Немного посижу, и пойду. Дверь я закрою, - улыбаюсь на прощание коллегам, отмечая, что их позвали.

Меня – нет.

Выжидаю десять минут, и третий раз в жизни пользуюсь своими логином и паролем к единой базе данных – не к той, которой работодатели пользуются, проверяя на судимость.

Эта – гораздо более полная, где собрана вся информация: судимости, штрафы, алименты, кредиты, недвижимость… абсолютно все.

Ноутбук тревожно гудит, когда я ввожу «Войнов Максим Станиславович», и долго не хочет выдавать мне информацию. Думает.

Может, Макс, если он обманщик, назвал мне чужие данные? Или несуществующие?

Нет. Он назвал свои фамилию-имя-отчество. Теперь я это вижу. Фотография на подмигивающем экране давняя, но не узнать Макса я не могу.

«Войнов Максим Станиславович ст. 115 УК РФ, ст. 162 УК РФ. Осужден на срок 8 лет отбывания в исправительной колонии для несовершеннолетних, по достижении совершеннолетия обязан быть этапирован в исправительную колонию общего режима…»

Умышленное убийство и разбой. В четырнадцать лет. А ведь наказывают чаще всего с шестнадцати. На миг прикрываю глаза, в которые будто песок насыпали, а затем выдыхаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Открываю глаза, и читаю дальше:

«Спланировал убийство своего отца – Войнова Станислава Алексеевича. Убийство произвел, сбросив Войнова С.А. с балкона девятнадцатого этажа. С места преступления скрылся».

А пойман был лишь через три недели на Щелковском шоссе, когда в составе банды остановил автомобиль мужчины, чтобы ограбить. Вот только мужчина оказался при оружии и звании, и отпор дал.

И добился того, что Макса посадили.

«В колонии для несовершеннолетних показал себя с наилучшей стороны. Доказал, что встал на путь исправления, что подтверждено психологической экспертизой. Освобожден досрочно, отбыв 3 года 7 месяцев назначенного срока».

Освобожден, и следующий назначенный год Макс исправно отмечался в участке. Больше ни в каких правонарушениях замечен не был – даже штрафов за превышение скорости нет. Но вот странность: мужчину, который Максу и его банде отпор дал, нашли застреленным ровно через неделю после того, как Макс из колонии вышел.

- Можно? – в кабинет входит уборщица, и я киваю.

Чищу историю поиска, и выключаю компьютер. Я узнала про Макса даже больше, чем хотела, и теперь не знаю, что мне делать с этим знанием.

Судьба – худший из маньяков. Неизвестно, какая пытка припасена на каждый новый день, и какую часть души я потеряю завтра.