн чуть не погиб, пытаясь отправить в Сумерки даже не до конца воплотившийся дух Тиамант. Что делать теперь, когда она полностью явилась в этот мир, он и приблизительно не мог себе представить.

И, как назло, ни в одних хрониках не сохранилось точного ритуала. Будто они все были заведомо уничтожены.

Сейчас мужчина стоял напротив небольшого книжного стеллажа, забитого странными, по большей части непечатным фолиантами. Вокруг расстилалась привычная Тьма. Она текла в самом пространстве, как воздух, легко попадая в легкие и выходя обратно.

Дэйн был в Сумеречном мире. В замке Эделины Штормарен. Более того, он стоял в ее собственном кабинете, где некромантка держала свои записи. Это было тайное место, в которое не каждый, даже самый сильный колдун оказывался способен проникнуть. Именно поэтому правителями Туманной империи уже давно было принято решение хранить большинство запрещенных книг именно здесь.

Дэйн относился к тому небольшому количеству магов, которые способны преодолеть заграждающую Тьму на входе. А потому он мог в любой момент приобщиться к тайным знаниям черных культистов, если бы ему приспичило перейти на сторону зла. Однако доверие императора к главе Ц.И.А.Н.И.Д.а было столь велико, что такой вариант даже не рассматривался.

Сейчас ректор листал очередной рукописный томик местной библиотеки, принадлежавший перу неизвестного автора. Книга содержала много полезной информации для любого темного мага. Например, как содрать с человека кожу, чтобы он при этом остался жив. И как потом использовать эту кожу в качестве ингредиента. Была здесь также пара исследований о том, как использовать крик умирающего, чтобы активировать цепочку заклинаний.

Дэйн морщился от отвращения, но продолжал читать. Он искал хоть что-нибудь о вызове проклятой богини и не мог позволить себе пропустить даже мелочь.

Собственно, сегодня его усилия, наконец, увенчались успехом. Серый взгляд вспыхнул жидким серебром, когда мужчина наткнулся на слова: “Вызов из Сумерек. Ступени силы”.

Следующий час пролетел, как одна минута. Кривым почерком и еще более кривым языком страницы старого фолианта описывали ритуал призвания Тиамант. Но это была первая и единственная полезная информация, которую Дэйн смог найти почти за целый месяц.

Когда мужчина, наконец, дочитал, мысли бешено кружились в голове, пытаясь осмыслить текст. Особенно самый главный абзац, который никак не желал укладываться в мозгу:

“Великую Дочь смогут вызвать лишь две печати: Крови и Рока. Они же способны отослать богиню назад, если после воплощения не уничтожить их. Проклятое наследие и Золотое наследие должны быть отмечены Посвященной, чтобы создать печати. Проклятое наследие и Золотое наследие должны быть выпиты Дочерью, чтобы навсегда сделать Великую — царицей мира…”

Дэйн выругался, снова и снова читая отрывок. Тот, кто это написал, определенно хотел вывести его из себя. Потому что понять этот бред было совершенно невозможно.

Мужчина захлопнул книгу, уверенно засовывая ее обратно на стеллаж. У ректора императорской академии была великолепная память, и он не боялся забыть что-то, оставив ценный том в Сумеречном мире. Более того, некромант бы даже и хотел, чтобы его способности к запоминанию оказались хоть чуточку похуже. Возможно, тогда все эти отвратительные ритуалы, что он прочел за последний месяц, тоже выветрились бы из головы.

Но, увы, тогда он вряд ли был бы Дэйном. И вряд ли был бы высшим некромантом.

Уже через несколько минут после этого мужчина стоял у себя в комнате в стенах академии. Мысли крутились вокруг прочитанного кусочка текста, но никак не находили внутри ни одной зацепки. Что такое “Золотое наследие"? “Проклятое наследие”? Что за печати? Все это невероятно раздражало.

А потом в какой-то момент мозг отказался думать, вновь подсовывая мужчине женский образ. Словно он слишком устал, и пора было немного отдохнуть. Вот только это была плохая идея.

— Очень плохая идея, — проговорил ректор, подходя к окну и привычно распахивая его настежь.

Уже давно минуло утро. Но солнце стояло ровно над шпилями общежития, намекая на то, что до вечера еще далеко. Легкий дождь, привычный в это время года, хлестал по подоконнику. Но мужчину это не волновало.

Дэйн глубоко вдохнул свежий, немного прохладный воздух, какой бывает только в месяц Дождей, и вздрогнул. В тонком послевкусии ему почудился запах карамели.

Пальцы сами собой сжались на каменном подоконнике, а перед мысленным взором сверкнули фиалковые глаза.

Он не видел Лариану уже три недели. Это было трудно, но правильно. Правда сейчас что-то подсказывало некроманту, что не будет большой беды, если он посмотрит на девушку хотя бы со стороны. Она не узнает об этом, а он… Возможно, ему станет чуточку спокойнее.

Резко выпрямившись, мужчина прошел в ванную комнату, где в крохотном ящичке под раковиной лежал кусок ткани. Скрипнуло дерево комода, и Дэйн достал черную рваную полоску, которая мгновенно обожгла его воспоминаниями.

Они оба в Сумеречном мире. Кровь беззвучно капает на каменный пол. Лариана сидит между его ног, обвязывая его ладонь куском собственного платья. Осторожно, будто боясь причинить боль.

Будто ему можно причинить боль.

Дэйн на миг закрыл глаза, вспоминая мягкую женскую улыбку, не замечая, как сжимается и рвется на куски собственное сердце.

Затем он открыл глаза и тихо прошептал:

“Shekel’ez unfer laiko serien…”

Это было коротенькое, простое заклинание, которое, впрочем, требовало мастерского управление Тьмой. Древние слова мертвого языка означали:

“Сумерки пусть сожгут пространство…”

И в тот же миг на комоде перед магом вспыхнуло блестящее зеленое пламя. Совсем не горячее. Но каждую секунду его языки нервно подрагивали, и становилось ясно, что они чего-то хотят.

Дэйн легко разорвал тряпку пополам, бросая кусок в огонь. Изумрудная пасть распахнулась, поглощая подарок, и в следующий миг мужчина увидел далекое подрагивающее отражение той, кого так хотел увидеть вживую.

Ларианы Ирис.

Девушка улыбалась. Черные волосы были забраны назад в тугую косу, на сливочно-белых щеках играл легкий румянец. Лариана смотрела куда-то в сторону, и фиалковые глаза ее словно светились изнутри. Что-то делало ее счастливой.

Дэйн неосознанно протянул руку к зеленому огню, словно пытался коснуться светлой кожи, едва заметно дотронуться до мягкого изгиба губ. Но бесполезно. Изумрудные языки лизнули длинные пальцы, заставив изображение нервно дернуться.

Мужчина резко убрал ладонь, чтобы не нарушить ход заклятья.

Все было хорошо. Именно так, как он и надеялся. Шло время, и, судя по всему, девушка не испытывала никаких моральных терзаний из-за их разрыва. По крайней мере сейчас все говорило именно об этом.

Дэйн с силой сжал зубы, испытав легкий укол сожаления. Может, стоило сказать ей правду? И понадеяться, что она останется с ним до конца? Вот такая крохотная слабость. Малодушие. Даже глупость. Зато все эти недели, что прошли мимо, будто унесенные черными ветрами Сумерек, она улыбалась бы только ему. Только ему одному...

Нет, он все сделал правильно. И отступать теперь слишком поздно и чересчур жестоко. Для них обоих.

— Отличный наряд!.. — услышал он из отражения чей-то знакомый женский голос.

Лариана повернула голову, и через пару мгновений рядом с девушкой мелькнуло загорелое лицо Нимаэль Моранен.

Дэйн нахмурился.

Что они делали вместе? И, главное, где?

Только сейчас мужчина понял, что окружающие декорации никак не соответствуют стенам академии или общежития. То здесь, то там выглядывали алебастровые конечности манекенов, искусственные головы с дорогими париками и разноцветные платья всех возможных фасонов.

Очень недешевых фасонов.

Дэйн узнал это место, несмотря на то, что сам довольно редко посещал что-то подобное. Это был магазин под названием “Имперская нимфа”. Одно из самых богатых и модных заведений столицы, предназначенных для пошива одежды. Здесь отоваривалась вся дворянская элита. Частенько владельцы лавки шили даже для самой императорской семьи.

Но что там делает Лариана Ирис? Девушка без дворянства, денег и связей?

Кроме того, присутствие рядом этой Моранен, которую Дэйн сам выгнал из своей академии, нравилось ему еще меньше. Будущая безземельная герцогиня, чей отец чуть не лишился всего своего имущества за долги, обладала вздорным характером и умением влипать в неприятности. Одна ее история с Ивейном Ларан чего стоила.

Но мужчину беспокоили не только внутренние качества бывшей магианы-демонолога. Гораздо опаснее был факт, что судьба, словно в насмешку, снова свела вместе Нимаэль и Лариану. Двух младенцев, участвовавших в ритуале вызова Тиамант восемнадцать лет назад.

Ректор нахмурился, на этот раз продолжая глядеть в Сумеречный огонь не просто так, а с вполне определенной целью: узнать, что происходит.

— Тебе нравится? — говорила меж тем Лариана, покрутившись вокруг своей оси.

Как оказалось, она стояла напротив огромного зеркала. Оттуда на нее глядела смущенная первокурсница в совершенно невероятном наряде. Голубой Ринейский шелк мягко обтекал ее фигуру, выгодно подчеркивая высокую грудь и тонкую талию, от которой начиналась непышная длинная юбка.

Лариана улыбнулась, слегка наклонившись, и в Сумеречное пламя попал глубокий вырез, довольно смелый даже для прожженных дворцовых модниц.

Дэйн сжал челюсти.

Куда она собирается идти в таком виде? Неужели…

— Мне кажется, на императорском балу этот наряд произведет фурор! — снова раздался голос Нимаэль.

Мужчина на миг закрыл глаза, резко выдохнув.

Что Лариана забыла на дворцовом празднике Нового года? Семнадцатое число месяца дождей. Именно в этот день императорская семья вот уже много лет устраивает бал-маскарад по случаю конца года. Но где это видано, чтобы простолюдинки оказывались в числе приглашенных?

Нет, Дэйн не считал, что девушка этого не достойна. Не считал он также, что она может выглядеть на этом торжестве глупо, среди знати и высокородных выскочек. Напротив, он думал, что наивность и скромность его принцессы дали бы фору любой интриганке с голубой кровью. Ведь каждая из них только и мечтает, как бы подцепить на таком мероприятии женишка побогаче.

Однако одна мысль о том, что кто-то пригласил Лариану в качестве пары, доводила мужчину практически до бешенства.

— Ну, ты этого хотел, Дэйн?.. — процедил он еле слышно, сквозь зубы.

“Вот она, магиана Ирис. Улыбается, выбирает наряд на бал. Забыла тебя…”

Мысли звучали в голове, словно их нашептывал какой-то злой гений.

— Да, именно этого, — ответил он сам себе, сжимая кулаки.

Только что-то в груди отказывалось верить, растекаясь раскаленным свинцом по ребрам.

— Леонар будет невероятно удивлен, — фыркнула Нимаэль, и Лариана широко улыбнулась. — Осталось только выбрать прическу, как мы и задумывали.

— С этим, я думаю, смогу помочь вам, леди, — раздался еще один женский голос со стороны.

Видимо, в помещении была продавщица.

— Госпожа Моранен, следуйте за мной. Госпожа Ирис, вы пока примерьте туфли, хорошо?..

Дэйн не верил своим ушам.

Леонар Альвис? Ее пригласил на бал проклятый принц?

Ярость закипела где-то за гранью сознания.

Он же собственноручно сплавил наследного выскочку в Х.А.М, чтоб не ошивался рядом с его принцессой! Но он и оттуда умудрился ее достать?

Костяшки пальцев побелели. В какой-то момент перед глазами вдруг всплыла картина, как Дэйн собственными руками душит мерзкую шейку наследника. А потом разбивает ему лицо, так чтобы зубы сыпались на каменную плитку. Чтобы кровь капала отвратительными брызгами. И плевать, что он — принц.

Плевать…

Ревность вспыхнула с новой силой, прогрызая внутри отвратительную дыру. Разрывая вены, вспарывая кожу, пробираясь в самые кости.

И Дэйн никак не мог взять себя в руки. Это пугало. Высший некромант не может вести себя, как ошалевший подросток. Но эмоции выходили из-под контроля, стоило на один миг представить, как Леонар хотя бы просто дотрагивается до нее. А что будет, если он ее поцелует? Если она ответит ему? Закроется руками в его волосы, выдохнет в его губы, со стоном прижимаясь к жилистому тренированности телу проклятого третьекурсника?

И ведь принц имел на это право. Хотя бы потому, что был жив. А он, Дэйн — нет. Что умирающий некромант мог предложить девушке? Пару закатов и несколько рассветов? Толику безлунных ночей и долгие месяцы скорби?

Но дрожь в жилах не успокаивалась. Мужчину почти трясло. Он оттолкнулся от комода, где продолжало сверкать изумрудное изображение черноволосой магианы, и нервно прошелся по комнате, чтобы через несколько секунд резко вернуться обратно.

— Пошло все к демонам, — прошипел он, с силой сметая ладонью травянистое пламя.

Магия тут же погасла, чтобы смениться другой. Более привычной, хоть и не менее сложной.

Взметнулись вокруг черные клубы Сумеречного дыма, окутывая фигуру ректора густой Тьмой. И через миг магическая пыль схлопнулась сама в себя, унося главу академии сквозь пространство.