Глава 27. Часть 1. Цвет крови, оттенок смерти.

Когда я открыла глаза, вокруг была странная, непривычная темнота. Зрачки долго не могли привыкнуть, веки будто засыпало песком.

Что произошло?

Память подсовывала неприятные обрывки воспоминаний, постепенно складывающиеся в ужасную картину.

Все игроки стояли на поле для игр, команда друидов уже успела выйти к приветствию. Мы с Нимаэль перекинулись многозначительными взглядами. После бала я так и не успела повидать ее и поговорить. К сожалению, до сих пор возможности так и не представилось.

Что там у нее с Леонаром? Чем дело закончилось? Я понятия не имела. Дэйн слишком быстро увел меня из дворца. И, глядя на его озабоченное, не в меру бледное лицо, мне не хотелось спорить.

А теперь последнее, что я помню — как на поле вышел темноволосый ректор Живой академии. Им оказался тот самый мужчина из моих снов. Друг Дэйна. Друид.

Я моргнула раз, потом другой, отгоняя навязчивое желание потереть глаза. Веки немного зудели, кажется, с непривычки у меня получилось наложить слишком много туши на глаза. Игры Превосходства сегодня утром показались мне прекрасным поводом, чтобы еще раз накраситься. Вот только умелых рук работницы “Имперской нимфы” у меня не было. А потому результат, похоже, получился не самым лучшим.

Впрочем, совсем скоро это потеряло всякое значение, потому что я увидела нечто странное.

Глаза мужчины светились Тьмой. Не знаю, возможно ли это в принципе, но из черных радужек будто валил сумрак. Правда, кроме меня этого, кажется, совсем никто не замечал.

По позвоночнику вниз скользнула ядовитая змея, усеянная морозными шипами. Иглы льда впивались в кожу и нервные окончания, заставляя вздрагивать и покрываться липкими мурашками страха.

Друид, к которому обращались не иначе, как “господин Даллар”, выглядел нервно и озабоченно. Он не отвечал на вопросы судьи Зантарена, не участвовал в приветствии. А потом в какой-то момент посмотрел в небо, уловив мрачным взглядом первые лучи зарождающегося восхода, схватил за руку нахмуренную Нимаэль и рванул ко мне.

Все. Дальше я провалилась во тьму. И только сейчас сознание медленно возвращалось, подсказывая, что все гораздо хуже, чем можно было представить.

В ушах звенели крики ужаса. Далекий скрежет, напоминающий звук отодвигаемых могильных плит, проникал в самые кости. И эта отвратительная какофония была мне слишком знакома, чтобы я могла ее с чем-то перепутать.

Сумерки. Во все стороны раскинул свои лапы мир демонов и высшей нежити.

Но это было еще полбеды. Левое запястье тянуло подозрительной болью. С каждой секундой становилось все холоднее. И, когда зрение окончательно вернулось, окружающая картина сковала страхом до самых костей.

Вокруг стелился белесый свет, падающий прямо с каменного потолка. Липкий туман будто отражал его, распространяя повсюду мрачную хмарь. Под ногами исходила едким паром продрогшая земля. А за спиной сквозь тонкую ткань формы я чувствовала влажную, пронизанную холодом стену.

Но первым, что бросилось в глаза, все же оказались кандалы, которыми были прикованы мои руки и ноги. Правая кисть прочно пристегнута к камню сзади, а левая — чуть впереди над огромной чашей, внутри которой алым зеркалом блестела влага. Это была кровь, моя и Нимаэль Моранен, что оказалась распластана чуть левее, зеркально повторяя мою позу. Кажется, она еще не успела до конца прийти в себя. Взгляд ошарашено блуждал по помещению. Обычно светлые, немного золотистые глаза напоминали два черных озера расширенных зрачков.

— Ты в порядке? — спросила я тихо, и голос вышел хриплым и дрожащим.

Девушка повернула голову и будто впервые заметила меня. Но затем на бледном лице появилась тень улыбки.

— Вполне. Если считать, что вот в той чаше — томатный сок, а наши руки просто в нем испачкались.

Я вяло улыбнулась в ответ.

И в этот миг из-за угла появился тот самый черноволосый друид, мгновенно нарушив наше едва зарождающееся самообладание.

— Что происходит, Даллар? — выкрикнула Нимаэль, повернувшись к мужчине. — И где мы находимся?

Прежней почтительности, которая должна присутствовать в обращении магианы к своему ректору, не было и в помине.

Друид поднял на девушку долгий, тяжелый взгляд, сминая в руках листы какой-то книги.

— Мне жаль, дорогая, — ответил он хриплым, слегка скрипящим голосом, от которого по спине прокатилась волна колючих мурашек. — Но сегодня твоя жизнь, как и жизнь этой бедной девочки, — он коротко кивнул в мою сторону, — оборвутся. Вам стоит лишь знать, что все это во имя благой цели.

Я поняла, что меня трясет. Осознание происходящего, наконец, полностью уложилось в голове, и паника начала сминать разум, как штормовые волны.

— Нимаэль, мы умираем… — тихо произнесла я, бросив взгляд в багряную чашу, на которую так долго не хотела смотреть.

Блестящая поверхность исходила голодной рябью от каждой новой капли.

Левое запястье болело. Я не чувствовала пальцев, приобретших опасный синеватый оттенок. Пальцев, по которым вниз струились змейки крови.

Когда друид успел приковать нас? Когда разрезал вены? Я не видела и не помнила. Но, возможно, это и было к лучшему.

— Держи себя в руках, — бросила мне друидка и нахмурилась, дернувшись в кандалах, будто проверяя их на прочность.

— Можете не стараться, — сказал мужчина, медленно подходя к нам. С одного стола, который выглядел, как полированный валун, он взял глубокий серебристый кубок, положив на его место свои мятые записки. — Все продумано. А ваша смерть будет максимально безболезненной.

— Вы с ума сошли? — проговорила я, едва шевеля языком. Голос отказывался повиноваться. Горло сжало сухим спазмом страха. — Зачем вам наша смерть?

— Затем, что вы обе — наследницы печатей Тиамант, — легко ответил друид, оказавшись прямо возле огромной алой чаши. Он осторожно зачерпнул оттуда нашей с Нимаэль крови, стараясь не запачкать пальцы.

А потом вдруг очутился настолько близко, что чувствовалось, как злая Тьма, сочащаяся из его глаз, облизывает мою кожу.

Я поморщилась, пытаясь отодвинуться от этого человека, но наручники держали крепко.

В следующее мгновение мужчина запрокинул голову и заунывным голосом начал произносить слова какого-то заклятья. По ребрам скользнула ледяная волна ужаса. Не знаю, что помогло мне понять происходящее, недавний опыт или интуиция, но с каждым словом я все отчетливей ощущала в колдовстве ректора Х.А.М.а ступени тринадцатого уровня. Невозвратное заклятие. Магию темных богов.

А потом Даллар вдруг резко открыл глаза и сделал несколько быстрых глотков из кубка. По тонким губам вниз стекла капля нашей крови.

Меня затошнило. Нимаэль отвернулась, стиснув зубы и бросив:

— Больной ублюдок…

Но уже через несколько секунд мы почувствовали на себе результаты его черной волшбы. Друид отбросил питье. Остатки багряной жидкости растеклись по полу отвратительным темным пятном.

Мужчина подошел к нам и по очереди разорвал сперва ворот моей рубашки, а затем разрез формы Нимаэль, почти обнажив нам обеим грудь.

И хоть в этот миг мне должно было быть вовсе не до стыда, но я все же покраснела. Мы с друидкой одновременно опустили головы и выдохнули: на коже загорелись печати. Теперь, когда оказались видны и мои символы, и символы Ним, стало ясно, как никогда прежде: это две части одного целого.

Ректор Живой академии подошел еще ближе, с придыханием касаясь пальцами черных и золотых полумесяцев на наших телах.

— Убери руки, — скривилась Нимаэль, а я еще сильнее вжалась в стену, чувствуя, как меня буквально захлестывает чужеродная Тьма.

Но Даллар, ни на что не обращая внимания, резко произнес:

— Shelliar!

И стены темной пещеры в тот же миг задрожали. Под горячими, почти лихорадочными руками друида мои символы загорелись черным пламенем. Стало горячо и больно, будто кто-то каленым железом повторяет каждый завиток таинственных знаков.

Нимаэль зашипела и дернулась так, словно пытается укусить отвратительного друида за руку. Но ректор Х.А.М.а практически сразу убрал пальцы, выдохнув:

— Ну, вот и все.

А затем распахнул собственный ворот, чтобы мы все увидели то, ради чего творилась эта опасная магия: безупречный черно-золотой круг на его собственной груди. Круг, содержащий в себе буквы с наших тел.

— Единая печать Крови и Рока, — прошептал Даллар, любуясь знаками, которые становились на нем тем ярче, чем бледнее были на мне и Нимаэль.

— Теперь вы нас отпустите?.. — спросила я, удивляясь, насколько тихим оказался голос. Словно на разговоры оставалось все меньше и меньше сил.

И немудрено. Кровь продолжала вытекать из вен медленно, но это неотвратимо приближало конец.

Все холоднее с каждой секундой. В глазах плясали сиреневые звезды, а голова предательски кружилась.

— Увы, нет, — ответил мужчина. — Печать полностью обретет силу только с вашей смертью, девочки. Так что придется немного подождать.

С этими словами он безразлично отвернулся и ушел куда-то в сторону, скрываясь за углом небольшой пещеры.

Вот так мы и остались в густой, пьянящей страхом тишине. Только глухое постукивание капель крови по чаше нарушало предсмертное безмолвие.

— Мы должны как-то выбраться отсюда, — проговорила Нимаэль, опять дернув кандалы и попытавшись освободить запястья. Впрочем, ее лицо тоже было уже слишком бледно, чтобы сопротивляться. Мы теряли силы с пугающей скоростью.

— Может быть, Дэйн сможет найти нас, — опустив голову, проговорила я.

— Дэйн? — женская бровь удивленно изогнулась. — Дэйн Люциан, ректор Ц.И.А.Н.И.Д.а?

И в другое время мне наверняка стало бы стыдно. Но сейчас я уже практически чувствовала на своей шее дыхание смерти. И все прочие мелочи отошли на второй план.

— Да, Дэйн, — кивнула в ответ, даже не глядя на друидку. — Я знаю, что он сможет…

— Только вот где мы находимся? — задумалась девушка, не став развивать тему моего фамильярного обращения к главе академии. — Это явно Сумерки, но где именно? Допустим, Люциан и вправду догадается поискать нас здесь, как только поймет, что натворил чокнутый Даллар. Но ведь этот мир просто огромен…

От этих слов на душе стало тоскливо и холодно. Потому что Нимаэль, как ни крути, была права. Искать нас в логове Проклятых богов — это как пытаться скормить драугру овощной салат.

— Если нас не найдет он, то не найдет никто, — ответила я, чувствуя невероятную усталость. И на этот раз друидка не стала спорить. Очевидно, она была согласна.

Я снова уронила взгляд в огромную алую чашу. Потом перевела его на собственные пальцы, с которых струились рубиновые полосы, уже почти не щекоча похолодевшую кожу. И еле слышно прошептала:

— Найди нас, Дэйн… Пожалуйста, найди…

В последний момент глянцевая поверхность слегка колыхнулась, будто в темной жиже сократилось крохотное сердце.

Нимаэль подняла на меня свои удивленные золотистые озера, но не успела задать вопрос, застывший на языке. Потому что чуть в стороне от нас, на небольшом каменном возвышении вдруг материализовался блестящий кровью каменный трон.

В ту же секунду по пещере прокатился высокий, звенящий смех. На пугающем пьедестале возникла фигура женщины, положившей ногу на ногу и подпирающей лицо тонкой ладонью.

— Привет, девочки, — с ядовитой ласковостью произнесла она. — Меня зовут Эделина. А вас?..