ГЛАВА 45

Макс

- Ты уверен?

Марго, как и любая женщина, интересуется, когда назад не повернуть.

Как же это типично.

- В чем, дорогая? – усмехаюсь, делая вид, что не понимаю, о чем она спрашивает.

- Что готов все бросить. Ты уверен, Макс?

- Уверен.

И это правда. Наверное, если сравнить меня с тем же Громовым, который кайф ловил от какой-никакой, но власти, то я…

… я больше делал вид.

Да, бабки - это круто.

Да, трахать красивых баб, делающих вид, что я самый-самый – льстило.

И нравилось то, что некоторые кабинеты уважаемых кем-то людей я мог с ноги открыть.

Поначалу и я перся от этого, упивался, а затем приелось. Не то, чтобы надоело, но это не то, что счастливым делало.

- Думаю, ты обманываешь, - с укоризной в голосе произносит Марго, и вид ее в темно-рыжем, ржавом парике, непривычен.

- Думаю, ты загоняешься, - отвечаю ей в тон, и девушка поджимает губы.

Женщины! Нашла время пристать.

- Я ведь уже говорил тебе, что выбор свой я сделал, - терпеливо начинаю я, но Марго перебивает с раздражением.

- Я не о выборе, а о том, что… ну, чего ты сам хочешь? – она быстро шепчет, стараясь не привлекать к нам внимания в полупустом аэропорту Перми, из которого я и решил вылететь. – Это ведь неправильно, что только ты должен подстраиваться, Макс. Я… я люблю Марину, я рассказывала о ней, но я не такая, как она. И готова к компромиссам. Если все это делает тебя счастливым, то мы можем остаться, и я не стану тебя упрекать. Клянусь, не стану.

Знаю.

Не станет. И к компромиссам готова, да. Вот только я и сам, как оказалось, хочу нормальной жизни.

Отмыться хочу от всего, лучше стать. Замолить грехи не выйдет, да оно и не нужно – они всегда со мной будут, и совесть меня не грызет, но…

- Я хочу уехать, Марго, - искренне признаюсь ей. – Мне все надоело. Я чему по малолетке научился – так и жил, а ведь мне тридцать уже. Так что тебе придется приложить немало усилий, чтобы из меня человека сделать.

- Дурак, - фыркает она с облегчением.

А я в который раз поражаюсь, какая Марго – девушка, состоящая из чувства вины и сожалений, готовая через себя переступать, и терпеть.

Капелька эгоизма ей бы не повредила. Или даже пара капель.

- Франкфурт? – удивляется Марго, когда объявляют наш рейс.

- Транзитом.

Мы идем к стойке регистрации, и Марго крепко сжимает в ладони новый паспорт и билеты, в которых указаны не наши имена. Волнуется, и нервы еще больше заостряют ее заштрихованные ярким макияжем черты лица.

- Ваши документы, - заученно улыбается женщина со стойки регистрации, и мы протягиваем их.

Я спокоен, Марго подражает мне, и старается не выискивать глазами полицейских и росгвардейцев.

Все будет хорошо.

Видимо, мои мысли передаются ей, и Марго чуть опускает напряженные плечи, а еще больше ее успокаивает то, что нам возвращают документы.

- Ты все дела завершил? – Марго и не думает отставать от меня, даже когда мы садимся на наши места в самолете. – А что, если нас будут искать?

- Я все бросил, - усмехаюсь, заметив, что Марго снова осуждающе качает головой. – Лучше было не рисковать. Деньги на общак перевел, а дом и другую недвижку просто оставил. Найдутся те, кто к рукам приберет. И искать нас не будут.

- Но паспорта, парик, - растерянно бормочет девушка. – Мы ведь в бегах?

- Просто предосторожность. Предосторожность на всю жизнь, Марго. Светиться нам не стоит, но и прятаться особо не нужно.

- Не понимаю, - она откидывает голову, и прикрывает глаза.

Может, ей и не нужно понимать?

Но раз уж у нас теперь общая, на двоих, жизнь, то нужно объяснить.

- Нам я оставил лишь один счет, а остальное оставил как откуп. Я ведь далеко не последний человек в иерархии…

- Арес, - не открывая глаз, уточняет Марго.

- Да. И на мне много чего висит. Только отбитый на голову решит, что я спелся со следаками, чтобы сдать остальных, понимаешь? Если бы заранее узнали, что я сваливаю – прибили бы на всякий случай, но если я исчезну – гоняться не станут. На мне побольше грехов, чем на остальных. Вот к чему эти предосторожности с паспортами, Марго. И, - морщусь, но решаю добавить, - это и правда на всю жизнь. Если кого-то из наших поймают, а поймают многих – про меня кто-нибудь, да расскажет. В тюрьму я не хочу, так что мы никогда не будем Максимом и Маргаритой.

Стюардессы, как обычно бывает при взлете, дублируют слова движениями рук, а Марго открывает глаза, и поворачивается ко мне.

- Ну и хорошо, - улыбается мне тепло. – Хоть Маргарита, хоть Гюльчатай, лишь бы нас не убили в нашей постели. Новые имена, новая страна, новая жизнь.

Так и есть.