Глава 4

В мрачном вальсе закружились листья за окном от порыва ветра, а дождь ударил в окна с новой силой так, что рамы чуть не затряслись.

Мне не понятен «мужской» язык, на котором сейчас общаются эти двое, но последние слова Адама будто поставили важную точку в странном для меня диалоге.

Дастин с хмурым видом передаёт книжную башню Дикому и резкими недовольными шагами устремляется к выходу, не смотря на бушующую на улице непогоду.

— Что всё это значит? — спрашиваю.

— Тебе ни к чему понимать, да и ответ тебя расстроит, — победоносно улыбается Адам, прижимая книги к груди. — Веди меня, а я пойду следом.

— Не отстанешь?

— Не отстану. Я умею быть довольно быстрым в нужный момент... — игриво дёргает бровью.

Я спрашивала не об этом, но...

Я устала бороться и не могу больше находиться в надоедливой компании. Чем дольше я сопротивляюсь, тем больше времени мне придётся провести с этим наглым парнем.

Так что нащупываю в кармане брюк ключ и, сопровождаемая тяжёлыми мужскими шагами, иду к спасительной комнате под номером пять, которая, надеюсь, укроет меня хотя бы на время, даруя долгожданную передышку.

На улице раздаётся гром, когда проворачиваю ключ в замочной скважине. Спиной чувствую чужое присутствие и дыхание, что щекочет мне ухо.

— Ты слишком близко, — в моём голосе сталь.

— О, прости, — отвечает, ни капли на самом деле не извиняясь.

С дразнящей ухмылкой Адам отходит чуть назад, но лишь для того, чтобы я могла распахнуть дверь в комнату.

Пропускаю его вперёд, а сама напряжённо поджимаю губы, будто боюсь, что делаю из своей комнаты клетку для самой же себя. Хищный вид и фамилия «Дикий» доверия мне совсем не внушают.

— Тебе даже нисколько не интересно, что я имею ввиду под своим «ответ тебя расстроит»? — проносит книги прямо к моему столу, безошибочно угадав, какой именно принадлежит мне. — Настолько всё плохо в жизни?

— Что тебе известно о плохой жизни? — скрещиваю руки на груди в защитном жесте.

— Иногда кажется, что «всё».

— Девчонка отшила?

— Разве это плохо? — кривит рот в улыбке. — Есть такие девчонки, что порой радуешься такому исходу.

— Ну, каков же ответ? Почему он меня расстроит?

— Я застолбил тебя.

— Что это значит?

Пульс ускоряет свой бег. Я, будто под гипнозом, наблюдаю за тем, как длинные пальцы Адама лениво перебирают страницы одной из книг, которую он взял в руки.

— Это значит, что ты моя, — его голос пугает своей звериной нежностью, обнажающую ничем неприкрытое желание.

Он засовывает два пальца между двумя половинками книги и медленно водит ими туда-сюда, имитируя половой акт. Пальцы то появляются, то исчезают снова, постепенно ускоряясь.

— Меня спрашивать никто не собирается? — спрашиваю позорно севшим голосом.

— Да что тебя спрашивать? — улыбается, довольный произведённым на меня впечатлением. — Ты не очень-то, знаешь ли, разговорчивая, Валери Острозубка... Ты больше кусаешься, чем разговариваешь, но меня это заводит.

— Я не вещь, и меня невозможно застолбить.

— Возможно, раз я это сделал, — изнасилованная книга возвращается на стол.

— Ты просто смешон.

— Но весьма обаятелен.

— Кто тебе такое сказал? Он же явно солгал.

— Твои светящиеся смущением глаза сказали мне об этом, — медленно крадётся ко мне по-кошачьи грациозной походкой. — Разве они могут лгать?

— Могут. Я та ещё лгунья.

Адам оказывается совсем близко, остановившись на расстоянии пары шагов. Протяни руку вперёд — уткнёшься в твёрдую широкую грудь, обтянутую чёрной рубашкой.

Он склоняет голову чуть набок, изучая моё лицо с таким интересом, с каким наблюдают за забавной зверушкой в контактном зоопарке.

— Бросаешь мне вызов? — спрашивает вкрадчиво.

— Ни в коем случае. Я не хочу, чтобы нас связывало что либо.

— Кроме учёбы, разумеется? — улыбается.

— Разумеется.

Дикий хмыкает, не прекращая улыбаться. И это совсем не та улыбка, которая сопровождает общий глуповатый вид. Это тонкий изгиб губ, призванный соблазнять своей харизмой.

Сине-голубые глаза Адама потемнели, как темнеют небо и море во время шторма, потому что в комнате царит полумрак, рассеивающийся лишь в моменты, когда свет молнии проникает через оконное стекло.

Он делает шаг ближе, и моей щеки тут же коснулось тёплое дыхание.

— Не хочешь ли разделить со мной не только парту, но и постель, например? — шепчет мне возле уха.

— Не хочу.

Теперь уже я бросаюсь к столу, чтобы увеличить расстояние между собой и этим странным парнем, положившим на меня глаз.

— Уходи! — вскидываю подбородок вверх и киваю на дверь.

Мои руки сами собой хватаются за деревянную столешницу позади, словно боюсь того, что Адам, уходя, прихватит с собой и меня тоже.

Ему не составит это никакого труда, если он действительно решит так поступить. Просто закинет меня на плечо и, посвистывая, отправится в мужское крыло, в свою комнату.

— Мне кажется, ты излишне напряжена, — Дикий больше не улыбается.

Словно в ответ на слова Адама, мои бёдра задевают книжную башню на столе, и часть учебников падает на пол к моим ногам.

С колотящимся сердцем приседаю, чтобы собрать их, но рука замирает над клочком тетрадного листа, что прежде прятался в одной из упавших книг. На нём я читаю некую переписку:

— Моего бывшего одноклассника тоже обратили в вампира перед выпускным.

— Тебе не кажется, что есть некая тайная группа, которая помышляет размножением подобных нам?

— Я тоже думала об этом.

— Поговорим об этом после занятий.

По моему позвоночнику проползла холодная змейка тревоги. Она оставляет липкий неприятный след и желание принять душ.

— Среди второкурсников есть вампиры! — вскакиваю на ноги с бумажкой в руках.

Я смотрю на Адама с возмущением, хотя понимаю, что он посторонний мне человек, и вообще является таким же адептом, как я. Он никак не может влиять на то, кто может жить и учиться в стенах Академии.

— Тебя это удивляет?

— Меня это пугает. Ненавижу кровососов! — сминаю бумажку в кулаке и выбрасываю её в урну под столом.

— И боишься, — коротко усмехается. — Но всё равно поступила сюда на обучение, зная о том, как вампиры любят этот факультет.

— Основатель Академии, Изидор, тоже ненавидел вампиров и до сих пор является самым известным охотником на них. Я думаю, он понимал, что Факультет Ведьмовства будет пользоваться популярностью у клыкастых, но всё равно считал важным открыть его. Ведьмы важны в том числе и для устранения последствий после нападения вампиров! Это кровожадные жестокие убийцы, насильно отнимающие жизнь у невинных. Это...

— А тебя, смотрю, возбуждает эта тема! — забавляется.

— Это...

— Сюрприз-сюрприз, Валери! — громко перебивает он меня и разводит руками в стороны. — Вампиры есть не только среди второкурсников, но и среди наших одногруппников!