Глава 39

Я толкаю его спиной на кровать.

Лёгкий, но решительный толчок на грани отчаяния. Дикий послушно рухнул на спину, хотя в его глазах вовсе не покорность, а сдерживаемая сила.

Стою над ним, смотрю сверху вниз. Мой взгляд выражает вызов, приговаривает к неминуемой пытке, обещает.

— Ты так красива сейчас, — сказал он, распаляя мою жажду.

Сажусь верхом на него, чувствуя, как сильное тело напрягается подо мной, как перехватывает дыхание у нас обоих. Располагаю колени по бокам от его бёдер, наклоняюсь вперёд, упёршись руками в матрас по обе стороны от головы Адама.

— Ты должен помочь мне сбросить напряжение.

Он попытался приподняться, но я прижала его плечи к постели.

— Не двигайся, — говорю. — Сейчас всё будет так, как хочу я.

И поцеловала.

Не нежно и робко, а жадно, глубоко. Языком врываюсь в его рот, как завоевательница, и Дикий сдался — без боя, с тихим стоном, вырвавшимся из груди.

Я двигаюсь сверху, извиваюсь бёдрами, чувствуя через тонкую ткань трусиков, как он твёрдеет подо мной. Каждое новое движение, как удар током. Адам впился пальцами в мои обнажённые бёдра под юбкой, сжимая их до розовых отметин на коже.

— Спусти брюки ниже, — шепчу между поцелуями.

Он ровно это и делает, пока губами скольжу по его шее, то целуя, то кусая, и перехожу к мочке уха. Дикий застонал, запрокинув голову.

— Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он.

Я смотрю на Адама: его грудь тяжело вздымается, дыхание сбилось, глаза горят, как будто внутри него сидит зверь и прямо сейчас он рвётся наружу.

Дикий приподнял голову и поймал мои губы в поцелуй. Теперь уже он ведёт. Жадно. Настойчиво. Его руки скользят под моей юбкой, сдвигают трусики набок, а после касаются самого сокровенного...

Я сдавленно стону.

— Не останавливайся, — шепчу.

Теперь мой голос дрожит не от страха, а от напряжения, от желания, которое уже стало болью. Адам снова это делает. Каждой движение, каждое скольжение пальца бьёт прямо в цель, разжигая пожар внизу моего живота.

— Я хочу чувствовать тебя, — говорю между поцелуями. — Всего.

Дикий резко, почти грубо, перевернул меня на спину. Теперь он сверху. Я ахнула, но не от испуга — от всплеска адреналина, от ощущения, тяжести его тела на своём. Он прижимает меня к матрасу, его бёдра вдавливаются в мои, его губы целуют мне шею, плечо, ключицу, оставляя влажные следы.

— Ты такая горячая, — прошептал он, губы скользнули к моему уху. — Всюду.

Его рука скользнула под юбку, вверх по бедру, ища край трусиков. Я выгнулась, помогая ему, и ткань легко поддаётся, когда он стягивает крежевное бельё вниз, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Смотри на меня, — приказал он. — Не отводи взгляд.

Я не отвела.

— Скажи ещё раз, — хрипло просит он. — Скажи, что хочешь этого.

— Хочу, — выдыхаю. — Хочу тебя. Сейчас.

Он вошёл в меня медленно, сантиметр за сантиметром, давая мне привыкнуть. Мои глаза невольно закатились, а губы раскрылись в беззвучном стоне.

— Ты... чертовски узкая, — прошептал он, стиснув зубы.

— Двигайся, — шепчу. — Пожалуйста...

Каждый толчок безумно медленный, мучительно глубокий. Я впиваюсь пальцами в его спину, мои ноги обвились вокруг его талии, притягивая ближе, ещё глубже.

— Сильнее, — выдыхаю.

И он ускорился так, что кровать под нами заскрипела. Мои щёки залило жаром, мной овладело какое-то жгучее и дикое чувство.

Вдруг в один миг Адам останавливается и переворачивается на спину, так что я вновь оказываюсь сверху.

— Ты хотела сама, — говорит он, тяжело дыша.

И я двигаюсь так, как хочу. Двигаюсь до тех пор, пока оргазм не прокатился по мне, как волна — с головы до пят, сжимая, сжигая, оставляя после себя дрожь и слезы на ресницах.

Обессиленно падаю на широкую твёрдую грудь, запыхавшись. Дикий же не намерен заканчивать это вот так. Он снова переворачивает клубок наших сплетённых друг с другом тел и продолжил двигаться — теперь уже только для себя. Через несколько рывков и он застыл, стиснув зубы, со сдавленным стоном врываясь в меня в последний раз.

После Адам осторожно скатился на бок и притянул меня к себе. Я уткнулась ему в грудь, слушая, как бьётся его сердце.

— Вот ты и убила меня, — прошептал он, но в голосе улыбка.

Незаметно поворачиваю голову так, чтобы щекой прижиматься к подушке, а не к тёплой коже Дикого. Потому что из уголка глаза всё же скатилась слеза признания собственного поражения.

Я снова это сделала. Я снова переспала с вампиром.

***

Тепло от его тела ещё не остыло на простынях, а я уже стою босиком на холодном полу, натягивая бельё. За стеной, в ванной, слышится шум душа. Вода льётся на Адама, смывает с его кожи мои прикосновения, мой запах... и мою небольшую подлость.

Я открываю холодильник, и его холод ударил по разгорячённой коже. Руки дрожат от понимания, что я действую, как преступница. Тайком. Сначала сворую, а потом исчезну без слов прощания.

Но мне нужно спешить. Я не могу надолго оставлять Риту одну.

Ряд коробок «Юкон» смотрят на меня, и я быстро хватаю две из них. Тихо закрываю дверь холодильника и спешу к выходу, споткнувшись о блокнот на полу, который, видимо, свалился со стола.

Чёрная кожаная обложка, потёртая по краям. Просто блокнот, но... я замираю с полным ощущением того, что мне стоит заглянуть внутрь.

Приседаю, раскрыв страницы, отмеченные закладкой в виде обрывка тетрадного листа, и читаю:

1. Склеп Изидора. Пусто. Не охраняется — здесь чисто.

2. Кладовая факультета Зельеварения. Слабая защита от проникновений. Обычная кладовка — здесь чисто. В остальных кладовках чисто.

3. Библиотека. Запасной вход заблокирован. Тельма не заменена на другую гаргулию — здесь чисто.

4. Кабинет Гильдии охотников. Попытка проникновения через систему вентиляции. Сработала сигнализация. Нужен второй заход. В ПГО чисто.

5. Деканаты факультетов.

6. Ректорская. Ключа у охраны нет.

Пересменка у охраны: 22:00.

Шум воды замолкает, и я подскакиваю на ноги вместе со злополучными коробками «Юкона». Пулей вылетаю из комнаты, несусь по коридору на выход, а в голове стучит вопрос: «Чем он занимается?».

Почерк корявый, где-то стоят галочки, что-то вычеркнуто... То, что я увидела, выглядело как план, как список действий.

Одним из пунктов обозначена кладовка, в которой мы были вместе, когда я искала придметы для открытия портала. Он тоже что-то искал... Что?

Во дворе тишина. В женском крыле тишина. В комнате тоже тишина — только дверь оглушительно щёлкает за моей спиной, когда закрываю её.

— Рита? — зову тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я принесла.

За дверью ванной послышался лёгкий шорох, будто она медленно встала.

— Спасибо, Валери, — отвечает так же тихо. — Открой, пожалуйста, и дай мне её. Я смогла успокоиться, я в порядке.

Голос ровный, слишком ровный. Он кажется мне наигранным, словно Рита в моё отсутствие упражнялась перед зеркалом, чтобы не выдать мне своё безумие.

— Сейчас...

Я поставила коробки на пол у двери, а после потянулась к засову. Руки не слушаются, дрожат. Щёлк.

Отступаю, пятясь назад, оглушаемая собственным пульсом.

Дверь медленно приоткрылась, являя мне Риту Цвет. Такую же болезненно бледную и взлохмаченную. Она так и не смыла грязь с лица...

— Ты... как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, кивая на коробки крови на полу.

Рита улыбнулась.

— Лучше.

Она медленно присела и протянула руку к коробкам. Бледные пальцы коснулись картона.

— Спасибо, что не бросила меня, — хрипит она, оглаживая пальцем край одного из тетрапаков.

Я киваю.

— Почему не пьёшь? — шепчу.

В комнате стоит звенящая тишина, давящая мне на нервы так, что хочется съёжиться в маленький комочек, закрыть уши и глаза. Сделать вид, что ничего этого нет. Что я одна, в безопасности.

— Ты такая вкусная, когда боишься... — улыбается Рита, поднимая на меня красные глаза. — Я не хочу холодное из холодильника, я хочу тёплое, свежее...

Я сорвалась с места и побежала к двери.

Меня резко дёргает назад жёсткая хватка на моей ноге — это Рита вцепилась в меня рукой, погружая свои ногти мне в кожу.

— Рита, пожалуйста! — безуспешно пытаюсь освободиться, но она слишком сильна. — Рита, нет!

Она дёргает с новой силой, и я падаю на пол, ударившись локтями и коленями. Я попыталась перевернуться, но тут же почувствовала тяжесть сверху от того, что Рита навалилась на меня.

Её губы приоткрыты, обнажая клыки, блестящие от влаги.

— Ты поступила жестоко, заперев меня там одну, когда я так страдаю, — шипит она мне в лицо.

Брыкаюсь, отталкиваю клыкастую и отползаю в сторону, лишь через мгновение поняв, что Рита играет. Она позволила мне отползти, дала надежду на спасение лишь для того, чтобы глубоко вдохнуть мой страх и снова схватить меня за ноги.

— Нет! — мой крик разорвал тишину. — Остановись! Ты отравишься!

Она смеётся, тащит меня за ноги по полу и в друг со звериным рычанием набрасывается сверху.

Боль пронзает мою шею, я открываю рот, но не могу ни закричать, ни вдохнуть воздух. Больно, и что-то тёплое бежит по коже, стекая под ворот футболки...