Глава 38

Этот особняк горел огнями.Из раскрытых окон доносилась музыка, звучали голоса. Кто-то смеялся, кто-то говорил, как мне казалось,излишне громко… сновали люди, мало меня интересовавшие. Но все же… к счастью, у самого дома рос вполне солидных размеров дуб. Уж не знаю, когда и кем он был посажен, но для моих целей годился.Я взлетела на толстую ветку и подобралась к дому.

Ага…Вот и гостиная. Мужчины… женщины… весьма сомнительного пошиба женщины. Чересчур ярко накрашены, а наряды того дешевого толка, который лишь притворяется роскошью. Атлас, парча… толстые золотые цепочки на шеях. Блеск фальшивых камней.

В остальном все обычно.Кто-то пьет.Кто-то курит.Кто-то уснул прямо на ковре… и где здесь искать хозяйку дома? А вот и соседнее окно… парочка, устроившаяся на столе. Фи, какая пошлость, с учетом того, что стол обеденный… но девица чересчур вульгарна и… мне жаль это место.

Дом казался оскорбленным.И я чувствовала его недовольство. Да, ему случалось видать всякое, и порой происходившее явно выходило и за рамки морали,и за рамки законности, но… все это было сдержанней.Достоинство.И разумность.А это…

Я вскарабкалась повыше, туда, где корявая кривая ветвь доходила до самой крыши. Нет, у нынешнего моего положения, определенно, имеются некоторые преимущества. Прежде я по деревьям лазила куда хуже.Вообще не лазила.А тут… какой простор для наблюдения.И действия.На крышу я перемахнула с легкостью, поразившей меня саму. Когти впились в старую черепицу,и дом вздохнул. Вниз полетела мелкая крошка и куски мха. А я спустилась по водосточной трубе на третий этаж. Здесь пахло травами и пылью. Коридор зарос изрядно.

Тишина.Мышиное гнездо в дальнем темном углу.И ни следа прислуги… ага, нет, все-таки кто-то был. В самой крайней комнатушке на табурете дремал старик. Весьма почтенного возраста и того благочинного обличья, которое так ценится во дворецких.Старика я не стала беспокоить, выскользнув на лестницу.Принюхалась.Опиум.Виски.Дешевые духи, почти заглушающие и тот, и другой ароматы. Девица, перекинувшись через перила, смачно блевала в лестничный пролет. Она была вусмерть пьяна, и одета лишь в шелковую комбинацию и черные чулки. Дырка на голени дополняла образ.

Я взяла девицу за шею и легонько встряхнула.

- Т-ты… ч-чего, – икнула она, вытирая слюну ладонью.

Зрачки расширены. Сердце скачет, что заяц на собачьих бегах… этак она скоренько себя в могилу сведет. Зато на шее три золотые цепочки…

- Ничего, - я похлопала новую знакомую по плечам, прикидывая, способно будет это существо потом вспомнить о нашей встрече. – Хозяйка где?

- К-какая?

- Дома.

- А… она… - девица икнула и зажала рот рукой. - В-ф-блетеке…

- В библиотеке? - на всякий случай уточнила я, а то мало ли.

- Ага… - и девица согнулась в новом приступе рвоты. К счастью, вывернуло ее не на меня. Я развернула ее и оставила.

Надеюсь, с лестницы не сверзится.А нет…Судьба такая.

Библиотека традиционно располагалась на первом этаже. Я без особых проблем спустилась, лишь единожды переждав в тени увядающей пальмы парочку, которой вздумалось устроиться прямо в коридоре. Девица повизгивала, а ее партнер, в котором я без особого удивления узнала кузена, был молчалив. Вот где, стало быть, Юстасик время проводит…Музыка звучала.Кто-то матерился.

А вот дверь в библиотеку была заперта. Впрочем, кого способна остановить подобная мелочь? Пара шпилек и две минуты времени,и вот уже дверь из старого дуба беззвучно отворяется.В первое мгновение библиотека кажется пустой.Но нет…Я чую тепло человеческого тела.И запах крови.И боль.Отчаяние.И… я вижу ее,ту женщину, которая решила, будто ей Адлар мешает. Она довольно молода и, кажется, когда-то ее можно было назвать красивой. Круглое личико с детскими чертами. Вздернутый носик. Губки-сердечко…

Синяк все портит.Сложно по достоинству оценить внешность, когда лицо украшает синяк… и не один. Вот тот, на скуле, старый, он уже стал бледно-зеленым, а вот губа разбита недавно, распухла, выпустила капельку крови.И левый глаз заплыл.

- Кто вы? – просипела женщина, пытаясь прикрыться.

Она была голой.Совершенно голой… и некрасивой. Чуть обвисший живот. Слегка располневшие бедра. Грудь поплыла, а на спине виднелась надпись алой помадой.Потаскуха.Надо же… до чего у людей семейная жизнь бурная.

- Чего вам надо?

Руки ее украшали синяки весьма характерной формы… ее били ремнем… вон и пряжка отпечаталась, форменная, с орлом…А на бедрах видна россыпь ожогов.

- Пообщаться, – я уселась в кресло и, сняв со столика бокал с недопитым виски, понюхала.

Интересно, что стояла эта красавица на крохотной круглой табуреточке. У меня в детстве тоже такая имелась. Удобной была, да… для ребенка.А у этой ноги едва-едва вмещаются.И стоять ей тяжело.Но спуститься не смеет… и кажется, мстить мне нужды нет. Все-таки есть в мире справедливость.

- Ты… тебя он прислал? Посмотреть?

- И часто он присылает кого-нибудь посмотреть?

По тому, как исказилось ее лицо, я поняла: часто. И посмотреть, и, подозреваю, потрогать… что ж, дверь я прикрыла. А то появятся смотрящие, беседе помешают.

- Чего вы хотите? - она следила за мной каким-то обреченным взглядом.

- Я же сказала, пообщаться… пошепчемся о своем, о женском…

А волосы собраны в высокую прическу, украшенную полудюжиной алмазных заколок. Я подошла и вытащила одну.

- И оно того стоило?

Камушек поблескивал.

- Я… я не понимаю…

- Состояние… Адлар умер. Ты получила право распоряжаться наследством. И что, стала счастливей?

Всхлип.

- Вы… меня убьете? – и произнесено это было с немалой надеждой.

- Не дождешься, - не хватало мне еще чужим ожиданиям соответствовать. – Так скажи, чья это была идея,избавиться от Адлара?

- Я… я…

А глазки-то бегают…

- Ты ведь не станешь врать мне, – я заглянула в глаза. – И тогда… быть может… мы с тобой подумаем, что для тебя можно сделать…

- Что?

- Не знаю, – я облизалась. - Но… если нет, я просто уйду. А завтра приду снова… и снова… и буду приходить, смотреть, что он с тобой делает… и пожалуй, даже получать от этого удовольствие.

- Ты чудовище!

Ага, а она, значит, овечка белая беззащитная…

- Не преувеличивай, - я потрепала новую хозяйку старого дома по щеке. Здоровой. – Это не я нашла способ воздействовать на старика… без зелий ведь не обошлось?

По глазам вижу, было дело.

- Он, несмотря на всю любовь, не развелся бы с женой… а вот хорошее зелье… воздействие на разум… где взяла?

- Γанс принес.

- Кто такой Ганс?

По тому, как она затряслась, я поняла – тот, кто поставил эту красавицу на табуретку. Что ж… Ганс так Ганс, мне безразлично, кому шею свернуть.

- Он все придумал? – женщина молчала, и я решила немного помочь. - Зелье нашел… кандидатуру подходящую. Все знали, что старик испытывал некоторую слабость к молоденьким девочкам… как он тебя нашел?

- Ганс… устроил… горничной.

Горничной? Какая невыразимая пошлость. Хуже, наверное, только с конюхом романы крутить. Впрочем, конюхов – ужасная примета времени, – почти и не осталось.

- Умничка… видишь, у нас все получается… значит, горничной… а зелье когда подлила? Сразу?

Она мотнула головой.

- Сперва хватило молодости?

Кивок.До чего же сложно разговаривать с людьми.

- Я… я сперва не соглашалась… это его… его…

- Раззадорило?

Мужчины, даже вполне благоразумные, каковым мне представлялся старик Биртхольдер, весьма предсказуемы. Сделай вид, что убегаешь, и моментально бросятся вдогонку. Как собаки за почтальоном, право слово…

- Он… он снял квартиру… сказал, что подарит, если я… если проявлю благоразумие… и… не получалось забеременеть. Ганс принес зелье… и получилось.

- От кого?

- От… господина Биртхольдера. Ганс меня… мы вместе не… он сказал, что могут проверить, чей ребенок и тогда… тогда…

Ее голос звучал все тише и тише,и мне пришлось ущипнуть эту красавицу, добавляя бодрости. А то этак я до утра ничего не узнаю. Хотя… если план был с самого начала разработан, то выяснять особо нечего. Разве что узнать, кто продал Γансу такие замечательные зелья.

- Я забеременела… и он сказал, что женится… развод… потом… потом мы жили… Ганс сказал, что я должна… что старик… он нам мешает. Я любила Ганса!

- Любила?

- Я… я люблю, - это было сказано неуверенно, с разумной опаской.

- Любишь, любишь, – успокоила я ее, потрепав по щечке. – Да слезь ты с этой табуретки…

- Нельзя. Он… узнает.

Да? Интересно, как? Сигналок я не ощутила, хотя… я присмотрелась именно к табуретке. Надо же, какое интересное плетение… этот Ганс маг? Или просто по случаю пришлось? Ах ты… пока красавица стоит, плетение дремлет, но стоит ей соступить, как оно очнется.

- Тогда стой, – разрешила я. - Ганс решил, что старик зажился на свете?

- Я… это не я! Я тогда… он заботился обо мне… и мальчика любил… и нам было хорошо…

Охотно верю, но кому-то это хорошо пришлось не по нраву.

- Γанс… это Ганс… он служил при доме… велел его устроить… я… не знала, что он… он дал господину Биртхольдеру, и тому стало плохо… сердце…

Ага, герою-любовнику надоела служба и захотелось из шофера стать хозяином. Желание вполне понятное, как по мне, но вот методы, которые он выбрал, в душе моей не находят отклика.

- И потом завещание… Γанс так разозлился. Сказал, что я виновата… плохо работала…

…дверь открылась.И на пороге появился человек, который, надо полагать,и являлся вышеупомянутым Гансом. Был он высок. Строен.Красив той разбойничьей опасной красотой, которая хороша лишь в девичьих романах. Острые черты лица были несколько дисгармоничны. Мешки под глазами. Желтоватый оттенок кожи, залысины… нынешний образ жизни явно не прибавлял Гансу здоровья.

- Что здесь происходит?

Какой невероятно банальный вопрос.

- Беседа, - сказала я, широко улыбнувшись.

И дверь заперла.Заклятьем.Дом отозвался на него с охотой: старый, он обладал собственным чувством справедливости.

- Кто ты… такая? - Ганс прищурился.

А он ещё и подслеповат, но очки не носит, надо полагать, исключительно, чтобы из образа не выпадать. Челку отбросил картинным жестом.Губы скривил.

- Знакомая Адлара…

Ага… не маг, но вот амулетов на нем целая связка. И защита от проклятий вполне приличного. И атакующий контур. И щит от ментального воздействия… целительский. Укрепляющий… на одной магии долго не протянешь, ко всему, подозреваю, Ганс не имел понятия, что светлые амулеты с темными не слишком-то уживаются.Некоторые почти разрядились.

- Это частный дом.

- Так я с частным визитом, – я позволила ему схватить меня и даже руку заломить. Ойкнула, поинтересовалась кокетливо, - Что вы делаете?

- Что ты этой сучке сказала?

Женщина на табурете мелко затряслась.

- Правду, – ответила я, - и ничего кроме правды.

И руку вывернула.Свою.А затем и его. Перехватила за шею. Нажала слегка, позволяя почувствовать собственную силу.

- А теперь, раз уж и ты здесь, мы и с тобой беседу продолжим… ты ведь знаешь больше, чем она, верно? Кто она? Просто инструмент, от которого ты пока избавиться не можешь… не можешь ведь? Правильно,третья смерть в одной семье слишком подозрительна…

Он дергался.Ерзал.Пыхтел.И матерился. Жизненно так. С фантазией. А главное,искренне… люблю искренность.

Я слегка подтолкнула Ганса к книжному шкафу и ткнула лбом о полку.

- Не молчи… времени у меня не так много…

- Ты не понимаешь, сучка, во что лезешь…

Не понимаю, но очень и очень хочу, наконец, разобраться. А потому выпускаю когти… какая малость, а хватило, чтобы Ганс завизжал и забился в руках моих, что рыба на берегу.Я позволила ему вдохнуть.И снова сдавила шею.

- Ты… - просипел он, - сдохнешь… в мучениях.

Я дернула его, заставив подняться и отпустила, сказала:

- Не хочу тебя расстраивать, но… я, как бы это правильно сказать, уже… слегка…

Тычок под ребра и эта туша сгибается. Еще один,и я имею весьма сомнительное удовольствие любоваться содержимым его желудка. Ел он много.Пил еще больше.Но почему-то возмутился, когда я макнула его в лужу лицом.

- Кто подсказал тебе план?

- Ты…

- Нет, ты не понял, - я подумала и сломала ему мизинец, правда, сперва зажала рот рукой. - Ты мне сейчас расскажешь все-все… про план свой безумный… как тебе вообще в голову пришло…

Он все-таки завопил, но дом – говорю же, со старыми домами связываться себе дороже, - не позволил крику выйти дальше библиотеки. А что, стены здесь толстые, да и звукоизолирующие плетения свой век не отжили.Я отошла.И подошла.И сломала еще палец… и еще один… задумалась. Как-то вот пальцев оказалось недостаточно. Может, стоило обзавестись каким-никаким инструментом? А то ведь, стыдно сказать, хоть ты его зубами грызи, правды добиваясь… мысль эту я, правда, отбросила.Негигиенично.И не страшно.Зато, хорошенько покопавшись в столе, обнаружила вполне приличного вида нож для бумаг.

- Тебе ухо отрезать, – я щелкнула когтем по лезвию. - Или глаз выковырять? Или…

Взгляд мой опустился чуть ниже,туда, куда женщинам воспитанным смотреть не стоит. Моя неудачная жертва тихонечко взвизгнула и прикрыло место искалеченными руками.

- Да… в этом есть смысл, - сказала я самой себе.

И сделала шаг.Он попытался уползти.Он елозил ногами по ковру, всхлипывал и рыдал, но при этом из приоткрытого рта доносилось невнятное мычание.

- Клятву, что ли, взяли? – запоздало догадалась я.

Ганс торопливо закивал.

- На крови?

Он закивал куда усердней. Ага, вот, можно сказать,и общий язык почти нашли.

- Тогда, – я мысленно прикинула. Все-таки не хватало мне опыта в допросах. Диттер бы точно знал, что спрашивать, а я вот маюсь тут. - Тогда давай так, я буду говорить, а ты кивать… и постарайся кивать мне правду и только правду.

В живых я его все равно не оставлю.Во-первых, не заслужил.Во-вторых, к чему мне свидетели? Он же, чуть оттаяв, понесется в жандармерию. А там поди, докажи, что этот ублюдок получил по заслугам…

- Ты сам придумал план?

Он замотал головой.

- Нет, погоди, - я ковырнула ножом под ногтем. – Хочешь сказать, что ты просто тихо трудился, а кто-то пришел и предложил тебе стать богатым человеком.

О, как кивает старательно. Еще немного и голова просто-напросто оторвется.

- Ясно… выдать ее за старика тоже не твоя идея?

Пауза на долю мгновенья. Искушение свалить все на неизвестного злодея велика, но…

- Я… - он вовремя понял, что нож, появившийся у глазницы, это не просто так, а с намеком. - Я думал стрясти с него денег… я служил тут… при доме… старая госпожа всегда злилась, что муженек ни одной юбки пропустить не способен… что тратится на своих девиц… я помогал ему улаживать кое-какие дела… он им платил… хорошо платил.

Его страх был кисло-сладкий, как известный соус, который наша кухарка подавала к утке.

- И я подумал, что… почему бы и нет? С нее не убудет… а получить пару сотен марок в приданое… если понравится… я знал, что надо, чтобы ему понравиться…

Он не сводил взгляда с ножа, который гулял от глаза к глазу, точно я решить не могла, какой именно стоит выковырять.

- Уговаривать ее не пришлось… потаскуха… все бабы…

Он икнул, вспомнив, что я тоже не отношусь к мужскому роду.

- А потом… потом ко мне пришли… с… п-предложением, – он запнулся и уставился на меня с ужасом. И отнюдь не я была тому причиной.

Сглотнул.И… его вывернуло кровью, красной, с темными сгустками проклятья, которое стремительно разрасталось в хилом этом тельце.Выходит, я все-таки задела активирующую струну.

- Кто?

Он,идиот этакий, лишь хрипел.Я перехватила темные нити, ослабив их. Спасти не спасу, но время ему дам.

- Ты все равно сдохнешь, – я отвесила ему пощечину, подумав, что, должно быть, это крайне неприятно вот так взять и превратиться из хозяина жизни в кучку дерьма. – Но можешь сделать это в интересной компании… поверь, я очень хочу добраться до тех, кто убил Адлара…

…и не только его, но это убогому знать не стоит.

- Я… я… не хочу умирать.

- Никто не хочет.

Тьма была уже здесь, она терпеливо ждала, признавая за мной право на несколько мгновений жизни.

- Имя, - напомнила я. - Клятвы перед смертью теряют силу,так что…

- Я… - он вцепился в мои руки. – Спаси… умоляю… я все отдам… я…

- Имя.

И Ганс решился.Вытер губы – сломанные пальцы смотрелись не слишком красиво, но, кажется, эта боль отступила. Бывает.

- Это… старуха… его жена… она принесла зелье… - он замолчал, пытаясь справиться с новым порывом рвоты.

- Мать Адлара?

- Она… ему… не мать…

…вот и все,тело осело, дернулось и застыло.

- Что смотришь, – сказала я женщине, которая по-прежнему притворялась статуей. – Слезай уже… издох твой любовник.

- Я…

- Ты постараешься придумать правдоподобную версию… почечная колика там… отравление опиумом. И вообще, вали все на него, - по-хорошему стоило и этой красавице шею свернуть, но… что мне тогда с Адларовым братцем делать? Нет уж, сама родила, сама пусть и нянчится. - Мол, вы поссорились… он тебя избил, запер в спальне, а когда ты решилась выйти… найди его под утро. Понятно?

Она нерешительно кивнула, обходя тело стороной.

- А про меня забудь. Объяснять, почему, надо?

Она мотнула головой.

- Стой, – неожиданная мысль заставила задержаться. – Сколько ты проработала в доме, прежде чем старик тебе юбку задрал?

А краснеет, что девственница, на оргию попавшая.

- Полгода, – ответила шепотом.

И глазки в пол.Прямо-таки жертва обыкновенная,типичная… надеюсь, в голове ее отложилось, что завтра говорить. Пусть перед герром Германом дальше жертву изображает.

- И как отношения с женой?

- Они… не слишком ладили… госпожа была сложным человеком… требовательным… она… говорила, что господин Биртхольдер мало времени уделяет делам… что он тратит много времени…

- Адлар? - что-то вот не понравилось мне услышанное.

Я не слишком знаю, какие отношения у него были с матушкой, но…

- Она… со всеми была одинаково строгой.

Понятно.То есть снова ничего не понятно. Если подумать… какая ей выгода?Развод?Разводы не то, чтобы редки в Империи, скорее уж получить его достаточно сложно, если развода желает супруга, а муж категорически против. Добавим имущественные права… отношения отношениями, но сдается, за свободу ей пришлось бы немало заплатить.А вот если развода хочет муж…здесь есть неплохой шанс поторговаться.Я вернула нож для бумаг в стол, предварительно вытерев – не хватало, чтобы остаточная аура осталась на металле.

…да и затуманенный любовным зельем разум куда как менее критичен. И подозреваю, осталась девице далеко не половина супружеского состояния. Что-то, готовясь к разводу, можно переоформить на себя… доверенный человек, и вот уже поместьице числится подаренным на девичью фамилию, а значит, не подлежащим разделу.Завод уходит по дарственной…мало ли, что и когда муж дарил некогда любимой жене.А уж с деньгами и того проще. Направить финансовые потоки в новое русло не так уж сложно.

…но убивать зачем?

Своего она добилась. Или…Каким бы хорошим ни был приворот, длиться вечно он не будет. И старик, вырвавшись из тенет любви, вполне мог озадачиться вопросами, как получилось, что состояние его вовсе не так уж велико, как должно бы быть.Вопросы ладно… но ведь он и в суд мог подать.Обвинить жену в мошенничестве… призвать на помощь коронных поверенных, а имперские стряпчие из особого отдела, пусть обходятся дорого, но денег своих стоят.

Неприятно? Пожалуй.Достаточно ли для убийства? Не знаю…

…а если добавить статус? Одно дело – почтенная вдова,и совсем другое – несчастная разведенная женщина, которую супруг бросил ради молоденькой любовницы-простолюдинки.Одно к одному…и мертвые, если подумать, живых безопасней.Ладно, допустим, сугубо теоретически, у почтенной госпожи Биртхольдер имелся веский мотив избавиться от мужа. Но сын… Адлар при чем?Или…

- Скажи, у вас ведь не сложились отношения с Адларом? – я дернула бабенку за прядку, и та съежилась. - Не сложились… и вопросы он тебе задавал, верно?

И не поверил, что смерть отца естественна.А там вопрос… там другой…и речь уже не о мошенничестве, убийством дело пахнет… а где один мертвец,там и другой, тем паче, в случае, если выдать смерть за случайную не выйдет, всегда есть, на кого ее спихнуть.

- Иди, - разрешила я. – И думай, кому и что говоришь…