Γлава 5

Три дня… на редкость напряженные три дня.

У меня отрезали прядь волос.И отщипнули кусочек кожи, пусть с извинениями и объяснениями, в которых я не слишком-то нуждалась, понимая, что без проб не обойтись, но все равно неприятно.Не больно.Неприятно.Боль… боль перестала существовать для меня, это я поняла, когда тетушка Фелиция случайно, конечно же, вывернула на меня чашку горячего чая.Кожа не покраснела.

А я… ощутила некоторое неудобство, и только. Не знаю, как ещё описать. Уже вечером, оставшись наедине с собой и заперев дверь во избежание так сказать, я воткнула в руку иголку.Ничего.И даже когда игла пробила ладонь насквозь… пришлось постараться, но… по-прежнему ничего. Я помахала рукой. Пошевелила пальцами.Не ощущать боли, конечно, в чем-то хорошо, но…

…и во сне я тоже не нуждалась.Не испытывала усталости.Или вот голода.

Я прислушалась к себе. Да, чувства были какими-то… приглушенными? Сложно подобрать слова… зато магические потоки виделись ясно. Я и предположить не могла, что наш дом настолько особенный.

Темные токи деструктивной энергии устремлялись вниз, возвращаясь к источнику, который я воспринимала весьма ясно. Даже удивительно, что прежде я не знала…не предполагала даже…и не только я…

Отец?Дед?Бабушка? Дед знал наверняка, и значит, бабушка тоже… с отцом – вопрос, но… почему источник не почуяли дознаватели, когда проводили расследование?Или…

…нет, в реестре известных силовых точек, который обновляется ежегодно, дабы все заинтересованные лица имели доступ к важной информации, наш дом не значится.И не значился, готова поклясться, в последнюю сотню лет…

Хорошо это?Плохо?Тайна была, и если меня в нее не посвятили…Я потерла виски.

Не стоит спешить. Времени теперь у меня много, возможностей тоже прибавилось, следовательно, разберусь. И вообще проблемы стоит решать по мере их возникновения. Главная на сегодняшний день – любимые родственнички, которые не слишком-то рады моему возвращению. Здесь я их в чем-то понимаю. Правда, понимание это не настолько велико, чтобы вернуться в прежнее состояние.И да, мне все более и более интересно, как я умерла.

Иголку я воткнула в подушечку для иголок.Ее же убрала в корзинку для рукоделия, подаренную заботливой тетушкой на Единение. Пригодилась-таки…

…и дальше что?

Я легла в кровать.Закрыла глаза.Тоска…

…и кроме деструктивных потоков есть и светлая сила. Она, напротив, течет снизу вверх. Мое перестроившееся зрение позволило увидеть, как истончаются потоки силы, распадаются на ручейки, а те вплетаются в камень, укрепляя стены.Надо же…а бабушка рассказывала, что дом особенный… и что нельзя, чтобы попал он в чужие руки… и завещание составила таким образом, что ни продать, ни подарить особняк я не могу. Правда, подобные дикие мысли мне и в голову не приходили, и поначалу завещание это меня несколько оскорбляло, но теперь я ее понимаю…

…шорох.

Не здесь.Слух обострился, правда, как-то избирательно. Звуки дома – скрипы, стоны и шелест воспринимались отстраненно. Сознание отмечало их и отбрасывало, как не представляющие интереса, а вот шорох…

…тихий такой.

И вздох.Кто-то крадется? А это уже интересно… кому тут не спится в ночь глухую?

Я встала.Одернула шелковый пеньюар, запоздало подумав, что белый шелк – не самый лучший выбор для ночных прогулок, но…как-нибудь.

Кто бы ни крался, теперь я слышала стук его сердца. Или ее? И запах… сладковатый аромат пота, из-за которого рот мой наполнился слюной. Тело же само прижалось к стене. А потом когти… и я моргнуть не успела, как оказалась на потолке.

Что характерно, мне не было неудобно.Непривычно, но…приличные девицы по потолкам не лазят, даже если они, то есть, девицы, а не потолки, не совсем, чтобы живые.Безумие.

Но вид открывается неплохой, да… и сила тяжести не особо ощущается. И потолок вязкий, он принимает когти, а когда вытаскиваю их, сращивает шрамы.

Человек…моя кузина?Крадется…И главное, как-то вот нелепо крадется… то и дело останавливается, кутается в шелковый халатик… да уж, мою гардеробную они ополовинили. И все-таки этот оттенок алого ей не слишком идет. Да и халатик ей явно маловат, на груди не сходится, и ниже тоже… и куда она так спешит-то?

Я сглотнула.Нехорошо на кузин слюной капать.И главное, реакция-то совершенно непроизвольная. Желания немедля свалиться жертве на голову не ощущаю. Более того, сама мысль о том, что в пухлую эту шею придется впиваться, рвать клыками… в общем, слюну я сглатывала старательно.

Мерзость.И запах духов.Мои любимые, к слову… были… «Роковая ночь». Нет, они по-прежнему хороши, такой вот сладковатый аромат с резкими перечными нотами, но не в таком же количестве!Я тихонько чихнула, прикрыв лицо ладонью.Но кузина услышала.Остановилась.Закрутила головой.

- Кто здесь? - овечье ее блеяние утонуло в ночной тишине. Я же удержалась от ответа.

Кузина стояла.Я висела.И ждала. Нет, любопытство – это не порок, это способ сделать жизнь интересней. А комнаты кузена в другой стороне. И мнится, что отныне тетушка своего драгоценного мальчика на короткий поводок посадила к его огромной радости…

…она тронула волосы.Воровато огляделась.И сняла домашние туфли.Чулочки подтянула.Сетчатые.Эти не мои, что душу греет… а ноги у нее неплохие, надо сказать… и задница, которую мой пеньюар едва-едва прикрывал – вот что за манера чужое белье тащить? – тоже в меру пышна и округла. Один мой приятель в минуту душевных откровений, которые с ним приключались в постели, сказал, что идеальная женская задница такой и должна быть… и ещё мягкой.Кузина ему бы понравилась.

Впрочем, о чем это я… ему нравились слишком многие, что и стало причиной нашего расставания. И не в ревности дело, отнюдь, но… при жизни, что бы там ни говорили, я отличалась разборчивостью. Как-то не было желания подхватить дурную болезнь…

…а вот и дверь.Ага…И стучать не спешит, но из кармана появляется махонький флакончик.Интересненько…

Я перебралась поближе. Темное стекло. Плотная пробка… многогранник, причем явно ручной шлифовки. Сейчас подобные не выпускают. А главное-то стекло драконье и парой рун запечатано. И следовательно, содержимое флакона – сомневаюсь, что она там розовое масло хранит – не подвластно движению времени.

Капля жидкости.Резкий запах ее заставил отшатнуться, но он вспыхнул и сгорел, впитавшись в бледную кожу кузины. Вот же… а флакон исчез в кармане халата. Халат же был снят и бережно сложен на козетке… гм, выходит, в них тоже есть какой-то смысл, а я убрать собиралась.

Кузина тронула волосы.Мазнула своим запястьем по губам. Покусала их.И надавила на ручку.Ага… а инквизитор не дурак, закрылся. Причем не только на задвижку, но и пару заклятий повесил, вижу, расползлись по двери пауками… а ночь все интересней и интересней.

Кузина мучила ручку.Дверь держалась.А я ждала продолжения, сглатывая слюну… это что, я теперь на всех людей реагировать так стану? Или это только ночной рефлекс? Надо будет поэкспериментировать…

Кузина, наконец, сообразила постучать.И ещё раз.И ногой… вот же, а упорства ей не занимать. Еще бы в мирных целях…ей открыли.

- Что случилось? - поинтересовался Диттер.

…а без одежды он ничего. Тощеват.Жилист.Но при этом сложен гармонично. И встрепанный такой после сна, измятый… теплый… я торопливо мазнула ладонью по лицу. Твою ж…

- Случилось, – всхлипнула кузина, поспешно падая на обнаженную мужскую грудь. Правда, маневр не совсем удался, поскольку реакцией дознаватель обладал отменной и успел сделать шаг назад. Упасть кузине он не позволил, подхватил под локотки и втянул в комнату.

Эй, так не интересно…а с другой стороны, приоткрытая дверь – это почти приглашение. И грех им не воспользоваться, тем паче, чую, что мое присутствие для дознавателя тайной не осталось. Впрочем… я ведь не прячусь, а что гуляю по потолку, так мало у кого какие странности. Правда, прежде чем войти, я соскользнула на пол и прибрала флакончик.Утром в лаборатории посмотрю, что за гадость такая.

Тоже мне… соблазнительница.Дом помог.Дверь отворилась беззвучно, и даже сквозняк, который мог бы выдать, не скользнул по ногам. А там уже знакомый маневр. Стена.Потолок.Надо же… а Диттеру отвели вполне приличные покои. Определенно, глянулся он старику.

- Это было так ужасно… так… - соблазнительницу устроили на софе.

Она сидела, как-то хитро выкрутившись, отчего короткий пеньюар стал ещё короче. Бретельки опасно натянулись, край сполз, и пышная грудь вздымалась… а взгляд у Диттера к этой груди прикован.К родинке…у меня похожая имеется, что интересно, на том же месте…Плевать.

- И теперь вы понимаете…

….белые ноги.Кружевной край чулок.Пот на смуглом лбу дознавателя… и взгляд плывет… плывет взгляд.

- …как тяжело одинокой девушке, за которую некому заступиться…

И подвинулась чуть ближе.Протянула руку, коснувшись щеки инквизитора… этак она его изнасилует самым циничным образом. И не то, чтобы мне было так уж жаль, в чужую жизнь я не лезу, но… сдается мне, что эта вот страсть, с которой он борется – борется, я вижу – слегка искусственного происхождения. А если я чего не люблю, так это подчиняющих зелий во всем их многообразии.Когда кузина потянулась, явно желая приступить к активным действиям, я не выдержала.

- Бу, - сказала я, отпуская потолок.

Тело двигалось… легко двигалось. Кувырок в воздухе. Легчайшее касание пола пальцами и…Кузина отшатнулась.Орать не стала, уже хорошо… опыта набирается?А Диттер моргнул и взгляд перевел. На меня… такой вот затуманенный одурманенный взгляд…

- Я, – я широко улыбнулась, только теперь вид клыков не произвел на кузину впечатления.

- И хорошо… - сказала она, ткнув в дознавателя пальцем. - Упокой ее. Видишь, она опасна…

Я?Да я при всей стервозности своего характера, во многом воспитанного дорогими родичами, никого никогда не убивала… а тут…белое облако возникло на ладони Диттера… и истаяло.

- Упокой, – нахмурившись, повторила кузина. И подскочив, обняла несчастного. Вот… а если у него сердце не выдержит? Или ещё что… люди такие слабые, а этот и вовсе дефективным достался. Послали, кого не жалко, мне теперь переживай. Если штатный дознаватель скопытится, потом доказывай, что не по твоей вине…

- Разве ты не видишь? Она опасна… она нам мешает… мы будем вместе до конца жизни…

…от подобной перспективы меня передернуло.И не только меня.

Диттер разжал губы и тихо произнес:

- Бегите… не уверен… что… справлюсь…

Бежать?Да Гретхен Вирхдаммтервег никогда и ни от кого не бегала. Я поступила проще.Шаг.Камин.И бронзовая статуэтка Плясуньи, на лице которой мне привиделась язвительная усмешка.

Шаг.И затылок кузины.Била я аккуратно: дура, но все равно родственница, да и уголовный кодекс опять же… главное, что эта интригантка, чтоб ее, и глазом моргнуть не успела. Инквизитор моргнуть успел, но и только.Потом извинюсь.Когда в себя придет…если придет. Все-таки какой-то он хилый… но увесистый, никак кости тяжелые. Я оттащила Диттера в спальню и принюхалась.

Кровушка, мать ее.Сладкий терпкий аромат, настраивающий на весьма определенные мысли. Рот опять наполнился слюной. Вот же… слюну я сплюнула в фарфоровую вазу на редкость уродливого вида.Историческая ценность, чтоб ее…Весь этот дом теперь одна большая историческая ценность… а вот на туалетном столике громоздились разного рода склянки.

Что еще?Пошарпанный кофр за креслом… как его только не убрали?В гардеробной – пара костюмов, рубашки… белье нижнее крепко ношенное. Носки. Подтяжки для носок… ничего, в общем-то, интересного…

Я поморщилась.Не то, чтобы я рассчитывала обнаружить что-то такое… но гость изрядно утратил загадочности. Вернувшись в спальню, я склонилась над телом.

Живой.Сердечко стучит.А вот запах крови поутратил прежнюю сладость, теперь в нем чуялась весьма характерная горчинка. Болеть изволят… и надо, надо будет пригласить целителя, пусть глянет.

Дышал он ровно.А вот в груди клекотало… легкие, стало быть… ага, вон и платок со следами крови обнаружился. Его я сунула в карман – по крови знающий человек многое сказать способен. Мне почему-то казалось, что диагноз Диттеру известен, как и прогнозы, но делиться знанием он не захочет.Люди, вроде него, отличаются редкостным порой просто-таки иррациональным упрямством.Поцеловав инквизитора в лоб – не удержалась, признаюсь, - я перевернула его на живот и стянула запястья шнуром. Подумала, и ноги тоже стянула.

А поверх кинула дымку темных пут.Так оно всяко надежней… а то мало ли, что в замороченную головушку взбредет. Как выветрится, отпущу…если выветрится.

Эту подлую мыслишку я отогнала: не знаю, на что рассчитывала сестрица, но приворотных зелий А-класса не так уж и много…в современном мире.

Сестрицу я тоже связала.Благо, портьеры старые, шнуров в них, формирующих правильный облик, хватит на всех родственничков…и заклятье кинула.Тоже на всякий случай.Рот заткнула.Носком Диттера… а что, хороший, качественный, не простыни же в самом деле портить из-за этакой мелочи… прикрыла пледиком. Не из любви, но пеньюарчик мой несколько сбился, а потому вид у кузины был чересчур уж вызывающим.Будем считать, что я о девичьей скромности беспокоюсь.Или о моральном облике дознавателя.И вообще…

Полог тишины получился подозрительно легко. И вообще сила стала тише, послушней. Она больше не стремилась выплеснуться, разрушая хрупкие контуры новорожденного заклинания…Красота.Дверь я заперла на ключ.Вернулась к себе.Переоделась.А то ведь тоже… вид не тот… и пусть стыдливостью я никогда не страдала, но в лаборатории пеньюарам не место.На рабочий костюм мой никто не покусился.Серенький.Невзрачненький.И парой-тройкой пятен украшен. И давно пора бы новый заказать, но я к этому привыкла. Зачарованная ткань пообмялась, утратилa исходную жесткость, которая в первое время здорово меня раздражала.

Запахи…Дыма.И серы.И трав.

Я прижала костюм к лицу. Все хорошо… я ведь жива? Жива, в какой-то мере… и как надолго? Почему именно я? Не отец, не мать, не бабушка, в конце-то концов… а я… последняя из рода? В этом ли дело? Если так, то воскрешение лишено смысла, поскольку детей у меня точно не будет. Плясунья властвует над смертью, но бледноликая сестра ее крепко держит в руках нити жизни. И ночным созданиям…

Так, не хватало расплакаться.Вирхдаммтервег не плачут.И вообще у меня дело есть.